Читать онлайн «Искусство Востока. Курс лекций». Страница 55

Японский художник или ремесленник во время работы словно сливался со своим произведением. Хорошо зная и чувствуя качество материала, он подчеркивал все, что может радовать глаз. И подставка для палочек из рыбного ресторана, и живописное произведение с подписью художника хранят частицу этого необыкновенного развитого художественного восприятия Мира.

И в литературе считалось, что совершенства в создании стихотворных строф (рэнга) можно добиться только в настойчивых совместных упражнениях поэтов на регулярных собраниях. Более чем в какой-либо культуре японские поэты соединяли свои голоса; гончары представляли процесс единым целым (оставляли на поверхности отпечатки пальцев и следы случайных погрешностей во время обжига); резчики по дереву и граверы полагали, что деревянные волокна и неровности от долота есть неотъемлемые и существенные части законченной работы.

Художник и его материалы – глина, дерево или кисть с тушью и бумага – вместе создают произведение. То, что важно для других культур, – например, самовыражение личности, стирание всех следов творческого процесса (необработанные края, следы от пальцев или долота) или соблюдение перспективы, – для японцев не имеет значения.

Философия, интерес к глубинным построениям (будь то архитектурное пространство или плотные мазки кисти по поверхности картины), идеи постоянства и неизменности большей частью чужеродны японцам. Но во многом именно эти качества были порождены китайскими формами, пришедшими позднее в Японию. И мы видим, как раскрывался японский гений, неустанно видоизменяя континентальную модель и находя для нее собственные, близкие ему выразительные средства.

Поэт Синкэй (1406–1475) так описал путь к художественной завершенности: «Пока существование поэта не будет пронизано осознанием мимолетности мира до такой степени, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не забудет об этом, в его стихах не будет по-настоящему глубокого чувства»[213].

Японская археологическая наука – одна из старейших и наиболее систематизированных на Дальнем Востоке. Первые керамические изделия относят к 11 000–7500 годам до н. э.

Самая ранняя культура – Дзёмон (первые свидетельства около 7500 г. до н. э.). Дзёмон – культура охотников. С ней связывают, в частности, любопытные находки – интересные человеческие фигуры (2500–1000 гг. до н. э.), которые по форме напоминают крылья насекомого или раковину глаза. Наиболее значительным религиозным наследием периода Дзёмон считаются круги из камней и менгиры, обнаруженные на севере страны – в Тохоку в районе Акита и дальше к северу, на Хоккайдо. Некоторые из камней – до 30 м. в диаметре.

Каждый такой менгир располагается в центре квадратной ямы для захоронений, где помещались кости, покрытые галькой. Эти захоронения напоминают найденные в Сибири, относящиеся к бронзовому веку и началу железного.

Но отличительная особенность японских памятников состоит в том, что в центре ставится большой вертикальный камень таким образом, что лежащие вытянутые камни расходятся от него лучами.

Культура Яёй (около 300 г. до н. э. – около 300 г. н. э.) названа по имени местечка, что находится недалеко от Токио. Некоторые ученые полагают, что народ Яёй (называемый в китайских хрониках Ва или Во) – первые люди, обосновавшиеся в Японии, от которых произошла современная японская нация. Считается, что они прибыли с континента и поселились на севере острова Кюсю.

Согласно специалистам, искусство обращения с металлом было завезено около III века до н. э. Одним из самых поразительных предметов, завезенных в Японию, был бронзовый колокол дотаку. Колокол украшен узором, разделенным на 12 частей, что символизировало 12 месяцев года. На колоколе хорошо просматривается магический орнамент рюсуй, или изображение текучей воды (С– или S-образные спирали в обрамлении параллельных линий), который извивается зигзагом. Эти орнаменты частично встречаются на керамике и гробницах. Важно отметить, что они стали частью японского художественного языка последнего времени. Характерно, что некоторые колокола украшены двойными С-образными спиралями. Некоторые колокола были найдены вдали от поселений, где их аккуратно захоронили. Эти колокола присущи только культуре Яёй.

Из Кореи, с которой жители островов с самых ранних времен имели тесные связи, а также из других мест ввозились артефакты: зеркала, колокола дотаку, церемониальные мечи, кувшины в форме ореха кешью. Все эти предметы являются основными ритуальными предметами культуры Яёй.

