Василий Галин - Тупик либерализма. Как начинаются войны

Читать онлайн «Тупик либерализма. Как начинаются войны». Страница 81

Автор Василий Галин

Падение цен на недвижимость начнется в октябре 2006 г., а паника на Уолл-стрит — 25 июня 2007 г., когда лопнет «Пузырь недвижимости»*. Самый известный биржевой спекулянт Дж. Сорос прокомментирует это событие следующим образом: «Этот суперпузырь, накачанный все возраставшими кредитами и долгами, а также убежденность в том, что рынки исправляют себя сами, рос в течение 25 лет. А теперь он лопнул». Последовавший «кризис, охвативший Уолл-стрит, — по мнению богатейшего человека мира У. Баффета, — приведет, возможно, к самым драматическим в ее истории изменениям ландшафта, организации и механизмов действия»{1348}. Фаррелл предупреждал о возможных последствиях накануне краха в 2007 г.: «С учетом мирового ВВП, составляющего $48 трлн., деривативы, представляют собой… финансовое «оружие массового разрушения экономики»[184].

В результате схлопывания «Пузыря недвижимости», цены на жилье упали в среднем на 30% по сравнению с пиковыми, а во многих регионах страны — на 50% и более{1349}. Падение цен привело к массовым дефолтам по ипотечным кредитам. В результате за 2007–2009 гг. дома потеряли более 5 млн. человек. И это еще не конец, поскольку примерно для трети всего заложенного по ипотечным кредитам жилья, т.е. 15 млн. домов, стоимость кредита превышает стоимость жилья{1350}.

Одновременно в США произошел производственный коллапс. В число банкротов попали даже такие гиганты мирового автомобильного бизнеса, как «Дженерал моторе» и «Крайслер»{1351}. Число действительно безработных достигло уровня, невиданного со времен Великой депрессии. При этом, считает Дж. Стиглиц, официальный размер безработицы в октябре 2009 г. скрывал истинное положение дел на рынке труда… Более широкий индекс безработицы включающий «добровольно-принудительно» согласившихся на неполный рабочий день и тех, кто отчаялся найти работу, составил 17,5%, что является для данного показателя историческим максимумом{1352}. К середине 2009 г. на каждое вакантное место приходилось шесть безработных — рекордное значение… Рабочая неделя сократилась — до 32 часов — самая короткая продолжительность с начала наблюдений (с 1964 г.)[185].

Наглядную картину изменения настроения американцев в результате схлопывания технологического и ипотечного пузырей дают результаты опроса общественного мнения, проводимые CNN, об удовлетворенности американцев текущей экономической ситуацией в стране:

Степень удовлетворенности американцев текущим экономическим состоянием страны, в %, по данным CNN{1353}.

Как видно из графика, начиная с пика в конце 1990-х годов, количество американцев, позитивно оценивающих текущую экономическую ситуацию в стране, сократилось к 2009 г. почти в 5 раз. При этом количество респондентов CNN, оценивающих ее как «очень хорошую», сократилось более чем в 40 раз, с 42% в марте 2000 г. до 1% с начала 2009 г., и с тех пор не менялось{1354}.

Кризис 2008 г. потряс всю мировую экономику, однако краха, подобного 1929 г., не произошло. Почему? В полном соответствии с теорией Фридмана кризис был залит очередной масштабной долларовой эмиссией, поскольку главные кредиторы Америки соглашались покупать ее казначейские облигации. Гринспен понимал, что это не может продолжаться бесконечно, однако, считал он «более важным… представляется вопрос, примет ли неизбежная внешняя корректировка мягкую форму или, как опасаются многие, приведет к краху доллара и международному финансовому кризису… я склоняюсь к более мягкому варианту»{1355}.

Однако действовавшая модель американской финансовой системы, в которой экономический рост обеспечивался за счет опережающего увеличения совокупного долга, не свидетельствовала в пользу оптимизма бывшего главы ФРС[186]. Возможности долгового роста оказались исчерпаны к 2010 г. — эффективность долга стала отрицательной[187]. Т.е. каждый доллар прироста долга приводил уже не к росту, а к снижению ВВП. Экономика США оказалась распятой на классическом кресте построенной ею же самой финансовой пирамиды, что наглядно демонстрирует диаграмма финансовой модели экономики США.

