Читать онлайн «Новая эпоха — старые тревоги: Экономическая политика». Страница 89

Поэтому, если мы хотим добиться стабильного процветания, сравнимого с другими развитыми странами, нам нужно научиться производить такие конкурентоспособные продукты, которые делают страну участником мирового технологического и экономического прогресса. Причем это должны быть не отдельные образцы для выставок. Такие продукты должны занимать в нашем экспорте не менее 10–15 %. Сейчас их доля на порядок меньше, как ни считать. В более широком плане нужен весомый экспорт конкурентоспособной готовой продукции — будь то энергетическое или металлургическое оборудование, станки, программное обеспечение или экологически чистые продукты питания. На внутреннем рынке в условиях полной открытости отечественная продукция должна занимать 75–80 %. При этом страна будет иметь надежный платежный баланс, устойчивую национальную валюту, хорошие перспективы развития. Конкурентоспособная готовая продукция — цель модернизации. Научиться производить и продавать ее — национальная задача, от решения которой зависит будущее страны, ее позиции в мире, благосостояние населения. Это исторический вызов для постсоветской России. Это равносильно тому, чтобы русские автомобили не уступали Volkswagen'y или русские самолеты — Boeing'y. Чтобы китайцы и американцы приезжали делать софтвер не только в Силиконовую долину, но и в Зеленоград или в Дубну.

Для осуществления модернизации такого рода с опорой на частную инициативу необходимо привлечь огромные инвестиции, отечественные или — все равно. Для этого они должны вкладываться с высокой эффективностью, приносить отдачу при низких рисках. Нужны развитые финансовые рынки, лучший механизм трансформации сбережений в инвестиции. Стало быть, нужен высокий радиус доверия.

Ответить на этот вызов мы сможем только в том случае, если удастся в приемлемые сроки добиться изменений в системе ценностей, в иных неформальных институтах, в культуре при повышении их продуктивности. На примере других стран, в частности Испании, мы видим, что ответить на этот вызов очень трудно, но возможно.

А для этого, в свою очередь, нужно, чтобы ценности менялись в нужном направлении. Естественно, не может быть никаких указов, законов или программ по перестройке системы ценностей.

1. Нужно время.

2. Нужно продолжение институциональных реформ, которые начаты, но требуют последовательности и настойчивости для завершения. Их список известен: дерегулирование и дебюрократизация, реформы административная, военная, судебная, государственного сектора, образования, здравоохранения. Нужно сокращение нерыночного сектора в естественных монополиях, жилищно-коммунальном хозяйстве, повышение денежных доходов населения при ликвидации натуральных льгот.

Особо хочу подчеркнуть важность усиления конкуренции и создания для нее равных условий. Конкуренция — незаменимый стимул к формированию продуктивных ценностей.

3. Нужна последовательная демократизация: следование, без всяких исключений, демократическим правилам и процедурам, как бы ни казалось, что народ не созрел и может все порушить, что начальству, государству — «нашему единственному европейцу» — виднее. Без этого не будет доверия, без этого свобода не сменит вольность. Без этого не удастся избавиться от византийской традиции распоряжения властью.

Это означает также повышение самостоятельности и ответственности регионов.

Это означает реальное развитие местного самоуправления, без него не появится средняя культура.

Это означает устранение недреманного ока власти над средствами массовой информации.

Это, возможно, означает внесение изменений в Конституцию 1993 года. Очевидная, казалось бы, мысль о необходимости в России сильной президентской власти, особенно актуальная в первые годы реформ, — не становится ли она сейчас тормозом на пути отказа от вредных традиций распоряжения властью?

4. Нужна гуманизация власти, политики, общественной жизни. Мы жестоки к своим согражданам. У нас слишком большая дифференциация денежных доходов и материальной обеспеченности. При этом невозможно добиться серьезных успехов в борьбе с преступностью, коррупцией, теневой экономикой. Речь идет не об увеличении социальных гарантий и выплат сверх возможностей растущей экономики, но о том, чтобы давать их тем, кто нуждается, и в размерах, позволяющих прожить. Причем в первую голову гуманизация касается не государства, а гражданского общества, мотивации тех, кто может и хочет помогать людям. Гуманизация — условие роста солидарности, общности, доверия. Неверно утверждение, что эффективность достижима, только если человек человеку — волк. Отстаивание своих прав, требовательность к согражданам должны сочетаться с социальной ответственностью и человеческим состраданием.