Специалисты отмечают очень любопытную деталь: культура Яёй (даже по сравнению с последующей культурой Кофун) производит впечатление развитой цивилизации, мирной и утонченной, использовавшей сложные ремесла.

Именно во время Яёй мастера стали впервые отдавать предпочтение художественной ясности как в форме, так и в декоре. Эта ясность является квинтэссенцией духа Синто (Синто – «путь богов»), веры и духовной практики, которая, по всей видимости, развивалась примерно в это время.

У японцев с древних времен бытует представление о ками. Считается, что ками, или сверхсознание, находится во всем: в древних деревьях, в огромных валунах, в деревянных святилищах очень простых форм и безо всякого декора.

Любовь к естественному материалу и ничем не тронутой свежести, которые стали существенными признаками японского искусства, впервые получает выражение в период Яёй. Стоит также отметить, что эти характерные признаки есть отражение культа ками; уважение к ками ощущается у японцев во всем.

Период Кофун (300–600 гг. н. э.) – последний доисторический период. Назван в честь появляющихся в это время курганов (кофун) – огромных поднимающихся в виде холмов, вначале круглых, потом в форме замочной скважины. Самые главные находки, относящиеся к этому периоду, были сделаны на острове Кюсю.

Как и в культуре Яёй, в период Кофун наблюдается развитие идентичной практики захоронений, использование зеркал с изображением модели Мира. Самые грандиозные открытия были сделаны в долине Кавати в префектуре Осака. Речь идет прежде всего об императорских мавзолеях.

Ученые полагают, что первые правители пришли с континента через север Кюсю.

Археологи обращают особое внимание на ханива – глиняные фигурки, которые часто находят в курганах. Ханива постепенно приобретали антропоморфные и зооморфные черты.

К V веку относят появление новой культуры – культуры всадников и воинов, которая имела общие черты с культурой Силла в Корее.

В конце периода Кофун на острове Кюсю развивается новый вид захоронений типа дольменов, в которых стены выложены камнем, внутренние комнаты украшались живописью, а иногда в них помещались каменные саркофаги с резьбой или рисунками.

Рис. 63. Бронзовое зеркало V в. (мотив тёккомон)

К этому периоду относится появление самых ранних узоров – из красных и черных ромбов. Позднее появляются изображения лошадей, птиц, лодок, а также магические спирали и концентрические круги. По мнению специалистов, самым удивительным из образов является мотив тёккомон («прямые-линии-и-полукружия»). Он состоит из серии разорванных арок, нарисованных над диагоналями или крестами. Можно высказать предположение, что в некотором смысле этот узор напоминает мандалу. Обычно этот узор находят в местах захоронений. Это один из первых примеров поразительного соединения прямых и изогнутых линий, которое стало позднее примечательной особенностью искусства Японии, приметой его графического языка (рис. 63).

Асука и Нара (552–794) – первый исторический период, который характеризуется появлением синтоистских святилищ.

Религиозная практика в древней Японии была основана на глубоком чувстве благоговения перед естественными проявлениями сил природы – солнцем, водой, деревьями, скалами, звуком и тишиной. Много позже эта практика получила наименование Синто – «Путь богов» – в отличие от буддизма, который был завезен в Японию в VI веке.

Хотя позднее синтоизм выработал собственный тип архитектуры, искусства, института священников и ритуалов, по сути, он является самобытной религией без какой-либо догмы и священных писаний.

В самые ранние периоды истории синтоизма первые священные территории, предназначенные для очищения и уединения, представляли собой участки, огороженные камнями. Здесь поклонение существовало в чистом виде – в полной тишине и без особых ритуалов. Другими словами, для ранних синтоистских святилищ была характерна чрезвычайная простота форм и ритуала. Никто, кроме синтоистских жрецов, не имел права входить во внутренние помещения святилища. Исследователи указывают на заметные отличия его от буддийской архитектуры. В синтоистском храме в глубине находится спрятанный от глаз квадрант круга[214], представляющий святая святых. (Таково, например, древнейшее синтоистское святилище Исэ Дзингу, IV в.).