Читать онлайн «Социальная психология». Страница 176

Во-вторых, эмоции, вызывающие возбуждение – такие как гнев, страх и эйфория, – уменьшают количество доступных нам когнитивных ресурсов, что ограничивает нашу способность всесторонне анализировать происходящее и тем самым повышает вероятность использования стереотипизации. Например, люди особенно часто прибегают к стереотипам, когда испытывают гнев и тревогу (Bodenhausen, Sheppard & Kramer, 1994; Wilder, 1993). В самом деле, даже когда физиологическое возбуждение не имеет отношения к чувствам – как это бывает после физических упражнений, – стереотипизация становится еще более вероятной (Kim & Baron, 1988; Paulhus, Martin & Murphy, 1992).

Настроение и эмоции также оказывают влияние на то, какие социальные категории люди используют, чтобы понимать других. Большинство из нас попадает одновременно в несколько категорий, и то, к какой именно группе отнесет нас человек, будет зависеть от того, как он в данный момент себя чувствует. Например, один из авторов этой книги – еврей и профессор колледжа. Люди, которые любят профессоров колледжа, но не любят евреев, скорее всего, определят его в категорию профессоров, если при встрече с ним будут в хорошем настроении. Однако если они будут в плохом расположении духа, велика вероятность, что его запишут в категорию евреев.

Рис. 11.7. Чувства и стереотипизация. Наше настроение и эмоции влияют на то, как мы воспринимаем других людей: они могут изменить (1) нашу мотивацию выйти за пределы стереотипов и предубеждений, (2) способность избегать использования стереотипов и предубеждений и (3) то, как мы категоризируем и интерпретируем доступную нам информацию. Например, переживание сильного гнева повышает вероятность того, что мы будем использовать в отношении других людей негативные стереотипы, поскольку это снижает нашу мотивацию быть справедливыми, способность рассуждать и упрощает неблагоприятную интерпретацию.

Таким образом, как хорошее, так и плохое настроение может помешать тому, кто хочет избежать стереотипизации или негативного восприятия других людей (рис. 11.7). Несмотря на то что человек, пребывающий в плохом настроении, сильнее мотивирован на то, чтобы не использовать стереотипы, он, как правило, склонен видеть других в менее благоприятном свете. Напротив, человек в хорошем настроении смотрит на других более благосклонно, но велика вероятность, что он будет когнитивно ленив и поэтому воспользуется стереотипами. Наконец, когда человек находится в состоянии сильного возбуждения – приятного или нет, – у него может не быть достаточного количества когнитивных ресурсов, чтобы выйти за пределы своих стереотипов.

Некоторые ситуации ограничивают наше внимание при формировании впечатлений о других людях, усиливая тем самым нашу зависимость от таких простых, эффективных процессов мышления, как стереотипизация. Как правило, мы используем стереотипы в сложных обстоятельствах, когда одномоментно происходит множество вещей (Bodenhausen & Lichtenstein, 1987; Miarmi & DeBono, 2007; Stangor & Duan, 1991). Мы также делаем это, когда ситуация требует, чтобы мы в то же самое время решали и другие когнитивные задачи. В одном исследовании участникам было предложено составить впечатление о пожилой женщине. Даже будучи мотивированными составить точное впечатление о «Хильде», испытуемые, которые также должны были держать в голове восьмизначное число, не смогли избежать использования стереотипов о пожилых людях (Pendry & Macrae, 1994). Наконец, иногда нам приходится формировать впечатление о других людях в условиях дефицита времени, например, когда интервьюер знает, что у него есть только 15 минут на каждого из 30 соискателей. Поскольку это ограничивает внимание, которое мы можем уделить пониманию других, в такой ситуации мы чаще прибегаем к использованию стереотипов (De Dreu, 2003; Dijker & Koomen, 1996; Kruglanski & Freund, 1983; Pratto & Bargh, 1991).

В целом, когда обстоятельства отнимают часть нашего внимания – либо потому, что они являются слишком сложными и требуют от нас одновременного выполнения нескольких задач, либо потому, что на нас давит время, – мы в большей степени полагаемся на стереотипы. Это помогает объяснить, почему полицейские в Нью-Йорке приняли бумажник Амаду Диалло за пистолет: ситуация была сложной для восприятия, а возбуждение, связанное с приближением ночью к незнакомому мужчине, который, как казалось полицейским, не подчинился их приказу остановиться, не позволило им абстрагироваться от легко активизируемого, принятого в культуре стереотипа о том, что чернокожие опасны (Devine, 1989).