Я не знаю, какие для этого нужно предпринимать действия, но уверен: пришло время, когда это становится актуально, по-нас-тоящему важно для всех нас.

Мне могут сказать: а разве в 1992 или в 1998 году это было не так важно, разве вообще есть время, когда бы это не было важно? Согласен, это важно всегда. Но есть время разбрасывать камни, и есть время их собирать. Есть время революции и время нормальной жизни. Было время, когда никто не говорил о ценностях, на повестке дня стояли иные задачи. А теперь время изменилось, и очередные задачи модернизации экономики, создания институциональной структуры общества, способного обеспечить процветание, нельзя решить без гуманизации.

5. Повторю: нужно время, которого как всегда нет.

Настоящий доклад не предлагает окончательных результатов. Это начало проекта, попытка снять первый слой, слой очевидного. Это заявка на исследование проблемы, приобретающей решающее значение. Венцом преобразований, начатых в России в 1989–1992 годах, должна стать эффективная рыночная экономика, способная обеспечить высокое благосостояние граждан и процветание страны. Это, в свою очередь, возможно лишь в том случае, если конкурентоспособность российских товаров и услуг достигнет мирового уровня. Поэтому мы решили сделать конкурентоспособность сквозной темой V Международной конференции Государственного университета — Высшей школы экономики, к открытию которой подготовлен этот доклад. Мы рассчитываем на то, что дискуссия на конференции даст ценный материал для дальнейшей работы[114].

Проблема конкурентоспособности российских товаров и услуг и в целом экономики России выходит на первый план. В. Путин в своем выступлении перед доверенными лицами накануне президентских выборов выразил мнение, что в достижении конкурентоспособности и состоит так называемая национальная идея. Целиком присоединяемся к этому мнению.

По завершении самого болезненного этапа рыночных реформ и после финансового кризиса 1998 года началось некоторое оживление. И, естественно, с новой силой развернулась дискуссия

о том, какими путями преодолевать отставание российской экономики, увеличившееся за годы реформ и трансформационного кризиса; о ее модернизации, о целях и методах этой модернизации.

Все последние годы при формировании экономической политики постоянно сталкивались две альтернативные модели. Одна модель — либеральная, упор в которой сделан на свободную игру рыночных сил и минимизацию участия государства в экономике. Она естественным образом доминировала в период перехода от плановой экономики к рыночной, которая состояла в либерализации, приватизации, финансовой стабилизации, а также в выстраивании институтов, обеспечивающих нормальное функционирование рыночных механизмов.

Вторая модель — государственная, дирижистская — предусматривает активное участие в экономике государства, причем не только в качестве реформатора, но и действующего субъекта, государственного предпринимателя и инвестора. Сторонники этой модели объясняли болезненность реформ в России прежде всего уходом (к тому же слишком быстрым) государства из экономики. Они также всегда выступали за активную промышленную политику, понимаемую при этом в привычном советском смысле (а отнюдь не в западном смысле industrial policy), т. е. как определение государством приоритетных отраслей и осуществление программ их развития^ основном за счет государственных инвестиций либо широкого применения льгот. На практике эти идеи стали продвигаться только в короткий период пребывания на посту премьер-министра Е. М. Примакова, когда появились бюджет развития и Банк развития России.

С началом модернизации тот же выбор предстал в новой ипостаси. На первом этапе рыночных преобразований либеральная модель была более адекватной. Но, может быть, на этапе модернизации, когда необходима глубокая структурная перестройка, а рыночные силы далеко не всегда генерируют желаемые структурные сдвиги, приходит время дирижистской модели? Может быть, призывы к активной промышленной политике, исходящие от все более широких кругов общества, должны быть услышаны?