Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 223

Около этого же времени, 12 мая 1855 года, из Черного моря в Таманский пролив прибыло более 50 английских и французских пароходов, кроме кораблей. Эскадра эта атаковала и взяла Керчь и Ениколь. Устроенные для защиты этих пунктов 5 батарей не могли противиться неприятельскому флоту. Войска вышли из батарей, а пушки были заклепаны. То же сделано было с казачьей батареей на Чушке, в которой часть пушек была заклепана, а часть, оставленная для дальнейших действий, вывезена. К этой батарее подошли до 22 неприятельских пароходов, и когда гарнизон начал отступление на полуостров по косе, то подвергся сильному обстрелу с неприятельских судов. При этом 4 пушки, взятые гарнизоном с собой, пришлось закопать в землю. Кроме потери батареи и пушек неприятель сжег один баркас казачьей гребной флотилии, один баркас повредил бомбами, а в гарнизоне были ранены три казака и один убит. В это время неприятельские суда имели обыкновение приставать к Бугазу и останавливаться здесь на ночлег. Заметивши это, полковник Крыжановский скрытно придвинул возможно ближе к месту стоянки неприятельских судов конную казачью батарею и открыл огонь по неприятельским судам. Казаки сильно повредили при этом неприятельскую канонерку, а неприятель с этого времени вынужден был оставить удобные места ночных стоянок при Бугазском лимане.

Присутствие сильной неприятельской эскадры у берегов Таманского полуострова заставило очистить станицы, находившиеся близ этих берегов. Таманский станичный атаман Воевода 13 мая донес г.-м. Кухаренке, что, вследствие занятия с 12 мая неприятельским флотом Таманского пролива и Азовского моря, г.-м. Лобко приказал жителям Тамани выселиться из станицы. Приказание это было немедленно исполнено, и жители Тамани остановились временно в станице Ахтанизовской. Так как неприятель не делал высадки в Тамани, то много жителей возвратилось в Тамань, «и эти жители, — рапортовал атаман, — по простоте своей и невниманию к окружающей опасности, остались на месте». Об этом атаман сообщил г.-м. Лобко и полк. Крыжановскому, но никаких распоряжений от них не получил. Поэтому станичный атаман просил у наказного атамана указаний, как ему быть с жителями Тамани, возвратившимися в свои дома. Через 7 дней, 20 мая, полковник Крыжановский в свою очередь донес г.-м. Кухаренке, что по распоряжению г. — ад. Хомутова он выселил всех жителей с имуществом из станиц Таманской, Вышестеблиевской, Старотитаровской и Ахтанизовской в станицу Полтавскую. Того же 20 мая Кухаренко приказал Крыжановскому зарыть в землю все железные материалы провиантского магазина и сжечь ту часть провианта, которую нельзя будет вывезти, в случае наступления неприятеля. Тогда же приказано было вывезти и вино из Тамани.

Между тем как неприятель оставлял в покое местных жителей, собственные войска начали бесчинствовать в некоторых пунктах, для защиты которых они были посланы. Смотритель Ахтарской и Ачуевской кос есаул Чернявский 30 мая сообщил Кухаренке, что он удалил скот с Ахтырской косы внутрь Черномории, на случай движения неприятеля. Все имущество жителей сложено на фуры, которые немедленно при приближении неприятеля будут двинуты во внутренние станицы. С этой стороны есаулом Чернявским были приняты все меры для ограждения интересов населения. Но те, кому поручена была защита от неприятеля жителей и их имущества, начали своевольничать и бесчинствовать в домах. Исполнявший обязанности командира хорунжий Губа со своим братом и казаками ночью 24 мая пошел по домам жителей Ахтарской косы, разбивал двери, таскал из домов мужей и жен, рвал на них рубахи, причинил жестокие побои казачке Варваре Чуприниной, мещанину Лекарскому и его жене, а жену урядника Белого взял в лагерь и продержал ее там до рассвета. Чернявский просил наказного атамана заставить хорунжего Губу и порученную ему команду прекратить безобразия и расхищение имущества, иначе, писал он, «имущество нашими же казаками будет разграблено до вторжения еще неприятеля». Очень может быть, что есаул, попавший в подчинение к хорунжему, и сгустил несколько краски, но факт беспорядков в собственных войсках вряд ли подлежит сомнению.

