Читать онлайн «В боях за Ельню. Первые шаги к победе». Страница 71

Ракутин поддержал начальника артиллерии генерал-майора Машенина и поручил начальнику штаба армии Кондратьеву подготовить по этому вопросу специальное распоряжение. Его быстро размножили и отправили командирам дивизий. От имени командующего армией им было приказано прекратить использование артиллеристов не по назначению. «С повторением подобных случаев начартдивам немедленно доносить через начальника артиллерии армии», — говорилось в документе (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 5. Л. 117).

Генерал-майор Кондратьев, анализируя потери противника, не мог сосчитать, сколько убито немцев в предыдущих боях. Некоторые полки сообщали, что они уничтожили полтора-два немецких полка, некоторые давали очень скромные цифры. Необходимо было и в этом вопросе наводить порядок. Посоветовавшись с Ракугиным, начальник штаба издал от имени командарма приказание изымать у всех похороненных немецких солдат и офицеров армейские книжки или личные номера и доставлять их в штаб армии. Если подтверждающие документы отсутствуют, то доставлять письма, записные книжки и в крайнем случае сорванные погоны.

Новый заместитель начальника штаба полковник Иванов сразу же занялся организацией доставки маршевых батальонов в части. По его распоряжению командиру 19-й дивизии майору Утвенко из армейского автомобильного батальона было направлено пятьдесят автомашин для перевозки прибывающего в дивизию пополнения. В течение ночи предстояло доставить в расположение дивизии один маршбат, следовавший из Спас-Деменска в пешем порядке, и сразу же выехать на станцию в Спас-Деменск за вторым маршевым батальоном, выделенным дивизии дополнительно.

Планированием своих действий на ближайшее время продолжала заниматься и противостоящая сторона. Гитлер, отклонив предложение командования группы армий «Центр» об ударе на Москву, решил лично встретиться со своими высшими командирами. В числе приглашенных был и Гудериан. По пути в Ставку Гитлера «Вольфшанце» у него состоялась встреча с командующим сухопутными войсками фельдмаршалом фон Браухичем. Последний строго предупредил Гудериана:

— Я запрещаю вам поднимать перед фюрером вопрос о наступлении на Москву. Имеется приказ наступать в южном направлении, и речь может идти только о том, как его выполнить. Дальнейшее обсуждение вопроса является бесполезным.

Браухич, все время поддерживавший командование группы армий «Центр» в устремлениях на Москву, дал Гудериану такой строгий наказ в результате полученного им от Гитлера разноса за то, что он «слишком легко поддается влиянию своих командующих группами армий» (Агрессия и катастрофа. С. 261).

И все же Гудериан на совещании у Гитлера 24 августа нарушил запрет Браухича. Докладывая о состоянии своей танковой группы, ресурсах моторов, снабжении, потерях и сопротивлении русских, он нашел удобный момент, чтобы заявить о своей готовности к походу на Москву. Вышло так, что сам Гитлер подтолкнул его к этой теме. Гудериан, воспряв духом, подошел к карте и положил руку на ельнинскую дугу.

— До сегодняшнего дня я удерживал этот плацдарм против Москвы, — сказал он. — План развертывания и боевые директивы готовы. В группе армий «Центр» везде все готово для марша на Москву… Разрешите нам наступать на Москву, мы ее возьмем.

Гитлер встал, быстрыми шагами подошел к той же карте и положил ладонь на Украину:

— Нам необходим хлеб Украины. Донецкая индустриальная область должна работать для нас. Должен быть перерезан подвоз нефти русским с Кавказа, тогда их военные силы умрут с голоду. Мы должны прежде всего захватить Крым, чтобы устранить этот опаснейший авианосец против румынских нефтяных источников!

Гудериан не осмелился возразить (там же. С. 262, 263).

А на лелеемой им ельнинской дуге жизнь уже шла установившимся чередом. Дальнобойная немецкая артиллерия активизировала свою деятельность на участках 107-й стрелковой и 102-й танковой дивизий. Все части 24-й армии продолжали выполнять задачи, поставленные в директиве штаба: вели артиллерийский огонь по выявленным и предполагаемым целям, засылали к оккупантам своих разведчиков, принимали пополнение.

В ночь на 24-е из подразделений 103-й дивизии к противнику отправилось несколько разведывательно-поисковых партий. Одна из них к утру не возвратилась по непонятным причинам. Возвратившиеся же явились без «языка»: в Ушакове и на подступах к нему немцы не дремали, а если дремали, то по очереди.

