Читать онлайн «Капиталократия и глобальный империализм». Страница 118

Уже тогда, по мере погружения в проблематику становления «ноосферы будущего» второй русский гений, яркий представитель Эпохи Русского Возрождения, Владимир Иванович Вернадский, приходит к мысли, что главное условие нового ноосферного прорыва человечества формируется только в недрах научного социализма.

Автор идею соединения социалистического и ноосферного императивов разрабатывает уже 15 лет, разворачивая ее в теоретическую, научно-мировоззренческую систему Ноосферизма.

Об «Эпохе Великого Эволюционного Перелома» в конце 90-х годов ХХ-го века – в начале первого 10-летия ХХ1-го века пишут многие. Пишут о ней, вкладывая в него мощные позитивные мысли и надежды, но пишут также и с сарказмом. «Великий Эволюционный Перелом» – означает, что происходящее в современную эпоху – нечто выходящее за пределы обычных представлений о сменяемых исторических эпохах. В моей оценке, заканчивается сама Стихийная, я ее назвал еще Классической, История с доминированием Закона Конкуренции. Ее Конец или Финал обозначила первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы. Природа отрицает рыночно-капиталистическую форму природопользования, «Строй Денег» по Жаку Аттали.

Происходит переход к Новой, неклассической, Управляемой Истории на базе доминирования Закона Кооперации, но уже в форме Управляемой Социоприродной или Ноосферной Эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества. Приговор капитализму, глобальному империализму, «строю Денег» и «цивилизации Рынка» подписала Природа и настоящий, Универсальный Человек, как часть Природы и ее высшее проявление.

Это эпоха «ноосферно-человеческой революции», это эпоха становления Социализма на Земле – не только как справедливого общества для людей, но и как справедливого общества для Биосферы и Земли-Геи как суперорганизмов. Это еще надо осознать.

Бунтует против капитализма не только сам человек, спасающий свою человечность, но и сама Природа – Биосфера и Земля-Гея, в рамках действия своих гомеостатических механизмов (законов).

Эпоха Великого Эволюционного перелома – эпоха испытания человеческого разума на его мужество и собственно разумность!

В настоящее время в научном обществоведении осуществляется обесценение любых понятий. В первую очередь критикуются понятия «капитализм», «социализм», «духовные ценности», «культура», «любовь», «человек» и т. п. И это происходит потому, что на подмостках общественных наук празднует свое торжество прагматизм, польза, причем краткосрочная польза в виде получаемой прибыли «здесь и теперь».

Это «торжество» является неким «отсветом» торжества «денег над деньгами», «турбокапитализма» [1; 4, с.27]. «Деньги» в своем «обороте» стремятся избавиться от материальных основ своего происхождения в форме «материальной экономики» и приблизиться к максимально-возможной безынерционности, чтобы «вложенные деньги» приносили доход, «процент» через минуту, час, сутки. Время оборота по схеме спекулятивных денег сжалось и продолжает сжиматься по мере того, как монетарная, т. е. «денежная», революция в бытии капитала [1,2], соединяется с компьютерной революцией в системе денежных расчетов. Тут уже не до больших времен, не до долгосрочных целей, не до науки. Да здравствует его Величество Прагматизм и Капитал-Фетиш или Большие Деньги, правящие миром! «Рай», о котором мечтала часть религиозного человечества на протяжении Истории, в частности христианство, ислам, превращается в «рай» в форме «Строя Денег» – великой мечты «мондиалистов», т. е. идеологов «Нового Мирового Порядка», озвученной в начале 90-х годов Жаком Аттали.

Но «рай» только для капиталократии, фетишных денег и «ад» для человечества. Противоречие между трудом и капиталом, которое было одним из основных предметов анализа «Капитала» Маркса» в этом пространстве мировизации денег и их собственной своеобразной монетаризации, отражающей становление строя мировой финансовой капиталократии [1], трансформировалось в фундаментальное противоречие между капиталом и человеком [5, 6].

