Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I». Страница 113

Вот на вредоносной экономии стоит задержаться чуть подробнее. Тем более, как мы увидим в главе о «Варяге», эта экономия успешно сочеталась с безудержной растратой казенных средств. Так, американскому заводчику Крампу наше Морское Ведомство за его бракованное изначально изделие переплатило стоимость легкого крейсера типа «Новик».

«Экономия». Была ли она просто ошибкой?

«…окончательному упадку нашего морского дела властно содействовал новый… фактор — ЭКОНОМИЯ…

Не проводись этот догмат так настойчиво Министерством, несколько сот миллионов народных денег не лежали бы теперь в разных местах Великого океана» — писал в 1906 году «Морской сборник»{221}.

«Маджестики» нам не надобны

Экономия прямым негативным образом сказалась на кораблестроении, вооружении кораблей, живучести, боеготовности и боеспособности флота. При разработке проектов кораблей господствовало требование ограничения водоизмещения.

Так появился броненосец «Гангут», по образцу которого одно время предполагалось построить серию, вошли в строй «Сисой Великий» и «Наварин» с малым количеством 152-мм орудий и неполным бронированием по ватерлинии, броненосцы береговой обороны.

Эскадренные броненосцы типа «Пересвет» в наибольшей степени пострадали от экономии 1-1,5 тысяч тонн водоизмещения. Это вызвало и снижение главного калибра с 305 до 254 мм, и уменьшение количества 152-мм орудий, недостаточное бронирование.

Когда проектировались корабли типа «Бородино» — самые мощные в эскадре Рожественского, уже были известны тактико-технические характеристики японских броненосцев типа «Сикисима». Вице-адмирал Н.И. Скрыдлов предлагал увеличить водоизмещение судов типа «Бородино» до 15 000 тонн, как «у японцев» и английских броненосцев типа «Маджестик», с которых и строились японские. Предложение не приняли, хотя оно давало возможность улучшить бронирование и увеличить дальность плавания.

В результате жесткого ограничения водоизмещения при проектировании броненосцев приходилось уменьшать толщину брони, площадь бронирования, межпалубное расстояние, понижать нижнюю броневую палубу, что сокращало боевой запас плавучести. Экономия водоизмещения порождала и такую хроническую болезнь, как перегрузка. При расчетах весовых нагрузок слишком малая часть оставлялась «в запас» для компенсирования непредусмотренных проектом грузов, модернизации, которая традиционно начиналась еще при постройке.

Понятно, что при нормальном проектном водоизмещении 13 500 тонн, строительная перегрузка новейших броненосцев составила 1 500 тонн.

То есть в Цусиме по тоннажу они формально совпадали с японскими, но строительная перегрузка висела на них, как жир на мышцах боксера, попавшего из-за него не в свою весовую категорию. Строительная перегрузка кораблей, кроме потери скорости, приводила к переуглублению броневого пояса, отчего слабо или совсем небронированные участки борта оказывались в непосредственной близости к ватерлинии.

Никто не предполагал

Между тем, японцы, отказавшись подставлять на близкой дистанции борта своих кораблей под русские бронебойные снаряды, станут отвечать с немыслимых до войны дистанций 65-92 кб[207] мощными фугасными снарядами, которые нарушали прочность крепления брони и пробивали громадные (до 6 м2) бреши в небронированных участках бортов русских кораблей. Эти пробоины, погружаясь в воду при крене, приводили корабли к гибели, несмотря на остававшийся неповрежденным броневой пояс{222}.

Дань общей самоуспокоенности отдал тогда даже адмирал С.О. Макаров, считавший, что наша артиллерия гораздо лучше японской.

Самоуспокоенность эту не смогла нарушить даже разразившаяся война с Японией, и лишь в апреле 1905 года, за месяц до Цусимы, МТК собрался «в предстоящую кампанию» организовать на учебном крейсере «Минин» опытную стрельбу на «большие» расстояния 50-60 кб{223}.

Крейсерам и миноносцам быть скромнее надо

Еще один пример экономии — проект крейсера «Баян», имевшего два 203-мм и восемь 152-мм орудий, в то время как его противники, японские броненосные крейсера, имели по четыре 203-мм и от 12 до 14 — 152-мм орудий. А «Баян», заметим, был еще самым мощным крейсером Порт-Артурской эскадры.

