Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 195

До образования Кавказского линейного войска казачьи полки жили каждый своей самостоятельной, обособленной жизнью. Каждый полк имел свою определенную земельную территорию, в каждом полку было свое собственное полковое управление, на каждый полк ложились однообразная военная служба и наряды, каждому полку свойственны были свои полковые интересы. Связь между полками была чисто внешняя и делилась между военным и гражданским управлением. В военном отношении полки подчинялись главному начальнику Кавказской кордонной линии и находились в непосредственном ведении подчиненного ему начальника правого фланга, а в гражданском отношении они зависели от гражданского губернатора и губернского правления Кавказской области. Все эти власти подчинены были главнокомандующему особым Кавказским корпусом. Таким образом, была целая градация военных и гражданских властей и отсутствовало единство управления, не было даже единой административной власти.

С изданием закона 1832 года мало изменился характер казачьего управления. Во вновь образованном войске не было ни общих войсковых учреждений, ни войсковых капиталов и статей войскового дохода, ни сметных назначений на все войско. Главное основание казачьего уряда — земля и пользование ею — не было общим достоянием войска, а дробилось между полками. Остались совершенно нетронутыми ни полковое, ни станичное управление. Единственную выгоду в этом отношении представляло то условие, что в лице наказного атамана Кавказского линейного войска поставлен был один хозяин, долженствовавший охранять и отстаивать интересы общества в силу уже своего положения.

Первым наказным атаманом Кавказского линейного войска был г.-м. П. С. Верзилин. Это был чисто боевой генерал, воспитавшийся на военных делах с турками и горцами. Родился он в 1791 году, на службу поступил пятидесятником в 1807 году, в следующем году получил чин корнета, офицерские обязанности нес в течение 24 лет, в 1832 году был произведен в генерал-майоры и, по рекомендации Паскевича, назначен наказным атаманом вновь образованного Кавказского линейного войска. В разное время Верзилин служил в Московской милиции, в Александрийском гусарском полку, затем в Нижегородском драгунском и был командиром сначала Волгского полка, а потом Горского казачьего. Все это доставило Верзилину обширный опыт в военном строевом деле и дало возможность неоднократно выказать отличные боевые качества, но не могло научить умению быть хорошим администратором и знатоком хозяйственного быта казака. В этом отношении он не оставил никаких следов в войске и, имея на Старой Линии таких выдающихся представителей военного дела, как начальник сначала Баталпашинского, а потом Прочноокопского участка Засс и командир Хоперского полка Канивальский, мог быть спокойным за образцовую охрану границ линии. К тому же Засс и Канивальский были отличные администраторы и хозяева, деятельно заботившиеся о благосостоянии казачьего населения. В октябре 1837 года Верзилин был освобожден от обязанностей наказного атамана и тогда же, 31 октября, на его место был назначен генерал-майор С. С. Николаев.

Новый наказной атаман линейного войска оставался во главе его 11 лет. Родом он был донец и прошел хорошую жизненную школу, родился в 1789 году, на службу поступил казаком в 1803 году, в том же году произведен в урядники, в 1811 году в корнеты и через 20 лет был генералом. Большую часть своей военной службы Николаев провел в рядах родного Донского войска, 6 лет командовал Донским лейб-гвардейским полком, в 1836 году был назначен походным атаманом донских казачьих, расположенных на Кавказской линии, полков и в следующем году занял более важный пост наказного атамана Кавказского линейного войска.

Николаев участвовал в Отечественной 1812 года войне с французами, выдержал в рядах русских войск целый ряд сражений с неприятелем, был в составе преследовавших его войск при отступлении великой армии из Москвы, проследовал с русскими войсками через Европу во Францию и в 1814 году принимал участие в осаде и взятии Парижа. При усмирении мятежа в Царстве Польском Николаев командовал казачьим лейб-гвардейским полком, а на Кавказе много раз имел дело с горцами в целом ряде стычек и сражений.