Автоколонна, выделенная в распоряжение командира 19-й дивизии, в течение ночи справилась с поставленной задачей. Состояние дорог, по оценке штарма, в эти дни было удовлетворительное, пригодное для передвижения всех родов войск. К тому же и фронтовые водители уже научились ездить в любое время суток. Благодаря им два маршевых батальона, а это две тысячи человек, прибыли в ближайший тыл дивизии, организованно проходило их распределение по стрелковым полкам, а там — по батальонам, ротам, взводам. Все это был народ молодой, энергичный, подававший надежды на то, что в наступлении он проявит хорошие боевые качества. Видно было, что в запасной части их неплохо подготовили и подтянули в строевом отношении.

Части 107-й дивизии с 7 часов 30 минут начали наступление. Весь день они вели упорный бой за те же населенные пункты. 765-му полку Батракова удалось отнять у противника еще несколько подворий в Садках, некрасовский полк занял небольшую высотку у Гурьева, 630-й сражался за Митино. Бой на участке дивизии продолжался и в вечернее время.

Почувствовали себя именинниками санитары и носильщики. Их порадовал сам товарищ Сталин. Его приказ от 23 августа «О порядке представления к правительственной награде военных санитаров и носильщиков за хорошую боевую работу» с неподдельным интересом слушали на коротких собраниях в медсанбатах и других санитарных подразделениях. Документ четко устанавливал, за какие подвиги полагается та или иная награда представителям скромной, но незаменимой в бою профессии — санитарам и носильщикам. Если ты вынес с поля боя 15 раненых с их винтовками или ручными пулеметами — тебя представят к награждению медалью «За боевые заслуги» или «За отвагу», если двадцать пять — к ордену Красной Звезды, сорок — Красного Знамени, восемьдесят — к ордену Ленина.

На собраниях личного состава медицинских рот, полевых госпиталей командиры, разъясняя приказ, приводили примеры решительных и смелых действий санитаров в боевой обстановке.

— Вот взять санитара Суслова, — говорил командир роты Михайлов, — я видел, как под сильным вражеским огнем он вынес раненого лейтенанта и четырех бойцов. А когда из одного обстрелянного врагом окопа донеслись стоны, отважный санитар по-пластунски подполз туда и оказал медицинскую помощь товарищу. Как только огонь стих, он вынес красноармейца на сборный пункт.

Санитары не только перевязывали и выносили раненых, они нередко защищали их с оружием в руках. В сложной ситуации, например, оказался носильщик Гульмирзаев, когда тащил с поля боя сразу двух раненых командиров — политрука Кокина и старшего сержанта Неженко. На него бросились два немецких солдата и попытались взять всех троих в плен. Выстрелом из винтовки Гульмирзаев застрелил одного фашиста, а второй уже был рядом, с ним пришлось драться врукопашную. Несколькими ударами прикладом по голове он свалил и этого. Передохнув, носильщик Гульмирзаев доставил обоих раненых командиров в свою медицинскую роту.

Совершенно в невероятной ситуации однажды оказалась санитарка Зина Пискунова. Она выносила с поля боя красноармейца, получившего тяжелое ранение осколком мины. Половина деревни еще была занята врагом, там шел рукопашный бой. А по освобожденной ее окраине ударила немецкая артиллерия. Чтобы укрыться от разрывов вражеских снарядов, Зина затащила бойца в первый попавшийся полуразрушенный сарай. Не успела она положить раненого, как в другом конце сарая увидела трех немцев. Через щели и пролом в стене они наблюдали за полем боя. Зина не растерялась. Она выхватила из кобуры наган и несколькими выстрелами убила двух немцев. Третий дал очередь из автомата в ее сторону — не попал, а ее последний выстрел оказался удачным: фашист замертво рухнул на соломенную подстилку. Санитарка, переждав несколько времени, потащила бойца на сборный пункт для раненых.

После приказа Жукова, обратившего внимание на непорядки в обустройстве медицинско-санитарных подразделений, многое в них изменилось к лучшему. Вот как, например, по описанию фронтового корреспондента, выглядел стационар одной медицинской роты: «Просторная поляна среди кудрявого леса. Густой кустарник укрывает палатки от фашистской авиации. Внутри их — уютно убранные койки, снаружи дорожки посыпаны желтым песком, на тропинках — соответствующие указатели. Раненые бойцы и командиры окружены здесь вниманием и теплой заботой».