Мы часто слышим оскорбления в адрес представителей той или иной расы, выкрикиваемые из окон проезжающих машин, видим неприемлемые граффити на стенах зданий или сталкиваемся с обидными намеками в обычном, ничем не примечательном разговоре. Каковы последствия всего этого? Как, по вашему мнению, белый человек будет относиться к чернокожему после того, как случайно услышит, что кто-то назвал афроамериканцев «неграми»?

В эксперименте, проведенном Линдой Саймон и Джеффом Гринбергом (Simon & Greenberg, 1996), группе испытуемых, имеющих разные предубеждения, сказали, что они будут участвовать в исследовании «групповых процессов». По прибытии в лабораторию белые испытуемые и один чернокожий испытуемый, который на самом деле был помощником экспериментатора, сначала индивидуально выполняли предложенную задачу, а затем передавали свое решение другим участникам, работавшим за перегородкой. Однако они не знали, что исследователи заменяли передаваемый лист бумаги. На листе, который они получали, был либо (1) комментарий «Не могу поверить, что нам приходится работать с чернокожим», либо (2) комментарий «Не могу поверить, что нам приходится работать с этим ниггером!» или (3) на нем не было комментария. Позже испытуемых просили охарактеризовать друг друга.

Как показано на рис. 11.8, этническое оскорбление оказывало негативное влияние на характеристику чернокожего члена команды только для тех участников, которые изначально имели сильные отрицательные предубеждения. Оскорбление никак не влияло на суждения участников, хорошо относившихся к чернокожим. Пожалуй, самое интересное заключается в том, что испытуемые, имевшие двойственные чувства к чернокожим – как позитивные, так и негативные, – оценивали чернокожего члена команды более благоприятно, если становились свидетелями этнического оскорбления. Оскорбление члена команды, который не сделал ничего плохого, напоминало амбивалентно настроенным испытуемым об их собственных враждебных взглядах – несовместимых с их представлениями о себе самих как о поборниках равноправия. Возможно, чтобы уберечься от появления нежелательного Я-образа, амбивалентные участники «впадали в другую крайность» и положительно оценивали чернокожего (Katz, Wackenhut & Хасс, 1986).

Эти данные показывают, что услышанные этнические оскорбления оказывают влияние не на всех. В частности, они, как правило, заставляют использовать негативные стереотипы тех людей, которые относятся к данной этнической группе отрицательно, а не тех, кто не разделяет подобных взглядов (Lepore & Brown, 1997; Wittenbrink et al., 1997). Таким образом, мы снова наблюдаем взаимодействие между человеком и ситуацией.

Рис. 11.8. Случайно услышанное этническое оскорбление. Оказывает ли случайно услышанное или увиденное нами этническое оскорбление влияние на то, как мы воспринимаем тех, кто стал его жертвой? Как показывают результаты данного исследования, ответ на этот вопрос зависит от наших первоначальных установок (аттитюдов) по отношению к оскорбляемой группе.

Источник: данные из Simon & Greenberg (1996), таблица 1.

Итак, мы увидели, что стереотипы, предубеждения и дискриминация служат нескольким целям. Поэтому неудивительно, что они так устойчивы к изменениям, – этот вопрос мы и обсудим далее.

1. Что такое «предвзятость стрелка»? Каким образом этот феномен отражает процесс стереотипизации?

2. Какие характеристики стереотипов позволяют сэкономить когнитивные ресурсы?

3. Что такое социальная нейронаука? Что представляют собой методы изучения связанных с событиями потенциалов мозга, электромиографии лицевых мышц и функциональной магнитнорезонансной томографии? Какова их роль в понимании процессов стереотипизации?

4. Какие обстоятельства повышают вероятность того, что люди будут использовать стереотипные представления в отношении других?

Для Энн Этуотер и К. П. Эллиса расовая вражда была частью повседневной жизни. Поразительно, что всего через несколько недель после их агрессивной конфронтации на собрании по поводу десегрегации школ они научились уважать друг друга и спустя месяц стали настоящими друзьями. Чем можно объяснить столь резкую перемену? В заключительном разделе главы мы, опираясь на полученные знания, поговорим об эффективных способах ослабления негативных предубеждений, стереотипов и дискриминации.