Читать онлайн «Капиталократия и глобальный империализм». Страница 106

Книга представляет собой критику монетаризма, монетаристских методов регулирования денежной массы в обращении в России, но критику с позиций, предложенных главным финансовым спекулянтом в мире Дж. Соросом. Автор не поднимается до уровня понимания виртуализации мировой экономики и экономики России в процессе реформ и политики Центрабанка во времена управления им Дубининым и Алексашенко как инструментов установления мирового господства мировой финансовой капиталократии и ее «экономической войны» против России.

А. П. Потемкин очень точно охарактеризовал основные признаки виртуальной экономики, становление которой я назвал в «Капиталократии» и «Ноосферизме» монетарной революцией в глобальной системе капитала, отражающей усиливающийся процесс фетишизации и монетарного отчуждения капитала, превращение его в Капитал-Бога (в двойной превращенной форме). В моей оценке и в моей интерпретации они представляют:

1.  Отчуждение финансового рынка, рынка ценных бумаг и соответственно бытия финансового капитала от бытия производства, хозяйства. Это отчуждение проявляется в том, что:

1) валютные курсы не зависят от объективных показателей – роста производства, сбалансированности бюджета и даже от спроса на валюту и ее предложения;

2) курсы акций перестают зависеть от финансового положения эмитентов, от экономической и политической ситуации в стране;

3) усиливается роль ценных бумаг (и их рынка), производных от акций и облигаций – финансовых фьючерсов, опционов, варрантов, конвертируемых облигаций (по данным Потемкина : за последние 10 лет объем производных бумаг возрос более чем в 10 раз, превысив отметку в 50 трлн. дол., устремился к рубежу в 100 трлн. дол., с.15); одновременно возник рынок новых производных бумаг – «американских депозитарных расписок и глобальных депозитарных расписок», что отражает собой новую форму отчуждения внутри монетарного отчуждения (Потемкин замечает, что «здесь происходит полный разрыв между реальными владельцами акций, находящихся в депозитариях банков, и владельцами депозитарных расписок», «последних совершенно не волнуют действия или бездействие реальных владельцев акций»). Можно сказать так: виртуальная финансовая экономика отчуждается от реального хозяйства, вырастая на фундаменте денежной массы, она трансформирует последнюю, превращая ее в виртуальные, бестелесные деньги, «хитро» управляющие производственным капиталом, независимо от его состояния и эффективности.

2.  Монетаризацию экономики и хозяйства, формирование виртуальных финансовых инструментов, которые особенно ярко нарушают причинно-следственные связи в «промежуточных состояниях экономики». Такую монетаризацию я бы назвал виртуальной монетаризацией. Ее развитие сопровождается компьютеризацией. А. П. Потемкин называет этот процесс компьютеризацией хозяйства. С определенной условностью можно согласиться с такой характеристикой, так как львиная доля компьютерных расчетов приходится на виртуальную финансовую экономику. Я здесь отмечаю удивительное явление, кажется никем не замеченное: синтез монетарной капиталогенной виртуальности и компьютерной виртуальности, имеющих собственную системогенетику. Появляются виртуальные банки, виртуальные магазины, виртуальные посреднические компании, виртуальные консалтинговые фирмы, виртуальные платежные средства, виртуальные операции с ценными бумагами и валютой. Формируется игровой монетарнокомпьютерный (спекулятивный) виртуальный псевдоэкономический мир, ничего общего с реальными экономикой и хозяйством не имеющим, выполняющий функцию перераспределения богатства, вывоз их из национальных экономик в США, в банки мировой финансовой капиталократии.

