Читать онлайн «Биржа. Русская рулетка. Инструкция по эксплуатации и руководство по выживанию». Страница 66

Вы знаете, что в любом деле и в любой книжке есть такая штука – главное, и затем много-много второстепенных подробностей. Знаете? Так вот, очень легко, как в басне у И.А. Крылова, именно слона, и не приметить. Что преподаватели и делают. Они именно главное всегда и пропускают! Если бы они его увидели – то давно бы уже работали на себя, а не на дядю. Дальнейший материал, поэтому, взят из высказываний практиков, а не словоблудия теоретиков. Достаточно актуально здесь будет вспомнить слова английского экономиста Питера Оппенгеймера: «Никто никому не должен верить как Господу Богу или Его пророку. Достаточно просто слушать человека, который заставляет думать».

Скелет любой цивилизации – экономика. Экономика работает на потребление. Была тут недавно одна экономика, которая работала на идею – танки всякие делала, асуанские плотины строила, производила самые крупные в мире шагающие экскаваторы и немыслимое число чугунных чушек на душу населения (ну, ты помнишь). Умерла. И страну за собой потащила… Америку иногда называют страной с церковной душой. А СССР был городской страной с деревенской душой. И пока Деревню до донышка не вычерпали – держались как-то. Но как только завершился процесс урбанизации, закачалось имперское здание с гнилым скелетом и рухнуло. Потому что только простодушное крестьянское население можно увлечь великой идеей или одной религией, а Город-гедонист – только конкретными вещами. В Городе любая религия растворяется, даже такая задорная, как коммунистическая.

Что же касается добровольного ограничения потребления, которое вдруг подняло голову на Западе, то это просто самоубийство. Вспомните, всего 4 % самодеятельного населения обеспечивает целую страну едой, работая в сельском хозяйстве (фермеры в штатах и Европе). Ещё процентов пять работают в сфере производства, делая жизнеобеспечивающие вещи. А остальных куда девать, если все вдруг станут настолько сознательными, что ужмут потребление до минимального? Загнать в концлагеря? Кормить бесплатно? Занять сизифовым трудом, заставив рыть какой-нибудь Беломоро-Балтийский канал или запускать спутники с помощью гигантской рогатки?

Сейчас эти люди, составляющие подавляющее большинство населения в цивилизованных странах, заняты в тех сферах, которые нужны не для элементарного выживания, а нужны для хорошей цивилизованной жизни. Это адвокаты, продавцы новых моделей сотовых телефонов и компьютеров, кинематографисты и циркачи, официанты и учёные, экскурсоводы и брокеры в паре с трейдерами. Это страховые агенты и стилисты-визажисты, пилоты пассажирских лайнеров и повара, производители видеомагнитофонов, водки, обоев, горных лыж, компьютерных игр… – в общем, практически все. Возможно ли это – практически всех вынуть из процесса производства товаров и услуг? Возможно ли при том – свернуть экономику? И что тогда останется?

Да, слава богу, что люди придумывают себе занятия, разрабатывают всякие разные штуки, которыми заинтересовывают других людей и заставляют их покупать, то есть крутятся, работают, платят налоги, которые частично идут на финансирование фундаментальной и прикладной науки. Что, в свою очередь, приносит плоды в виде дальнейшего улучшения качества и количества жизни, а также в виде идей по поводу охраны окружающей среды. «Новая экономика» кажется загадочной и трудной для понимания, потому что общество в целом, и экономисты в частности, имеют смутное представление о том, как работала «старая экономика».

Общественные науки и политическая экономия Маркса получили своё развитие, когда университеты и каста профессоров занимали положение, близкое к власти (хлебосольной кормушке) в уже сложившейся капиталистической парадигме. За немногими исключениями, интеллектуальное сообщество, придав квазинаучный статус допущенным экономическим ошибкам, приняло государственное вмешательство в свободную торговлю, государственный контроль над денежной и кредитной массой, пагубную политику безответственных бюджетных расходов и инфляционный экспансионизм, как кошерные аксиоматические принципы. И развило их в безнадежно сложную систему терминов и математических уравнений, запутывающих самые очевидные, фундаментальные и важные экономические проблемы. Экономисты разных стран создавали сложные модели, впечатляющие во всех отношениях, если не принимать во внимание их абсолютно неверное в теории и бесполезное на практике представление об экономической реальности. Уже отправная точка их рассуждений содержала ошибку.

