Читать онлайн «Война. Полная энциклопедия. Все битвы, сражения и военные кампании мировой истории с 4-го тысячелетия до нашей эры до конца XX века». Страница 100

Тем не менее крестоносцы учли опыт византийцев и турок и стали активно применять легкую кавалерию в качестве прикрытия, а также для проведения разведывательных операций. Кроме того, в Европе появились и первые конные лучники. Поначалу отряды таких лучников состояли из мусульманских наемников, а впоследствии в них стали служить так называемые «туркополы», представлявшие собой второе поколение европейцев, рожденных в Сирии[17]. «Туркополы» вооружались пиками или копьями и использовались в основном в качестве прикрытия тяжелой кавалерии, для разведки, а также для перестрелки с маврами.

Все попытки перенести на европейскую почву турецкий опыт использования конных лучников окончились безрезультатно. Лишь изредка в битвах на полях Западной Европы принимали участие мобильные конные соединения венгерских или турецких наемников-лучников.

Как мы уже видели, основной силой средневекового войска в Западной Европе оставалась тяжеловооруженная конница. Вооружение и доспехи были очень дороги, поэтому иметь их могли позволить себе лишь немногие представители богатой родовой аристократии. Именно их первоначально стали называть латинским словом miles (воин), именно они составили костяк средневековой рыцарской кавалерии. Долгое время рыцарское войско являлось замкнутой кастой, недоступной для всех остальных сословий феодального общества.

Два фактора способствовали некоторому изменению этой ситуации. Во-первых, короли и крупные феодалы начали осознавать, что для ведения оборонительно-наступательных операций им требуется гораздо более многочисленное войско, нежели то, которое им в состоянии обеспечить вассальные феодалы. Кроме того, тот краткий срок ежегодной службы, которую каждый вассал обязан был нести в войске своего сеньора, перестал удовлетворять возросшие аппетиты крупных феодалов. Единственным выходом из создавшегося положения стало предоставление лошадей и тяжелого вооружения менее родовитым и, соответственно, менее требовательным воинам, готовым круглый год служить под началом своего господина, лишь бы тот не забывал кормить и содержать их. Постепенно термин miles начинает распространяться не только на рыцарей, но и на этих всадников. Для того чтобы содержать свое новое войско, короли и крупные сеньоры охотно позволяют своим вассалам заменять военную службу соответствующим денежным эквивалентом. Такая практика устраивала обе заинтересованных стороны и получила очень широкое распространение.

Выше мы уже говорили о том, что крайне низкая эффективность пешего ополчения зачастую заставляла военачальников спешивать своих рыцарей и использовать их в качестве пехотинцев. Экономическая неэффективность такой тактики привела к поиску иных способов повысить надежность и боеспособность пешего войска. В результате плохо вооруженная толпа постепенно превратилась в хорошо защищенное и организованное войско, причем гораздо менее дорогостоящее, чем наемные кавалеристы. Основной силой пехоты становятся копейщики. Во время боя они сомкнутой ощетинившейся фалангой прикрывали арбалетчиков и конных всадников. Именно такие пехотинцы заставили Фридриха Барбароссу отказаться от всяких претензий на Северную Италию, нанеся ему жесточайшее поражение в битве при Леньяно.

Некоторые крупные сеньоры специально нанимали войско, вооружали и обучали его, а затем сдавали другим королям или крупным феодалам, которые не могли позволить себе роскошь круглогодичного содержания сильного войска или имели некие специальные требования к его подготовке и вооружению. Именно такие наемные отряды составляли значительную часть войска Вильгельма Завоевателя на момент его высадки в Англии.

На период X–XII вв. приходится период расцвета итальянских морских республик, таких как Венеция, Пиза и Генуя. Сильной морской державой становится и основанное норманнами Сицилийское королевство. К концу XII в. морские силы этих четырех государств контролировали практически все Средиземноморье. Морская мощь Византии, напротив, приходит в упадок. Во многом это объясняется опустошением богатых районов Анатолии после битвы при Манцикерте.

