Читать онлайн «Банки и Деньги». Страница 65

Рынок государственных ценных бумаг после дефолта так и не восстановился (в 2002 году ежедневный оборот рынка ГКО-ОФЗ в долларовом выражении более чем в 40 раз уступал среднему значению за 1997 год). Как при первичном размещении, так и на вторичных торгах главным игроком был Сбербанк; довольно активны были и другие госбанки (прежде всего Внешторгбанк), а на долю негосударственных банков в 2002 году приходилось немногим более 20 % (против 40 % в 1997 году). Впрочем, это не удивительно, так как, например, доходность ОФЗ к осени 2002 года опустилась до 14 % — ниже ожидаемой годовой инфляции. На российский финансовый рынок начали возвращаться нерезиденты, сбежавшие с него после дефолта, и начали осторожно размещать средства (до $5 млрд. в начале 2002 года) на краткосрочных текущих счетах и депозитах.

После избрания в марте 2000 года В.В.Путина Президентом России в стране наблюдалась тенденция к политической стабилизации, поддерживаемая готовностью российского Правительства, обеих палат Федерального Собрания, делового и банковского сообщества скорректировать курс экономических реформ в направлении повышения темпов экономического роста.

В конце 1999 года, когда Путин еще был премьер-министром России, он создал Российский Центр Стратегических Разработок для подготовки перспективного (10-летнего) плана государственной экономической политики. Его возглавил юрист Г.О.Греф, которого Путин знал по работе в администрации Санкт-Петербурга, а в число сотрудников входили экономисты-реформаторы. Их план, опубликованный через полгода, в некоторых СМИ даже называли наиболее либеральной экономической программой с момента распада СССР в 1991 году. В "программе Грефа" были обоснованы весьма привлекательные для делового сообщества цели: уменьшение государственного вмешательства в экономику, минимизация бюрократии, снижение налогового бремени и поддержка частного бизнеса. Естественные монополии в электроэнергетике, газовой и железнодорожной отраслях подлежали реорганизации. Предлагались меры по обеспечению прав собственности акционеров и развитию корпоративного управления. Социальные льготы предполагалось сделать адресными, чтобы уменьшить разрыв между богатыми и бедными. Интересно, что "программу Грефа" тогдашнее правительство так и не одобрило, ограничившись формулировкой "принять к сведению". Вместо нее подготовили среднесрочную программу (на три года), которая затем каждые два года обновлялась.

29 марта 2000 года Президент В.В.Путин провел рабочее совещание с участием представителей Министерства финансов и АРКО по проблеме реструктуризации кредитных организаций, проявив к этой теме не только живой интерес, но также и готовность взять некоторые вопросы законодательного регулирования банковской деятельности под свой личный контроль.

17 мая 2000 года Государственная Дума утвердила М.М.Касьянова в должности главы кабинета министров. Должность Министра финансов в новом кабинете занял А.Л.Кудрин. С деятельностью Касьянова и Кудрина, чтобы сейчас не зубоскалили о первом, и не иронизировали о втором, связаны впечатляющие успехи государства в деле преодоления многолетнего бюджетного кризиса и достижения долгожданной макроэкономической стабилизации.

Федеральный бюджет на 2000 год был составлен по расходам в сумме 855,1 млрд. рублей и по доходам в сумме 797,2 млрд. рублей, исходя из прогнозируемого объема ВВП в сумме 5 350 млрд. рублей и уровня инфляции 18 %. Дефицит в размере 57,8 млрд. рублей покрывался за счет эмиссии государственных ценных бумаг. Причем, Центральный банк приобретал их на сумму 30,0 млрд. рублей с условием погашения до 1 января 2001 года. С точки зрения соотношения объема ВВП и бюджетного дефицита это был лучший бюджет России за все годы экономических реформ. Но по-настоящему оптимальным, с точки зрения перспектив экономического роста, стал федеральный бюджет на 2001 год, принятый Государственной Думой 14 декабря и одобренный Советом Федерации 20 декабря 2000 года. Впервые в новейшей истории России ее государственный бюджет стал бездефицитным, доходы и расходы составили по 1 триллиону 193 миллиарда рублей, исходя из прогнозируемого объема ВВП в размере 7 триллионов 750 миллиардов рублей и уровня инфляции 12 %.

