Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 144

Полковой командир, от которого исходили все приказания и распоряжения, фактически ведал буквально все полковые дела, как военные, так и гражданские. Наряды по службе в строю, меры охраны и защиты границы, повседневные порядки в строевых частях, распоряжение в момент военных действий и т. п. составляли область его военной компетенции; хозяйственный же быт казаков, время запашек под хлеба, посева их и уборки, порядки пастьбы разных видов скота, заготовка сена для постов, содержание в исправности ограждений вокруг станицы, общественных зданий, мостов и дорог, общественной запашки, обеспечение зерном продовольственных магазинов и пр. и пр. относились к области гражданской деятельности командира полка, даже вопросами домашнего быта, как исполнение казачьим населением христианских обязанностей во время Великого поста, брачные случаи и дела, воспитание детей, уважение к старшим и т. п. ведали также полковые командиры.

Но командир жил только в одной станице и не мог справиться со всей массой деловых отношений казака и лежавших на нем обязанностей по военной и общественной службе. В зависимости от военной организации полка, власть командира передавалась его помощникам, офицерам и начальникам станиц. Особенно важную роль играли эти последние. По свидетельству г. Толстова, «станицами управляли станичные начальники из своих же полковых офицеров, которые избирались и назначались на должности военного властью, а не обществом казаков». Начальник станицы был царь и бог в обыденной жизни. Он ведал все общественные дела или, правильнее, следил за выполнением установленных военных порядков, начиная с защиты станицы от горцев и оканчивая запором ворот в станицу, распоряжался общественными зданиями, имуществом, нарядами по внутренней службе, по выполнению работ, по охране работающих в поле или пасущих скот и т. п., входил во все мелочи общественной и даже частной жизни, следил за общественной безопасностью и благочинием в станице, приводил в исполнение распоряжения высшего начальства и т. п. Короче, в станице делалось все, как предписывали военные правила и хотел начальник станицы. Роль станичных сходов сводилась к разрешению самых маловажных дел и начинаний преимущественно в области обычно правовой. Казачьего станичного или общинного самоуправления не существовало. Надо всем царила сила военных условий и обстоятельств, всему придавали характер военной дисциплины и строго установленных военных порядков постоянные опасения и заботы о защите края и его населения. Те, кто стоял во главе военных защитников, распоряжались, в силу своего положения, и жизнью казачьего населения. И такие порядки существовали во все время борьбы линейного казачества с горцами.

Таким образом, большую часть деятельности казака и самую военную его обязанность составляла военная служба и выполнение связанных с нею военных порядков. Воинскую повинность отбывало все мирное население, за исключением калек и физически неспособных к службе. На действительную службу или в строй поступали по достижении 20 лет. Это были уже казаки, которые зачислялись в строй, или сразу шли на службу, или же оставались дома в ожидании своей очереди, в зависимости от комплектования полка.

«Самый порядок определения на службу молодых казаков, — говорит А. Толстов со слов И. С. Кравцова, — обставлялся некоторыми торжественными обрядами. Поступившие на службу молодые казаки являлись в станичное правление одетыми по обыкновению в домашнего изделия длинные свитки — зипуны, в высоких черных шапках, неся в руках сабли. Там старые казаки снимали с них свитки и на дровосеке обрубали топором до положенной длины своих коротких кафтанов, приговаривая: „отак добре буде“, а затем надевали на „хлопцив“ укороченные свитки, подпоясывали саблю и вели в церковь принимать присягу на верность службы. „Гей, хлопче! не забудь свою мазницу!“» — в шутку говорили старые казаки молодым, когда те, смущаясь непривычной обстановкой, забывали взять шапки, с виду похожие на «мазницу», т. е. ведерко с дегтем для смазывания осей в повозках. Со дня принятия присяги, в течение 25 лет до 45-летнего возраста, казак нес службу как военно-полевую, так и станичную. Через 5 лет нестроевой или внутренней службы на 50 году от роду он получал отставку.

