Читать онлайн «Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика». Страница 69

Летом 1944 г. в Лионе (Франция) поднял бунт армянский легион, в сентябре того же года туркменский батальон, дислоцировавшийся в Албании, перебил немецких офицеров и перешел на сторону Сопротивления. В апреле 1945 г. на острове Тексель в Нидерландах поднял восстание 822-й грузинский батальон{1774}. После разгрома германских войск во Франции, большая часть «добровольцев» была отправлена на строительство укреплений. 30 тыс. «добровольцев» были захвачены в плен союзниками{1775}.

Нацисты пытались вести пропаганду и среди тюркского населения тыла СССР. Так, диверсионная группа А. Агаева, высаженная с самолетов 3–6 мая 1944 г. в Гурьевской обл., распространяла листовки на казахском языке (латинской графикой), в которых призывала «не подчиняться русско-еврейскому большевизму»{1776}. Листовки, предназначенные для военнослужащих Красной Армии из числа казахов и узбеков, информировали их о том, что «Советы принудили… [их] сражаться для русских за их родину», тогда как «при царской власти тюркские народы и мусульмане не должны были служить», и призывали не позволять использовать себя «в русских захватнических планах». Германские пропагандисты утверждали, что «советская власть 26 лет обманывала мусульман», и от имени В. Каюм-хана агитировали «освободить любимый народ»{1777}.

Германские власти прилагали усилия по разжиганию в тылу СССР антисоветского бандповстанчества путем засылки своих агентов. Однако в заключительный период войны был отмечен общий спад этой деятельности на территории Кабардинской АССР и Астраханской области (последняя включала большую часть территории бывшей Калмыцкой АССР). Только в мае — июне 1944 г. на территорию бывшей Калмыцкой АССР было заброшено 45 парашютистов. На территории Кабардинской АССР в июне 1944 г. были высажены две группы диверсантов из числа балкарцев, которые должны были связаться с повстанцами{1778}. В начале 1945 г. попытки германских властей разжечь повстанчество в тылу СССР сошли на нет.

В заключительный период войны по объективным причинам завершилась нацистская программа «фольксдойче». Результат поиска «немецкой этничности» в СССР разочаровал оккупационные власти. На Украине было выявлено, что «национальные черты фольксдойче выражены слабо, зачастую мало кто может говорить на немецком языке»{1779}. В 1944 г. органы СС докладывали, что из 200 тыс. немцев, эвакуированных из Советского Союза в Вартеланд{1780},[56] многие говорили только на польском, русском или украинском языках и не обладали «настоящими немецкими качествами». Таким образом, вместо того чтобы, как ожидалось, найти очаги «истинной немецкости», на оккупированных Германией территориях было обнаружено, что немцы слились с коренным населением, попали под влияние его культуры{1781}. Оккупационные власти, которые стремились выполнить «план» по поиску «фольксдойче», постепенно вынуждены были смягчить свои требования. По воспоминаниям очевидцев, к 1944 г. нередкими были случаи, когда статус «фольксдойче» предоставлялся даже русским по национальности, которые состояли в браке с немцем-«фольксдойче»{1782}.

Главной причиной принятия статуса «фольксдойче» для многих этнических немцев было не стремление примкнуть к нацистам, а возможность получения продуктового пайка, что в тяжелых условиях жизни под оккупацией имело первостепенное значение{1783}. На западных территориях страны в принятии статуса «фольксдойче» проявились общие для населения этих регионов антисоветские настроения{1784}. Однако сам факт принятия статуса «фольксдойче» не всегда означал наличие желания бороться с советской властью.

Так, в Белоруссии значительное число «фольксдойче» принимало участие в партизанском движении и даже стояло у руководства партизанскими отрядами{1785}. В целом среди немецкого населения СССР предателей и изменников в процентном отношении было не больше, чем среди русских, украинцев или литовцев{1786}. Из материалов НКВД следует, что с германскими войсками не ушли не менее 10,4 тыс. этнических немцев, оказавшихся на оккупированной территории, а более 4 тыс. чел. из ранее ушедших впоследствии добровольно возвратились на территорию Советского Союза{1787}.