Представляли ли они правую или левую часть политического спектра, главенствующая цель оставалась одной и той же – построить всё охватывающую теорию, которая сводила бы экономику до уровня сложной, но всё же доступной для понимания и управления системы, в которой нет проигравших участников. И всё это для того, чтобы избежать ненужных трений и социальной несправедливости в регулировании и перераспределении потоков материальных ценностей. Утопия. Идеи любого такого учёного-экономиста лучше всего можно охарактеризовать словами из песни уже упоминавшегося мной В.С. Высоцкого: «Он, гад, над нами издевался, ну сумасшедший, что возьмёшь?»

Большой (в нашем деле) человек Эдвард Г.Г. Симмонс, бессменно руководивший три десятка лет Нью-Йоркской фондовой биржей, декларировал в 1926 году следующие (только не смейтесь) бессмертные тезисы: «В настоящий момент призыв “стабилизировать экономику” слышен на каждом углу. Но слишком мало его сторонников когда-либо достаточно точно определяли, что они имеют в виду под словом “стабилизация”. Некоторые уверены, что стабильность цен состоит в их постоянном повышении. И действительно, большинство людей чисто по-человечески высказывают максимум энтузиазма из-за программ по стабилизации экономики, при которых сами они, вероятно, получат наибольшую прибыль. С другой стороны, должно быть, очевидно: если деловую стабильность узко определять как полное отсутствие перемен и бесконечное сохранение существующих экономических условий, то весь прогресс и изобретения должны быть исключены как факторы из нашего будущего экономического процветания. Поэтому очевидно, что реальная эффективность стабилизации любой данной ситуации в экономике во многом зависит от обстоятельств, и усилия по стабилизации не должны предприниматься без должного рассмотрения и анализа.

Программы по стабилизации экономики, когда они доведены до искусственных и завышенных размеров, несомненно, сталкиваются с экономическими законами, которые, в конце концов, оказываются непреодолимыми. Столетие назад прославленный философ воскликнул: “Свобода! Какие преступления совершаются во имя её!” Современного философа можно было бы оправдать за такую же ремарку о стабилизации, если некоторые из псевдостабилизирующих планов, так настойчиво предлагаемых для всех отраслей экономики, были бы действительно и внезапно приведены в действие.

Однако, несмотря на все неудавшиеся попытки злоупотребить планами по стабилизации экономики, каждый понимает, что ненужные, неразумные и неоправданные изменения в экономических условиях почти везде пагубны и плачевны. Собственно говоря, усилия по стабилизации экономики серьёзно и насущно заложены самим развитием всей цивилизации. Действительно, с материальной стороны цивилизацию можно было бы определить как процесс устранения или, по крайней мере, уменьшение риска и опасности каждодневной жизни. Медленно, но, тем не менее, постоянно цивилизация уменьшает ежедневный риск физического насилия над человеком. Она всё же замечательно поработала, чтобы сократить риск заболеваний и болезней. Поэтому не приходится удивляться, что в сфере экономики, не меньше, чем в политическом и медицинском аспекте жизни, цивилизация всё больше и больше постоянно требует подобного прекращения предотвратимых рисков, сопутствующих индивидууму в его экономической жизни. Хотя, несомненно, огромная популярность лозунга “стабилизировать экономику” относительно свежа, корни движения уходят глубоко в историю. Сознательно или несознательно, желание иметь более надёжные и устойчивые экономические условия на протяжении многих веков подталкивало к прогрессивному законодательству и стимулировало развитие разумных экономических методов. Но только в последние пятьдесят лет, когда непомерные риски войны и болезней стали шаг за шагом отступать перед развивающейся цивилизацией, человечество смогло выделить время от своей озабоченности борьбой за существование, чтобы подумать о борьбе за уровень жизни.

Практические возможности человека позволяют ему обеспечивать себя пищей, одеждой, кровом и развлечениями. По мере того как риски войны и болезней с прогрессом цивилизации уменьшаются, риски, сопутствующие экономической жизни человека, всё больше и больше требуют к себе внимания и творческих усилий. Поэтому вполне вероятно, что существующее движение, направленное на стабилизацию бизнеса и экономики, окажется одной из огромных проблем нашего века. Таким образом, реальное достижение в сокращении ненужных экономических рисков есть нечто большее, чем точное решение лишь абстрактной экономической проблемы. Это необходимый вклад в лучший и более полный расцвет цивилизации, даже в самых высоких, духовных её аспектах. Оно непосредственно способствует более интенсивному и удовлетворяющему образу жизни, свободе и стремлению к счастью всей человеческой расы.