Читать онлайн «Капиталократия и глобальный империализм». Страница 108

Но есть и прозрения, приближающиеся к признанию мировой финансовой капиталократии, анализ которой я дал в «Капиталократии» (2000). «Денежный механизм в его высшей функции власти над экономикой и над человейником вообще определяет судьбы социальных феноменов огромного масштаба: экономических империй, отраслей экономики, слоев населения, народов и даже целых регионов планеты. Он определяет социальную стратегию большого исторического масштаба. Очевидно, например, планирование и руководство в истории операций Запада, именуемой «холодная война», и финансирование (т. е. траты на нее) было делом рук денежного механизма Запада. Теперь он стал явлением глобального масштаба» (с. 54). Осталось только добавить, что это «планирование» и «руководство» является делом «центра» в системе мировой финансовой капиталократии, иногда именуемого «тайным мировым правительством».

Следует согласиться с А. Зиновьевым, здесь наши точки зрения совпадают, что «на деле западнизация» под прикрытием лозунгов о свободе и демократии имеет «реальной целью довести намеченные жертвы до такого состояния, чтобы они потеряли способность к самостоятельному существованию и развитию, включить их в сферу влияния и эксплуатации западных стран, присоединить их к западному миру не в роли равноправных и равномощных партнеров, а в роли зоны колонизации. Западнизация не исключает добровольность со стороны западнизируемой страны и даже страстное желание пойти этим путем. Запад именно к этому и стремится, чтобы намеченная жертва сама полезла ему в пасть да еще при этом испытывала бы благодарность. Для этого и существует мощная система соблазнов и идеологическая обработка» (с. 73).

Россия в этой логике становится жертвой глобальной западнизации. При этом, в условиях стратегии либеральных реформ, идеологии либерализма, который стал называться «просвещенным либерализмом», Россия-жертва сама лезет в «пасть» Западу «да еще при этом испытывает благодарность». Зиновьев правильно оценивает «историческую вину русских», которую им приписывает Запад для своего оправдания по стратегии уничтожения русских, провозглашенной Алленом Даллесом еще 50 лет назад. «В чем заключается вина России и русского народа и перед кем, разумеется, – вина, с точки зрения судьи русской трагедии? Она заключается в той роли, какую Россия и русский народ сыграли в истории человечества в результате Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года… Хотя эту роль сыграл Советский Союз и множество населявших его народов, весь мир ассоциировал ее именно с Россией и русскими, поскольку Россия была основной частью Советского Союза, а русские – основной частью советского населения. Именно благодаря им социалистическая (коммунистическая) революция оказалась успешной, а социалистической (коммунистический) строй продержался 70 лет» (с. 90).

Запад осознал для себя опасность со стороны СССР и мирового социализма; развязал против СССР «холодную войну», создал идеологию преступности коммунизма (вообще и русского коммунизма в первую очередь) и необходимости его разрушения во имя спасения западного мира и западных ценностей. Именно в рамках этой идеологии и появился «антирусский проект».

По Зиновьеву в «антирусском проекте» можно выделить 3 этапа:

1-й – «низвести русских на уровень народов третьестепенных, отсталых, неспособных на самостоятельное существование в качестве суверенного народа»;

2-й – направить русский народ на путь биологической деградации и вымирания вплоть до исчезновения его в качестве этнически значительного явления; планируется его сокращение до пятидесяти и даже тридцати миллионов, а затем – и того менее; для этого разработан богатый арсенал средств: недоедание, разрушение даже примитивной системы гигиены и медицинского обслуживания; сокращение рождаемости, стимулирование детских заболеваний, алкоголизма, наркомании, проституции, гомосексуализма, сектантства, преступности; «планируется «сжатие» русских в сравнительно небольшом пространстве европейской России» (с. 93), «возможно даже введение закона пропорционального распределения территорий в зависимости от числа людей», «тогда на «законных» основаниях русских просто сгонят в резервации, как индейцев в Северной Америке» (с. 93);

3-й этап – фальсификация истории человечества, «полное вычеркивание русских как особо великого народа из истории», «вся история человечества будет сфальсифицирована так, чтобы от нее и следа не осталось», и этот процесс уже начался. Зиновьев приходит к выводу: «Увы, наиболее вероятный вариант – нас, русских, вообще вычеркнут из истории», «будет так, как будто нас вообще не было» (с. 100).