Несмотря на катастрофические военные поражения и оставление оккупированной территории СССР, нацистское руководство так и не изменило свое отношение к русскому народу, который по-прежнему именовался «азиатскими степными ордами»{1788}. Истинные планы Рейха продолжали включать «разрушение России». Хотя пропагандировалось создание «государственной независимости Украины, народов Урала, Кавказа и Туркестана»{1789}, отношение к этим народам осталось также неизменно шовинистическим. Проявилось это, например, в разграблении Украины при отступлении вермахта{1790}, разрушении украинских городов (в том числе нацисты намеревались разрушить Львов{1791}).

В конце войны Гитлер попытался обелить Рейх, указав в своем «Завещании» на то, что войну «жаждали и спровоцировали именно те государственные деятели других стран, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в интересах евреев»{1792}. После войны на Нюрнбергском процессе А. Розенберг пытался оправдать свою деятельность на оккупированной территории СССР. Приглашенные им свидетели зашиты, в том числе директор «Латвийского самоуправления» О. Данкерс и глава БЦР Р.К. Островский, должны были опровергнуть «советское обвинение в том, что Розенберг участвовал в формировании такого мировоззрения, которое проповедовало истребление славян». Защита А. Розенберга утверждала, что он «ходатайствовал перед Гитлером за автономию Прибалтийских государств в будущем», и его «политика… по отношению к народам Прибалтики заключалась не в том, чтобы ограбить их, а в том, чтобы способствовать их дальнейшему развитию». Адвокаты А. Розенберга подчеркивали, что осенью 1941 г. он дал рейхскомиссару «Украины» Э. Коху предписание осуществлять «правильное поведение и справедливое обращение в отношении населения», в декабре 1941 г. издал «приказ относительно терпимости в вопросах религии», а в середине 1944 г. прилагал усилия, направленные на «установление в будущем сотрудничества с народами Восточной Европы»{1793}. Эти оправдания не были приняты Нюрнбергским трибуналом, и А. Розенберг, наряду с другими верховными деятелями Рейха, был приговорен к казни — в том числе за преступления, совершенные в отношении народов СССР.

Оккупанты уничтожили 6,8 млн. чел. из числа гражданского населения Советского Союза{1794}. На работу в Германию было вывезено 5,27 млн. чел., из которых 2,16 млн. чел. погибли{1795}. В германском плену оказалось 5,74 млн. военнослужащих Красной Армии{1796}, из которых 3,9 млн. чел. погибли{1797}, что составляло 68% попавших в плен (ср.: во время Первой мировой войны в плену погибло 2,9% военнопленных солдат и офицеров Русской армии){1798}. Примеров бесчеловечного, изуверского отношения германских оккупантов к советскому мирному населению и военнопленным — бесчисленное множество. Они представлены в общеизвестных источниках, среди которых материалы ЧГК, документы Нюрнбергского процесса, воспоминания людей, переживших оккупацию. Причиной и основанием для такого отношения была нацистская, «расовая» основа германской политики, направленная на геноцид народов СССР. Она проявилась и в уничтожении населенных пунктов, культурных и образовательных учреждений, национального достояния народов СССР: оккупанты разрушили 1710 городов и более 70 тыс. деревень, уничтожили 82 тыс. школ, 334 вуза, 39 тыс. медучреждений, 427 музеев{1799}.

Подводя итоги германской национальной политики на оккупированной территории СССР, следует отметить, что она имела ряд общих черт с политикой Германской империи во время Первой мировой войны 1914–1918 гг. В тот период Германия поддерживала сепаратизм малых народов России, а также пыталась «революционизировать» их против центральной власти. Проводилась активная работа с эмигрантами из России, в том числе с «националами». Весной 1916 г. в Швейцарии была создана «Лига инородцев России» (с филиалами в Швеции и США), в которую вошли представители финнов, украинцев, эстонцев, литовцев, поляков. В июне 1916 г. была проведена Лозаннская конференция малых народов Европы, целью которой было показать, что национальная политика Германии является более гуманной, чем политика Антанты, и, в особенности, России. В лагерях для российских военнопленных был введен особый режим содержания, в зависимости от национальности{1800}. В то же время национальная политика Германии на оккупированной территории СССР, как по объективным (захват огромной территории), так и по субъективным причинам («национально-расовая» окраска войны), была многократно более масштабной, чем политика Германской империи во время Первой мировой войны.