С половины мая заметно меняются военные действия на Кавказских берегах. В это время русские лазутчики донесли из-за Кубани, что к натухайцам прибыли Сефер-бей и Мустафа-паша с значительным отрядом турецких войск и что турки совместно с черкесами намереваются взять г. Екатеринодар. Хотя сведения о размере турецкого отряда оказались впоследствии сильно преувеличенными, но кавказские военачальники придали большое значение появлению Сефер-бея и турок между закубанскими черкесами. Краю грозили бы серьезные осложнения, если бы, с одной стороны, турки с черкесами, а с другой — суда союзного флота, введенные в Кубань, стали одновременно действовать против казачьих войск. Вследствие этого решено было вывести гарнизоны из Новороссийска и Анапы, чтобы еще более сузить линию военных операций и усилить гарнизонами наличные войска. Поэтому 17 мая были выведены войска из Новороссийска, а 28 числа очищена Анапа. Сефер-бей немедленно занял Анапу с незначительным, полуторасотенным отрядом турецкого войска разношерстного состава. Это показывало, какое важное значение имело бы для войны совместное действие союзных войск или турок с черкесами. К счастью казачества, ни турки, ни их союзники не оценили надлежащим образом этого обстоятельства, а черкесы были парализованы взаимным соперничеством двух черкесских вождей — Сефер-бея и Магомет-Амина. Это спасло прикубанский край от разорения.

В это время нелегко жилось как черноморцам, население которых было сильно ослаблено напряженной военной службой, так и анапцам и жителям Таманского полуострова, бежавшим в Черноморию. В предписании 9 июня 1855 года начальнику Таманского военного округа генерал-майор Кухаренко писал, что до него дошли слухи о неудобствах, испытываемых жителями станиц, ушедших с Таманского полуострова. Ему сообщили, что казачьи семьи стояли обозами на улицах и не знали, что им дальше предпринять. Между тем г. — ад. Хомутов требовал, чтобы эти невольные переселенцы были удалены в наиболее отдаленные от места военных действий станицы и временно устроены в них. Сообразно с этим, Кухаренко издал особые правила о размещении ушедших с Таманского полуострова семейств по станицам. В таком же устроении нуждались и другие части населения, пострадавшего от военных действий. Начальник г. Ейска донес 31 мая г.-м. Кухаренке, что препровожденные в город Ейск 32 семейства нижних чинов Черноморского линейного батальона для продовольствия их казенным провиантом не могут дальше оставаться в Ейске, вследствие перенесения неприятелем военных действий в Азовское море. Для ограждения от неприятеля продовольственный магазин и его запасы перевезены в станицу Старощербиновскую. Неприятель может занять г. Ейск, а средств для перевозки солдатских семейств в другие места в распоряжении начальника порта не было. Поэтому он просил наказного атамана дать ему указания, как поступить с солдатскими семействами, рискующими попасть еще в более тяжелые условия в случае высадки неприятеля в Ейске.

С августа месяца неприятельский флот повел более энергичные наступательные действия в азовских водах. Начальнику резерва г.-м. Дебу предписано было 16 августа поддержать отряд 29-го Донского полка в случае высадки неприятельских войск в Ачуеве и движения их внутрь Черномории. Но 8 августа командир 29-го Донского полка донес наказному атаману генералу Филипсону, что в станице Новонижнестеблиевской, ближайшей к Ачуеву, стало известным об уничтожении неприятелем Ачуевского рыболовного завода и о направлении отсюда неприятельских судов к станице Камышеватской. Начальник Таманского округа полковник Бабыч 12 сентября донес Филипсону, что от подполковника Крыжановского он получил известие о высадке до 5000 неприятельской пехоты на Таманский полуостров и о занятии Фанагории. Крыжановский истребил бывшие в Тамани продовольственные запасы и отступил с войсками вовнутрь Черномории, а оставшиеся от первого выселения жители Тамани станиц Вышестеблиевской, Старотитаровской и Ахтанизовской двинулись также в том же направлении с войсками.

Но днем раньше, 11 сентября, в 7 часов утра, как доносил полковник Бабыч, неприятельский пароход, ставши на якорь близ Голубицких хуторов и произведя из орудий несколько выстрелов по ним, спустил баркас с вооруженными матросами на берег с намерением сжечь находившееся на берегу судно. Когда приблизились к судну неприятельские солдаты, бывшие в засаде пластуны открыли ружейный огонь и трех матросов ранили, а одного убили. На помощь первому баркасу с парохода было спущено еще три баркаса с вооруженными людьми, пытавшимися высадиться на берег; но пластуны и взвод артиллерии, скрытый за возвышенностью, действовали так удачно, что неприятель не в состоянии был осуществить своего плана. Испытавший неудачу пароход вошел в Азовское море и остановился на якоре. Ночью к нему присоединился другой пароход, а утром 12 октября стало здесь 9 пароходов и вдали в море виднелись еще 4. В числе этих 15 судов было 9 пароходов и 6 канонерок.