Читать онлайн «Пол и гендер». Страница 163

Однако Ш. Берн говорит не обо всех мифах. Феминистками, например, внедряется в общественное сознание мысль, что существует всемирный «заговор» мужчин, состоящий в том, чтобы не пускать женщин на престижные должности. Статистика вроде бы подтверждает обоснованность этого мнения. Ш. Берн приводит данные из «Выдержек из статистических исследований Соединенных Штатов» за 1991 г.: 80 % научных работников, 84 % врачей, 61 % преподавателей университетов и колледжей, 78 % адвокатов и судей, 87 % архитекторов и 94 % инженеров – мужчины. Однако подозрения о таком «заговоре» могут относиться лишь к тем странам Европы и Америки, в которых декларируются «высокоразвитая демократия» и общество «с равными возможностями». Но может быть, дело не в заговоре мужчин, а в объективных социально-экономических условиях, имеющихся в разных странах? В пользу этого говорит почти равное распределение в нашей стране мужчин и женщин в профессиях, престижных для США. Да и о каком «заговоре» может идти речь, если при поступлении в медицинские, технические и другие вузы, в аспирантуру и докторантуру для женщин нет никаких ограничений? Ведь при желании можно найти факты, которые якобы свидетельствуют о сегрегации мужчин, а не женщин. Например, в нашей стране высшее и среднее специальное образование имеют 62 % от общей численности работающих женщин, тогда как у мужчин – только 49,6 % (Матвеева Г. С., 2007). Или, может, существует всемирный «заговор» мужчин не пускать женщин в такие «престижные» профессии, как сантехники, землекопы, электрики, плотники, пожарники, шахтеры, конюхи?.. Но тогда можно говорить о всемирном «заговоре» женщин, не пускающих мужчин на такие в недавнем прошлом престижные и «не пыльные» профессии, как педагогика, психология и др.

Насколько бывают нелепы сетования феминисток на мужской беспредел, видно из следующей цитаты: «Даже если в современном мире круг женских профессий расширяется, то это ведет, по замечанию многих современных исследователей, к их феминизации, а значит, и к падению престижа. “Быть мужчиной” и в современном обществе кажется честью и чем-то вроде принадлежности к знати. Одно и то же дело может считаться важным и требующим высокой квалификации, если его выполняет мужчина, и мелким, незначительным, если его выполняет женщина. Когда мужчина берется за женскую работу, ее статус меняется и она тем самым облагораживается и преображается. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить о разнице между поваром и поварихой, портным и портнихой. Следовательно, если статистика показывает, что квалифицированной работой чаще заняты мужчины, а неквалифицированной – женщины, то причина этого до известной степени лежит в том, что часто труд начинает рассматриваться как квалифицированный, если его выполняют мужчины, ибо они “все квалифицированны по определению”. В конце концов в результате длительного воздействия подобных установок сами женщины начинают видеть свое призвание в менее квалифицированной и менее значительной работе (Сокулер З. А., Бурдье П.)» (Завершинская Н. А., 2004, с. 47).

Такой примитивизм в оценке разных видов труда просто поражает. Неужели деятельность учительницы или женщины – преподавателя вуза менее престижна в глазах общества, чем деятельность учителя или мужчины – преподавателя вуза? Интересно, к кому пойдут женщины шить костюм или платье – к портному-мужчине или к портному-женщине? Неужели их квалификация будет прогнозироваться не на основании их мастерства, имиджа, слухов об этом, а только на основании пола? Или на полевых станах во время летней страды какую пищу предпочтут мужчины – приготовленную «неквалифицированной» поварихой или «квалифицированным» поваром-мужчиной? Не кажется ли цитированным авторам, что женщина, добившаяся успеха в «мужской» профессии, завоевывает в глазах обывателей гораздо большее уважение и статус, чем мужчина, для которого такое же достижение является само собой разумеющимся («ведь он же мужчина!»).

Или вот еще одно стенание по поводу «обесценивания» труда женщин. Липс (Lips, 2008) пишет, что, несмотря на то что вербальные способности лучше развиты у женщин, литературные награды, такие как премия Пулитцера, Нобелевская премия в области литературы, премия Букера, намного чаще присуждались мужчинам, чем женщинам-писателям. Автор даже не задумывается над тем, а сколько вообще имеется писателей-мужчин и писателей-женщин. Может быть из всего числа писателей женского пола доля лауреатов-женщин окажется большей, чем писателей-мужчин?