По отзыву генерала Кравцова, начавшего свою службу в линейном войске при Николаеве, атаман этот выдавался умом, считался даровитым деятелем и отличным администратором. Как хорошему хозяину, Кавказское линейное войско многим ему обязано по внутреннему благоустройству и образцовому содержанию строевых частей. Будучи сам казаком, он прекрасно знал и понимал особенности казачьего быта, лично входил во все подробности казачьих нужд, не чуждался народа и умел своим справедливым отношением к делам, деликатным обхождением и серьезной заботливостью о благосостоянии населения расположить и привязать его к себе. Он ближе к сердцу принимал требования мирной жизни, чем заботы о военной славе.

На долю Николаева выпало проведение в жизнь крупного законодательного акта положения 1845 года о Кавказском казачьем линейном войске. Новым законом линейное войско было разделено на 17 полковых округов, а управление им разграничено было на военное и гражданское. Собственно местное управление составляли наказной атаман, войсковое дежурство, войсковое правление, бригадные управления, временные военно-ссудные комиссии, полковые и станичные управления и торговый словесный суд. В области хозяйственных нужд для войска имело большое значение войсковое правление; по отношению собственно к гражданскому управлению существенную роль играли, с одной стороны, бригадные и полковые управления, а с другой — станичные. Все эти учреждения связаны были между собой в порядке восходящих инстанций; низшую инстанцию составляли станичные управления, а высшую — войсковые. Посредствующие бригадные учреждения состояли из командира и его канцелярии, которой заправлял бригадный адъютант. В состав же полковых управлений входили председатель — полковой командир, и четыре или три заседателя, назначавшиеся исключительно из отставных офицеров. Следовательно, одному из главных органов казачьего управления — полковому, придан был коллегиальный характер. Но опять-таки и это была чисто внешняя черта. Настоящему казачьему укладу, как сложился он в других войсках, недоставало самого главного условия — выборного начала.

Только в низшей инстанции, в станичном управлении, было допущено частичное применение этого начала. Вместо единоличной власти станичного атамана, управлявшего станицей по собственному усмотрению, учреждены были станичные управления из станичного начальника, двух судей по выбору и двух писарей. Суть дела от этого, однако, мало менялась. Станичный атаман служил по назначению и не зависел от станичного общества. Подавляя своим положением и властью остальных членов правления, он являлся не только главным действующим лицом, но в большинстве случаев и самовластным распорядителем. Установившиеся порядки, державшиеся на двух началах военного режима — на приказании и повиновении, были еще живы и продолжали жить благодаря наличности суровых условий войны и военной обстановки.

А условия эти были крайне тяжелы и гнетущи. Гражданская жизнь еле тлела. Занятия хозяйством были сужены до невозможности. Все делалось по военному приказу и дисциплине. Малейшие уклонения от приказа и дисциплины строго карались. По общему правилу на ночь должны были собираться все жители в станицу. Ночевать вне ее, особенно одиночкам или небольшим группам хозяев, не дозволялось. Рано утром до рассвета из станицы выезжали конные казачьи разъезды и тщательно осматривали все прилегавшие к станице окрестности и укромные места, где могли прятаться горцы. Если в юрте станицы было благополучно и не было никаких указаний на близкое присутствие хищнических шаек горцев, то рабочему и нерабочему населению разрешалось ехать в поле на работы или другие станицы по своим нуждам.

Часто эти выезды сопровождались военным прикрытием. Во многих местах и во многих случаях работы в полях велись под прикрытием военных команд. Все лица мужского пола от 15 до 50 лет обязаны были работать с оружием под руками. К вечеру засветло жители должны были возвращаться в станицы. Только впоследствии, когда увеличилось казачье население и усилились полки, вошло в обыкновение ночевать в поле большими таборами, забаррикадировавши себя телегами и воловьими возами. Ночлег же одиночкам строго воспрещался, и нарушители этого правила подвергались телесным наказаниям.

Тем важнее, при таких условиях, было то заботливое отношение к казачьему населению, какое выказывал атаман Николаев. Кавказское линейное войско стало родным донскому генералу. Он любил его и привязался даже к месту своего постоянного жительства. Близ г. Ставрополя находится Михайловское селение. При Николаеве это была казачья станица, служившая любимым летним местопребыванием атамана. В случае смерти Николаев заранее распорядился, чтобы его похоронили в этой станице, и когда 18 февраля 1848 года он умер, воля его была исполнена: его похоронили в церкви станицы Михайловской.