Финансовая модель экономики США{1356}

Ставки ФРС в 2010 г. упали до нуля. Но уже закачавшаяся американская долговая пирамида не рухнула, как, например, рухнула пирамида ГКО в России в 1998 г. Проблема была решена очередной масштабной порцией долларовой эмиссии. Правда, для этого пришлось искать новые механизмы, поскольку прежние оказались исчерпаны. Новая политика денежной накачки экономики получила название «количественного смягчения» (quantitative easing; QE)[188].{1357}

Федеральный резерв начал использовать политику «количественного смягчения» с 2007 г., за ним последовали, со своими особенностями, Центробанки Великобритании и Еврозоны. Однако и этот механизм видится не вечным. По мнению Стиглица, «мы (лишь) купили себе немного времени до наступления очередного кризиса»{1358}.

Результаты политики количественного смягчения наглядно демонстрирует динамика денежной базы США, которая за 25 лет (1984–2008 гг.) увеличившись почти в 5 раз, всего за 2,5 года с 09.2008 по 05.2011 г. прыгнула в 2,8 раза.

Денежная база США 01.1959–05.2011, млн. долл.{1359}

Переход к политике количественного смягчения, по сути, означал переход к прямому инфляционному финансированию экономики. Последовавший рост цен на основные биржевые товары говорит о том, что отсроченная инфляция, которую представляет собой не кто иной, как накопленный совокупный американский долг, начала свое превращение в текущую инфляцию.

С точки зрения теории отсроченной инфляции, ФРС удавалось на протяжении четверти века проводить безинфляционную монетарную политику только за счет того, что текущая инфляция заменялась постоянным накоплением отсроченной инфляции в виде совокупного американского долга. Т.е. монетарная политика безинфляционного финансирования экономики фактически осуществлялась за счет «будущих поколений». Дж. Стиглиц отмечая этот факт, приходил к пессимистическим выводам: «Мы живем не по средствам», «то, что происходило до сих пор, не предвещает нам хорошего будущего»{1360}.

Если объемы отсроченной инфляции достигнут критического значения, то ее превращение в текущую может носить взрывной характер. Так было в Германии накануне Второй мировой. Тогда вырвавшееся на свободу цунами инфляции, воспоминал Ш. фон Крозиг, министр финансов Германии тех лет, привело к лету 1939 г. к полному разрушению всех основ существовавшей системы финансирования…[189]

Правда, пока в 2007 г. большее беспокойство Гринспена вызывала не инфляция, а пример Японии, где политика «количественного смягчения» не смогла остановить скатывания страны в дефляционную спираль. «Не могу даже вообразить дефляцию в условиях использования необеспеченных бумажных денег, — отмечал бывший глава ФРС. — Я всегда полагал, что при угрозе дефляции можно запустить станок и печатать столько долларов, сколько нужно для остановки дефляционной спирали. Теперь я начал сомневаться в этом. Япония, образно говоря, перестала сдерживать выпуск бумажных денег, снизила ставки до нуля и сделала бюджет дефицитным, но уровень цен в стране продолжал снижаться»{1361}.

Кейнс назвал ситуацию, когда денежная эмиссия сопровождается падением цен (дефляцией), ловушкой ликвидности. Она случается тогда, когда домохозяйства направляют получаемые деньги не на рынок, а откладывают их у себя. США попали (в очередную после 1929 г.) «ловушку ликвидности» в 2009 г., когда деньги, предоставленные банкам в рамках программы спасения (bailout), последние оставили у себя.

«Ловушка ликвидности» финансовой системы США (М2/Монетарная база){1362}

Однако в дальнейшем именно инфляция, по мнению Гринспена, должна будет стать главной проблемой для США. Рост инфляции связан с исчерпанием мирового источника глобального дефляционного эффекта — дешевой рабочей силы посткоммунистических стран[190], «что повлечет за собой усиление инфляционного давления». «Бремя управления этой динамикой ляжет на плечи ФРС. Ключевым рычагом регулирования инфляции является денежно-кредитная политика»{1363}. Т.е. повышение процентных ставок.

Пример, эффекта, вызываемого повышением процентных ставок, может дать данная мера примененная главой ФРС П. Волкнером в начале 1980 г., когда он был вынужден пойти на ограничение денежной массы. Это событие вошло в историю под названием «шока Волкнера». Основные процентные ставки тогда перевалили за 20%. В результате «автомобили перестали продаваться, дома оставались недостроенными, миллионы людей потеряли работу…»{1364}.

На этот раз повышение ставок может вызвать гораздо более драматичные последствия, чем три десятилетия назад, поскольку приведет к схлопыванию искусственно раздутого (за счет набранных кредитов и отказа от сбережений) совокупного американского спроса — главной движущей силы экономического развития не только Америки, но и всего мира в последние 25 лет.