Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 145

Тем не менее казаки не были еще обес-печены землей и им грозила беда еще с другой стороны. В том же 1786 году правительство начало щедрой рукой раздавать земли помещикам в собственность. Только за год было роздано 83 350 дес. 16 владельцам — одному 18 000 дес., трем по 12 000 дес., двум по 6000 дес. и остальным в меньших размерах до 600 дес. наименьше. Земли раздавались помещикам здесь и раньше, и Устинов, опасаясь, что казаки останутся без достаточного количества земли, еще в 1782 году просил Потемкина-Таврического об отводе Хоперскому полку необходимого количества земель. Великий гетман казачьих войск в следующем же году приказал своему родственнику генералу Потемкину удовлетворить нужду хоперских казаков в земле.

Дело, однако, не двигалось вперед. И только в 1786 году правление Кавказского наместничества предложило отмежевать хоперцам земли в размере 300 дес. командиру полка, по 60 дес. на каждого офицера и по 30 дес. на каждую душу муж. пола рядового казачества. Но и это распоряжение заглохло. Гражданская администрация неохотно шла на размежевание земель и всячески тормозила дело, раз оно касалось интересов казака. Так, 26 июня 1800 года подполковник Голеховский жаловался г.-л. Кноррингу, что губернский землемер Пичугин потребовал от хоперцев представления сведений о служащих и отставных казаках для отмежевания земель станице Ставропольской по 60 дес. на офицера и по 15 дес. на рядового казака. Так как во всех других войсках казаки пользовались несоизмеримо большим количеством земли, чем хоперцы, да и при переселении Хоперского полка на Кавказ казакам обещаны были земли в неограниченном размере, то Голеховский просил обеспечить землей хоперских казаков по крайней мере по норме, назначенной светлейшим князем Потемкиным, т. е. по 30 дес. на казака.

И опять дело намежевания хоперским казакам земли заглохло на многие годы. Только в 1820 году, на основании Высочайшего указа от 6 марта 1819 года, отмежеваны земли хоперцам по каждой станице особо и в пяти местах отдельными участками 1934 дес. леса.

Земельные неурядицы и тяжелая военная служба долго держали казаков в невыгодных экономических условиях. Казаки жили исключительно тем, что давало им земледелие и скотоводство. Работали все, кто только мог, и наряду с казаками офицеры и их семьи. У всех царили порядки старинной патриархальной семьи. Во главе семьи стоял отец, «большак», который и распоряжался всем хозяйством и семьей властно и бесконтрольно. Так было у казаков и офицеров. Отеческий режим был суров и не допускал ни лени, ни послаблений. Дома и на поле работали матери и дети, рядом с казачками жены и дочери офицеров. Черной работой никто не гнушался. Нужно было есть, пить, одеваться и снаряжаться на службу. Положение офицеров в этом отношении было не лучше, чем казаков. Расходы у офицера, особенно на форменную одежду, были больше, чем у казака, а доходы от хозяйства одни и те же у обоих. Офицеры по необходимости обращались к помощи казаков. В этом отношении у хоперцев практиковался обычай помочей. Офицер просил на сходе казаков помочь ему убрать хлеб, и казаки, кто только мог, шли к офицеру на работу. В вознаграждение за это офицер обильно кормил участвовавшее в помочи население и угощал непременно водкой. Обе стороны оставались довольны.

Так просто и незатейливо жили хоперские казаки в первое время переселения на Кавказ. Естественно, что многие не могли как следует вести хозяйство, да и не с чем было. А между тем и бедняк, наряду с богачом, должен был нести военную службу, требовавшую денежных расходов. И вот при этих условиях у хоперцев сложился и другой оригинальный обычай. Для исправного несения службы два бедных казака отправляли эту повинность в складчину. На общий счет справляли они лошадь и вооружение, и затем каждый нес службу поочередно: один был дома на хозяйстве, а другой в строю, на службе; приходила очередь другого, и тогда он заменял служившего товарища, который отправлялся домой на хозяйство. Казачье начальство знало этот обычай и, сообразно с ним, наряжало казаков на службу.

С течением времени экономическое положение хоперского казачества значительно улучшилось. По статистическим данным генерала Дебу за 1816 год, в Хоперском полку на 1265 дворов и 7946 д. об. пола считалось 4502 лошади, 16 036 голов рогатого скота и 35 347 овец, т. е. на двор в среднем приходилось по 31/2 лошади, до 13 голов рогатого скота и до 28 овец. Это было на 39 году выселения, и в это же время у казаков Кубанского полка, на 22 году после переселения, приходилось по 7 лошадей, 27 голов рогатого скота и 40 овец на двор. Следовательно, казаки Кубанского полка, переселившиеся на Кубань 17 годами позже хоперцев, были обеспечены вдвое большим количеством скота, чем хоперцы. Но у последних с течением времени увеличилось количество скота, и, надо полагать, случаев отбывания воинской службы в складчину в это время уже не было или во всяком случае было редким исключением.