Зиновьев раскрывает логику русской, советской контрреволюции. Присоединяюсь к его проницательной оценке труда Солженицына «Как обустроить Россию». Дадим слово Александру Зиновьеву. «В начале контрреволюции была опубликована статья Солженицына «Как обустроить Россию». Она произвела много шума. Потом Солженицын возмущался, что в России вместо рая, который он думал учредить своей программой, получился ад. Тут имеем еще одно подтверждение тому, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Проблема, как обустроить Россию после разгрома коммунизма, была задолго до бредовой статьи Солженицына решена в учреждениях и организациях США, занятых в «холодной войне». Оставим этот эпизод российской трагедии. Обратимся к сути проблемы. Проблема не в том, как нужно или желательно «обустроить» Россию. На этот счет можно выдумать самые различные проекты. Тем более тут неизбежен субъективизм. Интересы различных категорий людей различны, порою, противоположны. Желательно – для кого? Нужно – кому?…» (с. 122).

Зиновьев показывает, что реформаторы «полностью игнорировали азбучную (банальную) истину социологии, что западные образцы формировались веками, в конкретных условиях западного мира, в ожесточенной социальной борьбе, в опустошительных войнах, путем огромных усилий, ценой жертв и потерь. Они не являются универсальными, пригодными в одинаковой мере для всех эпох и народов… Такой бездумный перенос неизбежно ведет к разрушительным, порою катастрофическим последствиям в западнизируемых странах. Примеров тому история дает в изобилии. Не случайно западнизация стран незападного мира стала мощнейшим орудием Запада в борьбе за мировое господство» (с. 123).

Заканчивает свою книгу А. А. Зиновьев словами: «Советская контрреволюция завершилась успешно, определив судьбу России и русского народа на многие поколения вперед. Теперь о ней стараются не вспоминать как о чем-то давно минувшем и утратившем актуальность. Повседневная суета сует посткоммунистической (постконтрреволюционной) России овладела умами и чувствами россиян. Много говорится и пишется о спасении и возрождении России. Но при этом почти полностью игнорируется или фальсифицируется главная причина того, почему и как Россия оказалась в положении, в котором встает проблема ее спасения и возрождения. А без объективно беспощадного понимания сущности советской контрреволюции, ни о каком спасении и возрождении России и речи быть не может» (с. 125). С этим выводом я согласен.

Но вот, что нужно делать, Зиновьев не пишет. Более того, он ограничивается своим беспощадным приговором русскому народу и России, которые обречены Западом на исчезновение по его программе.

В схеме Зиновьева есть ряд интересных идеологических моментов:

1)  он избегает противопоставления «капитализм – социализм (коммунизм)» и подменяет его противопоставлением «западнизм – коммунизм», более того, склонен считать, что капитализм «исчезает», принимая «лицо» новой формации, которая называется метафорой «Запад»;

2)  он избегает слова «либерализм» и избегает критики либерализма ;

3)  он избегает в своей футурологии оценок будущего по отношению к социалистическому Китаю и Индии , обладающими наибольшими массами населения в мире;

4)  он рассматривает тенденцию капиталократической глобализации мира по американскому (или англо-американскому) образцу как уже состоявшуюся победу, повторяя в этом пункте концепцию Финала истории в версии Ф. Фукуямы, и игнорируя растущую мощь Китая и продолжающееся противостояние социализма капитализму;

5)  он исповедует европоцентризм Истории и «осевое время», проходящее через историю Европы, Ясперса, игнорируя построения цивилизационного взгляда на мир Данилевского, Шпенглера, Тойнби и т. п.; его европоцентрическая, а вернее «западно-американо-центричная», модель во взгляде на будущее человечества отразилась и в том, что он посчитал «коммунизм», как альтернативу, рожденную Западом, а не Востоком.