Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I». Страница 114

Среди прочих допущенных просчетов и преступных ошибок последствия этой «экономии» проявились при Цусиме самым катастрофическим образом.

Особенно трагичными для флота были последствия новаторского по замыслу, но дискредитированного отсутствием соответствующей тактики, решения МТК о переходе в 1892 году на облегченные снаряды, которые обеспечивали увеличение почти на 20% начальной скорости полета снаряда. Благодаря этому, по сравнению с артиллерией иностранных флотов, было достигнуто существенное превосходство в настильности траектории, то есть в наибольшем ее приближении к прямой линии, что резко увеличивало меткость огня на дистанциях до 30 кабельтовов[208].

«Легкий» снаряд имел большую кинетическую энергию, а потому пробивал на этих дистанциях более толстую броню, чем «тяжелый» такого же калибра, но с меньшей начальной скоростью. Дистанция в 30 кабельтовов считалась предельной в бою как из-за трудности прицеливания и определения расстояний[209], так и ввиду почти полной неуязвимости броненосных кораблей при обстреле с больших расстояний. На большей дистанции 203-мм плиту из крупповской брони не мог пробить уже никакой снаряд, поэтому для уничтожения противника сближение считалось неизбежным.

Новая система соответствовала духу экономии, так как давала выигрыш в весе для одного 152-мм орудия с боекомплектом 2,2 т, для 203-мм орудия — 3,9 т; для 305-мм — 7,5 т. «Легкое» орудие было дешевле на 11,7% (152 мм), на 12,8% (203 мм) и на 5,2% (305 мм){225}. На малых и средних дистанциях русские пушки по баллистическим качествам превосходили английские фирмы Армстронга, которые имел на вооружении японский флот.

Адмирал Макаров, исполнявший обязанности Главного инспектора артиллерии в 1891-1894 годах, был активным сторонником «легких» орудий и до конца дней своих был убежден, что снаряд с изобретенным им бронебойным наконечником пробьет любую броню.

Что ж, Макаров был и сторонником безбронных крейсеров вместо эскадренных броненосцев. У творческих людей бывают свои заблуждения. Тем более, что разумные основания для мнения о преимуществах «легких» пушек и снарядов в 1892 году были.

Однако уже через несколько лет благодаря бурному прогрессу науки и техники, применению более мощных артиллерийских порохов и высокопрочных сталей, выдерживающих большие удельные давления, сократилась разница в начальной скорости, настильности и бронепробиваемости «легких» и «тяжелых» пушек. А при увеличении дальности последние имели даже преимущество при стрельбе фугасными снарядами.

Вот так русский флот, «сэкономив» на весе артиллерийских установок и боекомплекта, проиграл в весе снарядов. Если до 1892 года русский 152-мм снаряд весил 55,4 кг, то «легкий» цусимский стал 41,5 кг; японский же — 49,1 кг. 305-мм весил 454 кг, стал 332 кг против 385 кг японского.

Снаряд фугасный — самый невзрывчатый в мире

Но вес снаряда — еще полбеды. На самом деле все было значительно хуже. И то, что произошло, никак нельзя списать на добросовестную ошибку, как в случае с облегченным снарядом с бронебойным макаровским колпачком.

В погоне за дешевизной отказались от тонкостенных фугасных снарядов из высококачественной стали с большим содержанием взрывчатого вещества и снабдили флот худшими в мире фугасными снарядами, в четыре-шесть раз уступавшими японским по массе разрывного заряда.

История эта настолько потрясает воображение, что достойна подробного рассказа.

Даже не военному человеку очевидна истина, что чем больше в снаряде взрывчатого вещества, тем больше разрушительное действие, тем лучше тому, кто стреляет, и хуже тому, в кого стреляют.

В конце 1880-х — начале 1890-х годов завод «Рудницкий и Кучинский» изготовил опытную партию 152-мм фугасных снарядов с фантастическим количеством взрывчатого вещества: от 18 до 22,5% от веса снаряда. Блестящий результат был достигнут благодаря изучению и применению передового зарубежного опыта и технологии. Благодаря применению вальцованной стали толщина стенок этих снарядов составляла всего 0,08 диаметра снаряда. Из-за высокого качества стали эти снаряды были, разумеется, недешевы.

Завод Рудницкого из-за малой мощности обеспечить флот снарядами не мог, казенные заводы не могли поставлять сталь необходимого качества[210], а другие частные предприятия, по мнению Морского Ведомства, просили лишку. Управляющий Морским Министерством адмирал Н.М. Чихачев в 1892 году приказал «озаботиться удешевлением снарядов» и заказывать их исключительно казенным заводам, пока частные не понизят цен.