3.  «Неплатежи» как особую форму искажения экономической реальности, обусловленного виртуализацией отечественной экономики, в первую очередь финансового рынка, получившей особый размах благодаря «гайдарономике» и приватизации по схеме Чубайса. Общий объем неплатежей, по А. С. Потемкину, сопоставим в валовым внутренним продуктом. «Неплатежи» стали имманентной формой существования российской экономики. В этом проявилось дезорганизационное действие (причем управляемое со стороны мировой финансовой капиталократии, в частности Международного валютного фонда – МВФ) виртуальной монетаризации банковской системы России и в целом ее экономики. «Монетарный спекулятивный мир» «высасывал» капитал с производства, обрекая его на «монетарное обескровливание» (лишение денег) и «конвертируя» промышленный капитал на финансовый и вывозя его за границу. Один триллион 200миллиардов долларов вывезено капитала из России за границу. «Неплатежи» отражают более широкое явление – особое, превращенное состояние инфляции.

Инфляция приняла монетарно-подпольный характер. Государство стало искусственно сдерживать эмиссию рубля. Количество денег у нас в 4–5 раз меньше необходимого. А это в свою очередь стагнирует экономику страны, «заморозило» полностью научно-техническое обновление технологического базиса. Нехватка рублевой массы усиливает долларизацию российской экономики. Доллар становится главным виртуальным инструментом на денежно-финансовом рынке.

4.  Превращение через финансово-виртуальный мир капиталистической экономики в «игровую машину», усиливающую хаосогенность рыночно-капиталистического развития глобальной экономики (геоэкономики).

Виртуально-финансовая сфера капиталократии становится мультипликатором экономического хаоса и соответственно экономического индетерминизма.

А. С. Потемкин , опираясь на рефлексивную теорию финансовых рынков Дж. Сороса , связывает развитие «виртуальной экономики» с «необычно усиливающимся влиянием представления людей, их мыслительного процесса на реальные процессы, происходящие в рыночной экономике». «Мышление людей становится одним из главных ценообразующих факторов, имея в виду, прежде всего курсы валют и котировки ценных бумаг и, в гораздо меньшей степени, товарные цены» (с. 26). Последняя оговорка значима. Рефлексия, мышления людей, их интересы играют большую роль именно в виртуально-монетарной, финансовой сфере, отчужденной от реальной экономики. И «открытие» Потемкина, вслед за «открытием» Сороса, ничего не стоит. Оба исследователя «ломятся в открытую дверь». Виртуальная финансовая псевдоэкономика есть «игра» – «игра» спекулянтов, в которой, конечно, сталкиваются рефлексивно-ценностные «картины мира», идеологемы и стратегии «игроков». Имея именно эту довлеющую виртуально-монетарную, «игровую» реальность, через которую мировая финансовая капиталократия пытается управлять потоками денег и капитала, Фидель Кастро сравнил мировую экономику с «казино». На само влияние «рефлексивной игры» ограничено миром финансовых спекуляций и уже на товарные цены почти не распространяется.

Растущая «игровая хаосогенность» в функционировании финансового капитала и финансовых систем стран мира усиливает общую рыночнокапиталистическую стихию Истории и способствует движение мировой экономики на фоне первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы к «взрыву глобальной капиталистической системы».

С этих позиций, я прогнозирую, что все экстрополяционные прогнозы на XXI век, отдающие приоритет США и Западной Европе в экономическом доминировании в мире при сохранении капитализма (какими бы маскировочными ярлыками его не прятали: постмодернизм, постиндустриализм, постэкономизм, информационное общество), будут «опрокинуты» реальной логикой Истории. И «слово Истории России» в этой «логике» будет не последним.

А. П. Потемкин апологетирует виртуальную экономику, хотя и высказывает критические замечания. Он не заметил, что виртуальная экономика есть не «позитив» современного развития, а его «негатив», «раковая опухоль» общества капитала, которая его и убьет.

Виртуальный рынок есть виртуальное отрицание рынка. Рынок ценных бумаг уже не совсем рынок. Он управляется «игроками» типа Сороса. Они задают и меняют правила игры. Но этот путь растущего экономического паразитизма, своеобразного глобального «рантьеризма» есть растущий Тупик капиталистической Истории. Он будет сметен «волной» Глобальной Социалистической Цивилизационной Революции.