Вопрос о постройке броненосных крейсеров в противовес шести японским поднимался в конце 1890-х годов, но из-за их большой стоимости решили обойтись без них, доведя состав эскадры в Тихом океане до 10 эскадренных броненосцев.

Сам «Баян» также посчитали слишком дорогим и отдали предпочтение бронепалубным крейсерам в 6000 тонн, заказав «Варяг», «Аскольд», «Богатырь», «Витязь», «Олег», «Очаков», «Кагул». Отсутствие поясной брони на этих крейсерах снижало их боевую устойчивость и ограничивало боевые возможности в то время, когда по артиллерийскому вооружению они приближались к броненосным крейсерам. Что можно, кстати, было изуродовано и на наших бронепалубных крейсерах. Об этом подробнее скажем потом.

Русские миноносцы уступали своим противникам в вооружении, имея на одно 75-мм орудие меньше, 47-мм пушки против 57-мм у японцев, 381-мм торпедные аппараты против 457-мм. Снаряды 47-мм пушек часто не пробивали даже тонкий борт миноносцев противника, а оставляли лишь вмятины.

Результат «экономии» очевиден: почти во всех боях между миноносцами японцы выходили победителями, несмотря на мужество и героизм русских моряков.

Унификация ни к чему. Безвластие МТК

В эпоху господства на Русском флоте ВК Алексея на нем — флоте — не существовало даже элементарной унификации крепежных изделий, арматуры, шланговых и трубных соединений, лишенных какой бы то ни было взаимозаменяемости. Лишь в таких образцах снабжения, как мебель, фонари, подсвечники и т.п., наблюдалось некоторое подобие стандартизации, но совершенно безуспешными оказались попытки адмирала С.О. Макарова добиться, например, сокращения числа типов водомерных стекол с 76 до 10!

Не удалось унифицировать даже создававшиеся почти в одно время башенные установки кораблей.

Может, это, конечно, и не было сознательным вредительством, но пахнет от всего этого дурно.

Изъяны организации проявлялись и в самой структуре, и во взаимодействии центральных учреждений флота. За техническое состояние флота теоретически отвечал Морской Технический Комитет (МТК), который в лице своих высококвалифицированных специалистов прилагал немалые усилия по поддержанию его на современном научном уровне.

Однако ответственный за всю технику флота МТК был лишен хозяйственной самостоятельности, и осуществление его решений и предложений зависело от «финансовых соображений» Главного Управления Кораблестроения и Снабжения (ГУКиС) — учреждения, будто задавшегося целью нанести максимально посильный вред родному флоту. А его начальник в описываемый «порт-артурский период» — вице-адмирал В.П. Верховский — не только не содействовал МТК, но сплошь и рядом пренебрегал его рекомендациями. Это мы опять же покажем на примере «Варяга».

Будущее флота решалось, как уже не раз говорилось, не на основе планомерной научной разработки морской тактики и стратегии, а на Особых Совещаниях, лишенных общей руководящей идеи и ответственности за свои решения.

Эта «планируемая» безответственность позволяла также безнаказанно проводить и воплощать в жизнь идеи, которые по вредоносности для страны кроме как изменническими не назовешь.

В результате во флот были внедрены многие ошибочные взгляды и заблуждения, обернувшиеся, в конечном счете, трагедией Цусимы.

Слова «ошибочные взгляды и заблуждения» воспроизводят стандартную точку зрения, принятую при рассмотрении событий, предшествовавших русско-японской войне. На самом деле нагромождение всех этих «ошибок и заблуждений», уже на стадиях проектирования и строительства обрекавших новейшие русские корабли на состояние «второй свежести» по сравнению с лучшими мировыми образцами, отдает отнюдь не глупостью, а поистине технической гениальностью.

Гениальностью, направленной на разрушение обороноспособности Российской Империи.

Артиллерия — бог войны

Так, рассчитывая лишь на прямое попадание, отказывались от щитов у орудий (чтобы уменьшить размер цели) и тем самым обрекли на уничтожение и орудия, и комендоров, осыпаемых градом осколков снарядов, разрывавшихся даже при ударе о воду{224}. 

Снаряд бронебойный — облегченный