С поселением хоперцев на Кавказе на них сразу была возложена тяжелая и трудновыполнимая служба — охрана границы, снабженной малым числом укреплений и войск. На протяжении 300 верст было устроено только 9 укреплений. Следовательно, при промежутках между ними в среднем до 33 верст получался целый ряд проходов, через которые горцы свободно могли проникать в русские владения. Когда же в 1785 году по распоряжению Екатерины Второй был открыт от Царицына до Кизляра и от Кизляра через Моздок и Ставрополь до Черкасска почтовый тракт, то по всему этому пути возведен был ряд редутов для защиты почтовых станций и селений.

С 1783 года русской границей стала р. Кубань. Тогда впереди Азовско-Моздокской линии начал возводиться ряд новых укреплений по правому берегу Кубани.

В 1784 году были заложены две крепости — Прочный Окоп против устья р. Урупа и Преградный стан несколько выше станицы Барсуковской, основанной впоследствии. Между ними и от них по направлению к старым укреплениям возведены были редуты и укрепленные посты — Темишбек, Григориполис, Убеженский, Невинномысский и пр.

Сообразно с этой системой укреплений, отправляли службу хоперцы. Они несли военную службу или на месте в станицах, или в укреплениях — на постах, редутах и в крепостях, или же принимали участие в походах против горцев. Но во всех случаях прежде всего и главнее всего была сторожевая служба, заключавшаяся в умении вовремя открыть, выследить неприятеля, дать знать об этом в ближайшие укрепления и, смотря по силам собственным и неприятельским, или задержать горцев, или же разбить их и в последнем случае преследовать. В этой обстановке и выработался тип того зоркого, неудержимо храброго и неутомимого наездника, каким был хоперский казак. Хоперцы, можно сказать, пришли на Кавказ неучами в военном деле, а затем живая кавказская школа превратила их в образцовую кавалерию. Горцы встретили в них опасных противников, сумевших очень скоро усвоить все приемы кавказского наездничества и черкесской удали.

С 1777 года, когда хоперцы, занимая станицами Азовско-Моздокскую линию, в первый раз участвовали в походе отряда генерала Фабрициана против кабардинцев, и до 1825 года, когда они вновь были переселены из станиц Северной, Ставропольской, Московской и Донской на р. Кубань, они участвовали в целом ряде сражений с горцами и др. народностями, каковы были персы, турки, дагестанцы и т. п. За это время они успели побывать и за Кубанью на Зеленчуках, Урупе, Белой, Курджипсе и пр., и под Анапой, которую приходилось отнимать у турок, и под Дербентом, и под Эриванью, и у Ахалцыха и т. д.

Чаще всего в этот период существования Хоперского полка его казакам приходилось иметь дело или с горцами Терской области — чеченцами, лезгинами, кабардинцами и пр., или же с закубанскими черкесами, беглыми кабардинцами, абадзехами, бесленеевцами, темиргоевцами, махошевцами и. др., а также с абазинцами, карачаевцами и ногайцами. Последние — черкесы, абазинцы, карачаевцы и ногайцы — были соседями хоперцев и ближайшими врагами. На них и против них тратилось наибольше казачьих сил и энергии. Они, собственно, и были теми коварными и неутомимыми нарушителями границы русских владений, против которых направлена была постоянная сторожевая служба хоперского казака. В предыдущей главе и в последующих описан длинный ряд тех сражений, в которых вместе с другими казаками и войсками участвовали хоперцы. Но наряду со сравнительно крупными военными делами в истории старолинейного казачества не сохранилось, за утерей материалов, сведений о целой массе мелких случаев стычек и борьбы хоперцев с горцами. Этими кровавыми эпизодами и геройскими подвигами была переполнена жизнь казака. Дома у очага, когда горец прокрадывался к семье и имуществу казака, в сторожке, у ворот ограды, когда черкесы пытались проникнуть в станицу, на редутах и постах, в разъездах и в секретах, в поле на работе и при тревогах, в одиночку и партиями хоперцы, как и другие казаки Старолинейного и Черноморского войска, прошли суровую школу кавказского казака-колонизатора. И эта мелочная борьба, полная невидимого самоотвержения и геройства, ложилась наиболее тяжелым гнетом на казачий быт и обстановку хоперца и, как червь, подтачивала его благосостояние и мирную семейную жизнь.