Денежно-кредитная политика Центрального банка в условиях начавшегося экономического подъема была весьма сдержанной, хотя на протяжении 1999–2000 гг. несколько раз наблюдалось кратковременное ускорение денежного предложения, что было связано, преимущественно, с необходимостью дополнительных рублевых интервенций на валютном рынке, с целью накопления валюты, продаваемой Министерству финансов для осуществления платежей по внешнему долгу. Продолжалась политика плавающего обменного курса. На протяжении 1999–2000 гг. Центральный банк неоднократно снижал учетную ставку, опустив ее с 60 % до 25 % в годовом исчислении. За период реформирования российской экономики более низкое значение учетной ставки наблюдалось только в апреле 1992 года (20 %) и в октябре-ноябре 1997 года (21 %). Правда, уровень учетной ставки, кроме индикативного, другого значения не имел. В 2000 году Центральный банк дважды в неделю (понедельник и четверг) объявлял ломбардные кредитные аукционы на срок до 7 календарных дней, но из-за отсутствия спроса со стороны банков аукционы признавались несостоявшимися. В течение первой половины 2000 года общая сумма предоставленных Центральным банком внутридневных кредитов и кредитов "овернайт" составляла не более 1 млрд. рублей.

В январе 2000 года Совет директоров Центрального банка принял решение об увеличении нормативов обязательных резервов: по привлеченным кредитными организациями средствам юридических лиц в валюте Российской Федерации, юридических и физических лиц в иностранной валюте — с 8,5 до 10 %; по денежным средствам физических лиц, привлеченным во вклады (депозиты) в валюте Российской Федерации — с 5,5 до 7 %. Таким образом, резервные требования вернулись к докризисному значению.

На пути нормального развития у российской банковской системы было еще много препятствий и хронических болезней. Одна из самых тяжелых — наличие множества неликвидированных банков с отозванной лицензией. В IV квартале 1999 года таковых насчитывалось 1025. Действовавшие в тот период ликвидационные процедуры и технологии не позволяли полностью прикрыть большое количество "мертвых" банков, которые продолжали подавать признаки жизни, наподобие гаитянских зомби. Дело в том, что в России сформировалась судебная модель банкротства банков с небольшой примесью административных мер. Центральный банк вправе отзывать лицензию у банка, но его банкротством занимался суд. Он же назначал арбитражного управляющего и следил за процедурой ликвидации банка, которая была прописана настолько нечетко, что позволяла заинтересованным лицам затягивать банкротство до бесконечности. За это время активы банка уходили в другие структуры и банально тратятся на содержание арбитражных управляющих. В результате кредиторам последней очереди — юридическим лицам — во многих случаях не доставалось ничего.

Еще до кризиса 1998 года достаточно массовым явлением было отсутствие у официально обанкротившихся банков кредиторов, заинтересованных в их ликвидации. Или в отсутствии у собственников (акционеров) средств, необходимых для завершения ликвидационных процедур. После кризиса достаточно массовым явлением было стремление главных (мажоритарных) акционеров и топ-менеджеров обанкротившихся банков максимально оттягивать их окончательную гибель. По крайней мере, до тех пор, пока не будут реализованы остатки денежных средств на счетах банков-корреспондентов. Банки с отозванной лицензией представляли собой практически альтернативную банковскую систему, которая не Центральным банком, ни другими официальными органами никак не регулировалась.

Совокупные активы банков с отозванной лицензией (за исключением "СБС-Агро" и "Российского кредита", находившихся под управлением АРКО) на 31 декабря 2000 года составляли 8,5 % активов всех зарегистрированных банков. Рассказывают, что в короткую бытность В.А.Степашина в должности премьера он, однажды, поинтересовался у главы Центробанка В.В.Геращенко, возможно ли то, что некий банк с отозванной лицензией, как ни в чем не бывало, продолжает проводить банковские операции, — на что последний философически заметил: "В России все возможно…". "Очень жизнеутверждающий ответ", — сказал Степашин под хохот присутствовавших на заседании членов кабинета министров.

Вторая важная проблема, от которой зависело сохранение тенденции экономического роста, заключалась в недостаточном уровне капитализации российской банковской системы, то есть в ее ограниченной способности увеличивать долю кредитов в своих работающих активах. Хотя уже в 1999 году прирост капитала российской банковской составил около 40 %, это было явно недостаточно для того, чтобы удовлетворить растущий спрос на кредиты, в том числе — со стороны предприятий экспортно-ориентированных отраслей экономики.