Капитал не только стал отрицать труд, но и отрицать человека, его жизнь. И в этом предельном, античеловеческом векторе современного развития «строя капитала», т. е. капиталократии, отражается и предельная, античеловеческая сущность нового вида денег – «денег над деньгами». Хотя генезис этой античеловеческой сущности уже просматривается в «деньгах», на которых адсорбируются «мертвые души» Н.В.Гоголя [2]. Здесь великий русский писатель оказался великим провидцем. На языке «рынка» это означает экспансию продажности на все, что входит в Бытие Человека или им ассимилируется, т. е. и вся Природа, которая трансформируется в источник «природных ресурсов», поставляемых на продажу.

А.С.Панарин на этот «момент истины» в бытии современного «турбокапитализма» откликнулся так [3, с.387]: «Всякое богатство в пределе стремится к тому, чтобы достичь способности купить – а значит подчинить себе – буквально все, упразднив границы, отделяющие продаваемое от непродаваемого, священного. Глобальный либеральный проект «открытой экономики», в которой запрещено укрывать свое имущество от испытания на рыночную прочность и требуется непременное выставление его на мировой аукцион, как и проект либерализации всех нематериальных ценностей, подлежащих десакрализации и обмену, – это всего лишь имманентное самовыражение носителей экономической власти в ситуации беспрепятствия». Г.-П.Мартин и Х.Шуманн из Германии замечают, что турбокапитализм «подрывает демократическую стабильность и способность государства функционировать», «разъедает старые общественные институты быстрее, чем может быть установлен новый порядок» [4, с.27]. Диктатура «больших денег», власть мировой финансовой капиталократии, на языке предложенной мною теории капиталократии [1], приводит к тому, что «страны, до сих пор наслаждавшиеся процветанием, сейчас пожирают социальную составляющую своей структуры даже быстрее, чем они уничтожают окружающую среду» [4, с.27]. Как эта оценка адекватна происходящему в России, в пространстве капиталистической, или «либеральной», если это слово кому-то кажется более привлекательным, контрреволюции на протяжении последних 15 лет, после ликвидации СССР путем «беловежского сговора». Даже Дж. Сорос, сторонник «открытого общества» и тотальности свободного рынка в мире, почувствовал, что власть «своекорыстия» как главного морального принципа в «Строе Денег», грозит самим основаниям капитализма [7, с.93]. Поэтому и свою книгу, появившуюся в конце 90-х годов, он назвал «Кризис мирового капитализма» [7]. «Строй Денег и Рынка» он назвал «абстрактной империей» и всех, кто в нее не входит, – новыми «варварами» [7, с.114], подтверждая тем самым вывод, который прозвучал в выше процитированной мысли А.С.Панарина. «Строй Денег и Рынка», не успев пройти свое становление, обнаружил в себе «гены» своей собственной гибели и Сорос гениальным своим чутьем почувствовал «подземные толчки» этой надвигающейся катастрофы.

Что же представляет собой «Строй Денег» в начале XXI-го века? Это конечно метафора, но достаточно адекватная реальности, и отражает она факт появления в конце ХХ-го века мировой финансовой капиталократии, высшей форме денежного капиталовластия.

Что стоит за этим фактом? Какова логика его происхождения?

Сформулирую это в форме положений – постулатов, опираясь на свои работы [1, 2, 5, 6].

1.  Капиталократия есть одна из существенных форм существования капитала и появляется вместе с капиталом. Она есть выражение властной функции капитала, ее материализация. С позиций этого утверждения историческая эволюция капитала и денег предстает не только как эволюция капиталистического производства и меновых, денежных отношений, но и историческая эволюция капиталократии. Поэтому история эволюции денег не может быть правильно осознана вне анализа исторической эволюции капиталократии. Кстати говоря, ростовщичество есть одна из форм капиталовластия, причем денежной формы капиталовластия (которая в иносказательной форме звучит в «Скупном рыцаре» Александра Сергеевича Пушкина).

2.  Капиталократия – это власть капитала, на персонализированного. В этом контексте капиталист как «владелец» или «носитель» капитала, выступает такой его персонализированной формой. Но здесь во взаимодействии с капиталом происходит незримая метаморфоза. Капитал начинает «обесчеловечивать человека», начиная с его владельца, причем, тем, что он «овладевает своим хозяином» и превращает его в своего «слугу» или «раба». Капитал накладывает «печать» своей абстрактноантичеловеческой сути вначале на главного своего «слугу» – своего «владельца», а затем на всех, кто попадает в поле его «радиации».