В течение 25 лет строевой службы казак всегда должен быть готовым к военному делу, т. е. иметь лошадь, обмундирование и оружие, и все это снаряжать на собственный счет. Хоперцы все были конными казаками, но с переходом на Кавказ, с 1779 по 1800 год, они выставляли 128 пеших канониров к орудиям при крепостях и редутах. В 1800 году были упразднены казачьи канониры, а с 1803 года был установлен постоянный штат казачьих артиллеристов в 25 человек с офицером. Тогда же выделено было 42 казака в состав конноартиллерийской роты или позже конноартиллерийской казачьей батареи. Офицеры пополнялись из рядов собственного полка. Намечались обыкновенно самые выдающиеся и непременно грамотные кандидаты, которые, по представлению командира полка, и утверждались в своих званиях Военной коллегией. До 1800 года все офицеры именовались в полку старшинами, с указанием на обязанности есаул, сотник, хорунжий, а с 1800 года Военная коллегия сделала распоряжение о приравнивании казачьих старшин к армейским чинам: хорунжего к корнету или прапорщику, сотника к поручику и есаула к капитану. На полевой службе все числившиеся в штате офицеры и казаки получали от казны жалованье, провиант для себя и фураж для лошадей, а также порох и свинец.

Таков был военный строй у хоперских казаков с водворения их на Кавказе и до перехода на Кубанскую линию в 1825 году, когда они, так сказать, слились с казаками Кубанского и Кавказского полков, занявши вместе с ними Старую Линию.

Состав населения в Хоперском полку долго не пополнялся притоком переселенцев извне. Только в 1816 году в Хоперский полк зачислено было 109 военнопленных поляков и абазинцев. С водворением на Кавказе хоперцы обходились собственными силами и в первые годы своего пребывания на новом месте перенесли немало лишений и бед. При переселении хоперцам обещано было пособие по 20 рублей на двор, но они не получили его. Разрешено было только пользоваться лучшими землями и лесами в неограниченном количестве. Провиант хоперцы получали также только в дороге с Хопра на Кавказ. Передвижение было совершено вообще с большими затруднениями, и пока хоперцы дошли до Кавказа, они лишились половины лошадей. В начале 80-х годов хоперцам было определено жалованье, провиант и фураж для лошадей за службу. В походах они пользовались всем этим наравне с армейскими чинами. Но порционных не полагалось, и только при столкновениях с горцами они получали часть скота натурой, если удавалось отбить его у соседей. Никакими привилегиями хоперцы не пользовались. Временно с 1781 года, с разрешения генерала Фабрициана, у них существовала винная монополия, но в 1785 году ее отменил командующий войсками на Кавказе П. С. Потемкин. Таким образом, единственными источниками материального обеспечения казаков служили земля да собственное казачье хозяйство.

Но именно с землей у хоперцев и не ладилось дело. Около того времени, как осели они в нынешней Ставропольской губернии, сюда переселялись также и крестьяне. Рядом с казачьими станицами и близ них основаны были крестьянские селения — Сергиевское, Пелагиада, Надежда и Михайловка, населенные преимущественно однодворцами. С этими соседями и происходили у казаков недоразумения из-за земли. Так, в 1786 году в станице Ставропольской земля не была еще отмежевана и казаки производили распашки на расстоянии 8 верст от станицы. Но тут же пахали и крестьяне. Полковой командир Устинов просил 3 марта того же года воспретить ставропольским однодворцам пахать земли, занятые хоперскими казаками. На этой подкладке возник земельный спор казаков с гражданской администрацией. Администрация, защищая интересы однодворцев, донесла высшему начальству, что казаки перепахали засеянные уже однодворцами нивы. Наряжено было следствие. Казаки шли на мировую и предложили однодворцам убрать хлеб и разделить зерно пополам — одну часть казакам и одну однодворцам, но последние на это не согласились. Дело перешло к генералу Потемкину, который принял сторону казаков. Основываясь на том, что однодворцы запахали уже бывшую раньше у казаков под распашкой землю, что земля эта находилась всего в 1/4 версты от казачьей станицы и в 15 верстах от однодворческого селения, лежавшего в устье р. Мамайки, Потемкин приказал намежевать однодворческую землю по указанным границам, а посеянный казаками хлеб велел однодворцам убрать исполу у казаков.

Тем не менее казаки не были еще обес-печены землей и им грозила беда еще с другой стороны. В том же 1786 году правительство начало щедрой рукой раздавать земли помещикам в собственность. Только за год было роздано 83 350 дес. 16 владельцам — одному 18 000 дес., трем по 12 000 дес., двум по 6000 дес. и остальным в меньших размерах до 600 дес. наименьше. Земли раздавались помещикам здесь и раньше, и Устинов, опасаясь, что казаки останутся без достаточного количества земли, еще в 1782 году просил Потемкина-Таврического об отводе Хоперскому полку необходимого количества земель. Великий гетман казачьих войск в следующем же году приказал своему родственнику генералу Потемкину удовлетворить нужду хоперских казаков в земле.