Чтобы опровергнуть миф о том, будто бы все, что делает мужчина, оценивается выше, чем сделанное женщиной, нами проведен опрос женщин: к кому они в случае нужды обратятся – мужчине или женщине. Данные опроса показали, что к мужчине большее число женщин обратятся, если он хирург, спортивный тренер, менеджер по продаже автомобилей, юрист, уличный художник, учитель математики. К женщинам большинство опрошенных обратится в том случае, если они акушерки, стоматологи, портнихи, прачки, продавцы одежды, музыкальные педагоги, шеф-повары. Оказалось, все равно к кому обратиться, если понадобятся услуги терапевта, дизайнера, репетитора, массажиста, агента по недвижимости, преподавателя танцев, психолога, парикмахера (рис. А).

Рис. А.

Частота выбора мужчин и женщин той или иной профессии

Довольно странными выглядят жалобы феминисток о том, что женщины до сих пор находятся под гнетом мужчин. О. Л. Данилова пишет, например, что «традиционные дискурсивные практики с древности до наших дней представляют женщину как малозначимое начало, как категорию “иного” относительно абсолютного. Вплоть до сегодняшнего дня женщина несет функцию восполнения. Во всех жизненных областях она определяется через мужчину. Весь предшествующий дискурсивный когнгломерат характеризуется властным мотивом по отношению к женщине, формируя в ней чувство вины, стыда и неполноценности. Таким образом, патриархатный дискурс всегда выстраивается в отношениях иерархии и исключения и формирует сознание субъектов таким образом, что оно фиксирует существование двух категорий, наделенных символическими функциями: категорию “мужского” как абсолютного, идеального, и категорию “женского” как иного, маргинального, т. е. категории универсальности и вторичности. Универсальность мужчины служит базовым основанием в культуре и проецируется на жизненные ситуации и повседневный опыт. Такая репрезентация реальности воспроизводится веками и изначально дает мужчине право власти и контроля над женщиной, право, в котором уже заложен феномен насилия» (с. 392–393).

Почему автор говорит, что «мужское» связано с категорией идеального? Если такое мнение характерно для сознания женщин, [39] то это их проблема, а не мужчин.

В последние годы феминистские установки затронули и женщин нашей страны. Социологические исследования, проведенные в 2002 г. в различных регионах и среди различных социальных слоев («Женщина новой России», 2002), выявили у значительной части женщин мнение, что в некоторых сферах их права нарушаются (табл. А).

Таблица А. Взгляды российских женщин на то, в каких сферах жизни они имеют равные права с мужчинами, а в каких – нет (процент)

В этих данных обращает на себя внимание тот факт, что определенная часть женщин отдает преимущество мужчинам независимо от того, о какой сфере жизнедеятельности идет речь. Замечу, что речь идет именно о разных правах, а не о разных возможностях тех и других. Разве это не свидетельство того, что женщины сами создают миф о нарушении своих прав? Для объективности не мешало бы узнать мнение мужчин о своих правах и правах женщин.

Феминистки сетуют на то, что в политике представлено мало женщин. Но разве в настоящее время существует в странах Запада и в нашей стране закон, препятствующий их участию? (В США, например, 1992 год был даже объявлен «Годом женщины в политике».) И объективно ли ссылаться на малое число женщин в сенатах, парламентах, не указывая при этом, какой процент они составили из числа женщин, участвовавших в выборах в качестве кандидатов в депутаты, по сравнению с процентом мужчин? Почему при большей численности женского населения во всех странах женщины-кандидаты не получают большую, чем мужчины, поддержку от имеющих право голоса женщин, т. е. от большинства? Дело, думается, не в заговоре мужчин, а в возможностях мужчин и женщин, в их стремлении к престижным местам в общественной и профессиональной сферах. Там, где женщины могут и хотят (искусство, спорт, и даже политика), они добиваются не меньшего признания, чем мужчины.

Практика западных стран показала, что женщины-феминистки могут успешно преодолевать преграды на пути в структуры власти не тогда, когда противопоставляют себя мужчинам, а тогда когда вступают в партнерство с мужчинами, используя политические партии как платформу для пропаганды и продвижения требований о расширении прав женщин.