Морской флот сыграл существенную роль в период Крестовых походов. Так, в XII в. морские державы Италии и Сицилии значительно обогатились за счет того, что предоставляли крестоносцам свои корабли для плавания в Святую землю, а также сопровождали их в качестве организаторов транспорта и торговых советников. Если бы в XI в. арабы не потеряли свои позиции в Средиземном море, крестоносцам вряд ли удалось достичь хотя бы малой части первоначального успеха своих походов.

Основным судном этого периода продолжает оставаться длинная галера с довольно низкой осадкой. В качестве гребцов по-прежнему использовались рабы. Неизменной осталась и тактика морских сражений – атакующие стремились протаранить вражеский корабль либо взять его на абордаж.

На словах католическая церковь выступала постоянной противницей кровопролитной жестокости, отличавшей крупные и мелкие столкновения эпохи Средневековья. На деле же церковь смотрела на вещи весьма практично. Высшие представители католической церкви не просто мирились с агрессивными устремлениями своей паствы, но порой и сами не брезговали прибегать к военной силе, преследуя как клерикальные, так и сугубо приземленные интересы. Именно так действовала католическая церковь в период затянувшейся борьбы с германскими императорами.

Эпоха Средневековья отмечена еще одним потрясающим явлением – непосредственным участием священнослужителей в жестоких сражениях. Многие из этих рыцарей в сутанах принадлежали к высшим представителям знати, которые приняли сан, преследуя свои личные, весьма далекие от искреннего служения Богу цели. С другой стороны, среди них были и священники, всецело посвятившие себя Господу и вступавшие в кровопролитные поединки всякий раз, когда им не удавалось мирно решить какой-либо вопрос в соответствии с Божественным откровением. Именно к таким священнослужителям можно отнести Адемара Монтейльского, епископа из Пюи, который был свято убежден в том, что Крестовые походы против неверных совершаются во славу Господню и являются прямой обязанностью христианского мира.

Тем не менее именно к этому периоду относятся первые попытки католической церкви хоть как-то ограничивать жестокость военных столкновений в Европе. Этот процесс шел по трем основным направлениям:

1. «Божий мир». В конце X в. (ок. 990) католическая церковь во Франции начинает внушать своей пастве простую истину, согласно которой священники, монахи и монахини ни в коем случае не должны подвергаться нападениям в ходе боевых действий. Позже этот постулат был распространен на пастухов, школьников, купцов и путешественников. В дальнейшем закон «Божьего мира» стал касаться как церквей, так и людей, входящих и выходящих из храмов по воскресеньям. Именно от доктрины «Божьего мира» берет свое начало традиция святости и неприкосновенности церковных зданий. Европейцы искренне соблюдали «Божий мир», тем более что эта доктрина в целом не препятствовала им вести боевые действия.

2. Постулат «Божьего перемирия» требовал от средневековых вояк гораздо больших «жертв» и в силу этого не получил широкого распространения в Западной Европе. Движение за «Божье перемирие» возникло во французской Аквитании в самом начале IX в. и заключалось в запрете на военные действия по воскресеньям. Первоначально движение имело широкую поддержку среди мирян, однако по мере того, как епископы попытались распространить «воскресное перемирие» сначала на весь период с вечера каждой среды до утра понедельника, потом на дни Великого поста, затем на Рождественский пост, а потом и на все церковные праздники, «Божье перемирие» потеряло свой авторитет и перестало соблюдаться.

3. Третьим церковным мероприятием, направленным на ограничение кровопролития в Европе, стала попытка установить прямой контроль над вооружением. Эдиктом от 1139 г. на Втором Латеранском соборе арбалет был признан оружием «варварским» и запрещен для использования в Европе. Разумеется, ни один эдикт не запрещал использование «варварского» оружия против мусульман и прочих «неверных».

Константинопольская церковь в своем отношении к кровопролитной резне занимала более жесткую позицию, чем римско-католическая, что объяснялось более высокой культурой и меньшей агрессивностью византийского общества. Тем не менее православные иерархи признавали безусловное право на убийство в целях самообороны – как со стороны отдельного человека, так и со стороны государства.