Собственно, что ему? Он свое отплавал, в бой больше не пошлют, пора послужить Отчизне иным способом.

«Озаботились» следующим образом: от снарядов со стенками из вальцованной стали перешли сначала к кованным, а затем — литым. Низкие качества литой стали по сравнению с вальцованной заставили увеличить толщину стенок сначала до 0,16 диаметра, что автоматически повлекло уменьшение количества взрывчатого вещества до 7,7%. Но даже при такой толщине стенки оказались слабыми, и снаряды деформировались. Стенки утолщили, количество взрывчатого вещества уменьшили до 3,4%, и этими снарядами вооружили весь флот{226}.

Цифра 3,4%, впрочем, тоже была взята, видно, для Высочайшего доклада. Чтобы не так страшно было. Реально содержание взрывчатки в наших, извиняюсь, фугасах и 2,5% не составляло.

В своем журнале 1894 года за № 36 МТК докладывал Управляющему Морским Министерством, что подобные снаряды можно принять на вооружение только временно{227}. 

Их и приняли временно — до Цусимы.

В связи с малым фугасным действием считалось, что такие снаряды должны разрываться внутри корабля противника, и поэтому их оснастили двойными ударными трубками (взрывателями) Бринка. В боях русско-японской войны имели место случаи, особенно при Цусиме, когда русские снаряды пробивали насквозь оба борта корабля противника, не взорвавшись.

С Цусимой, правда, особый случай, там и дополнительные меры были приняты, чтобы случайно японцам вред не нанести.

Следует помнить, что в бою Порт-Артурской эскадры с японской 28 июля 1904 года при Шантунге нашими снарядами с 2,5% взрывчатки удалось тяжело повредить почти все броненосные корабли адмирала Того, а его флагман «Микаса» еще в середине следующего января стоял на капремонте без кормовой 12-дюймовой башни.

Но все же и в лучшем случае слишком «тугие» взрыватели не срабатывали при попадании в трубы, мачты, такелаж, дефлекторы вентиляторов, мостики — короче во все, кроме самой солидной брони. Так что зря 15 мая Небогатое со товарищи удивлялся, увидев почти неповрежденные корабли противника. Все меры были загодя приняты.

Робкие попытки МТК провести в 1897 году испытания фугасного действия русских снарядов в присутствии флагманов и ведущих артиллерийских специалистов были парализованы любимцем Генерал-Адмирала начальником ГУКиС Владимиром Павловичем Верховским, «доказавшим», что опыты эти самые уже не имеют большого значения, так как все одно — «требующиеся для судов снаряды изготовлены или заказаны почти до полного боевого комплекта»{228}, а потому нет смысла напрасно тратить требующиеся для испытаний 70 000 рублей!

Какой японский шпион мог сделать больше?!

Как известно, разрушительное действие снаряда зависит еще и от мощности взрывчатого вещества. Русские снаряды снаряжались пироксилином, хотя в это время в иностранных флотах уже начали применять более мощные взрывчатые вещества — мелинит, лиддит. В 1895-1896 годах совместно с армейскими артиллеристами у нас также проводились опыты с мелинитовыми снарядами. Их посчитали опасными из-за возможности взрыва в канале ствола при выстреле. Вот, ей Богу, очень хотелось бы знать, кто конкретно посчитал. Имена, фамилии, должности, звания.

В Цусимском сражении несколько японских крупных орудий действительно вышло из строя из-за разрывов в стволах. Хотя там была не шимоза, а кое-что покруче. Зато именно этими «цусимскими» снарядами и были потоплены 14 мая 1905 года четыре лучших русских броненосца. Из них первый потоплен, а второй выведен из боя в первые его минуты.

А вот в бою 28 июля 1904 года японский флот стрелял несколько часов по какой-нибудь несчастной, отставшей от эскадры «Полтаве». И хоть бы хны. Правда стволы орудий японских не взрывались, но и толку было чуть.

На русской же 2-й эскадре, кроме того, часть снарядов для самых мощных и дальнобойных 305-мм орудий была снаряжена даже не пироксилином, а порохом. И вся взрывчатка при этом была тщательно вымочена водой, чтобы, не дай Бог, не взорвалась ненароком.

И ни одна отечественная сволочь, снабдившая этими муляжами снарядов эскадру, призванную решить в нашу пользу исход войны, никогда за это не ответила! Даже морально.