Читать онлайн «Трагедия сорок первого. Документы и размышления». Страница 60

29 июня в 11 часов с остатками матчасти (3 машины Т-34) и отрядом пехоты и конницы подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня… Материальная часть вся оставлена на территории, занятой противником, от Белостока до Слонима. Оставляемая матчасть приводилась в негодность. Материальная часть оставлена по причине отсутствия ГСМ и ремфонда».{250}

Трагическую судьбу 6-го механизированного корпуса испытал и 6-й кавалерийский корпус. С раннего утра 23 июня 36-я кавдивизия начала сосредоточиваться в лесу западнее Крынок для совместного контрудара с 6-м мехкорпусом. В лесном массиве, в двух километрах севернее от Белостока, к 17 часам сконцентрировалась и 6-я кавдивизия.

Поздно вечером 23 июня поступил приказ двигаться далее в направлении Сокулки.

Марш-бросок на 35 км совершили быстро. В 3–5 км южнее и юго-восточнее города заняли оборону. На широком фронте вдоль железной дороги Сокулк — Белосток размещалась 6-я кавдивизия, правее — 36-я. Впереди по р. Лососьне сосредоточивалась 29-я моторизованная дивизия. Здесь же 35-й танковый полк 6-й кавдивизии. Затем в 16 часов 24 июня поступил новый приказ — на выдвижение в направлении Гродно.

Вспоминает бывший начальник штаба 94-го кавалерийского полка майор Гречаниченко: «День 25 июня был для полка, да и для всей 6-й дивизии, самым черным днем. Начиная с рассвета немецкая артиллерия открыла массированный огонь на всю глубину боевого порядка полка. В воздухе на небольшой высоте непрерывно барражировала немецкая авиация. Она наносила бомбовые удары даже по небольшим группам наших войск, а истребители прикрытия гонялись за каждым человеком. Подобного я не видел за четыре года войны.

Уже в первые часы все наше тяжелое вооружение было выведено из строя, радиостанция разбита, связь полностью парализована. Полк нес тяжелые потери, был плотно прижат к земле, лишен возможности вести активно какие-либо активные действия. Погиб командир полка подполковник Н.Г. Петросянц.

Связи со штабом дивизии не было, и где-то в конце дня я на свой страх и риск решил отвести остатки подразделений за линию железной дороги Сокулка-Белосток.

Отход не намного улучшил наше положение. Обстановка продолжала ухудшаться, связь с высшим штабом по-прежнему отсутствовала. Примерно в 21 час у нас появился заместитель командира дивизии подполковник Трембич, тоже разыскивавший штаб дивизии. Он сообщил, что некоторые части отходят на Волковыск за р. Россь. Мне он приказал собирать всех выходящих из боя бойцов и командиров и, если до полуночи не установим связи со штабом дивизии, отходить на Волковыск.

В полночь собралось около 300 человек — нашего и 48-го кавполков… В течение второй половины ночи мы прошли сожженные Крынки и остановились на высотах с перелесками северо-западнее Большой Берестовицы. С рассветом 26 июня возобновила свои боевые действия вражеская авиация. Наши настойчивые поиски штаба дивизии оставались безрезультатными. К нам присоединилось несколько групп отступавших бойцов строительных батальонов, стрелковых и других частей… Как только наступили сумерки, двинулись на рубеж р. Россь, к Волковыску, рассчитывая здесь соединиться со своими… Но и здесь мы не обнаружили каких-либо воинских частей. Мимо сплошным потоком двигались автомашины, трактора, повозки, переполненные народом. Мы пытались остановить военных, ехавших и шедших вместе с беженцами. Но никто ничего не желал слушать. Иногда в ответ на наши требования раздавались выстрелы. Все утверждали, что уже занят Слоним, что впереди высадившиеся немецкие десанты, заслоны прорвавшихся танков, что обороняться здесь не имеет никакого смысла. А 28 июня, как только взошло солнце, вражеская авиация начала повальную обработку берегов Росси и района Волковыска. По существу, в этот день окончательно перестали существовать как воинские формирования соединения и части 10-й армии. Все перемешалось и валом катилось на восток…»

Белорусский писатель А. Карпюк в июне 1941 г. оказался в эпицентре тех событий начала войны; находясь в приграничном районе, он имел возможность воочию увидеть размеры поражения Красной Армии в первые дни войны.

В 1990 г. в газете «Досье» он писал: «В окрестностях моей деревни было три военных аэродрома, каждый из которых вмещал до сотни боевых самолетов. Все до единого они сгорели от бомбежек люфтваффе в первый же час войны. Причем противник сделал это, не потеряв ни одной своей боевой машины. Уже к 6 часам 22 июня эти аэродромы выглядели жутким кладбищем покореженного и оплавленного цветного металла, среди которого в бессилии метался цвет страны — уцелевшие летчики».

Деревня, в которой жил Карпюк, располагалась у шоссе Белосток — Волковыск — Слоним. После первых разгромных ударов с воздуха на шоссе, по его словам, оставались советские танки — «целенькие, покрашенные свежей краской, с исправными моторами, пулеметами и пушками. Немцы, со свойственной им аккуратностью, на их бортах старательно вывели номера. В Белостоке стояла машина с первым номером, а в Волковыске, расположенном от него на расстоянии 90 км, — с пятисотым.

Брошенные были и наши Т-34. Я помню, по крайней мере, пять таких машин. Кажется, и сейчас с точностью до нескольких метров могу показать то место, где они, скособоченные, беспомощно застыли в кюветах. Я забирался к ним вовнутрь. Стенки покрашены были эмалью цвета яичного белка, а вся проводка оплетена густой сеточкой из высококачественной стали, чего не видел я во второй половине войны даже в самолетах.

Повторяю, машин на таком малом отрезке фронта было брошено не менее полутысячи… В наступающих из-под Белостока немецких войсках фон Бока танковых частей было совсем немного….

За исключением восьми самоходок с желтыми крестами на бортах, сгоревших за переправой на Щаре, немцы на направлении Белосток- Волковыск — Слоним не потеряли ни одного танка — во всяком случае никто из местных жителей сожженных танков противника не видел, они возникли разве что в реляциях наших штабов».

Между Белостоком и Слонимом попало в окружение очень много наших солдат и офицеров. Они пытались вести бои. Но бои эти были разрозненными. Ни Маршал Советского Союза Кулик, ни генералы разных уровней типа Болдина, Голубева… даже не пытались объединить усилия войск армий на оборону, на прорыв из окружений. Врагу наносились булавочные уколы, а погибали наши воины десятками тысяч. «Войсковые части, выбитые из своих расположений, бросив пушки, которые зачастую ни разу не выстрелили, и пулеметы, бросились в беспорядочное отступление…»{251}

Из дневника Ф. фон Бока:

«23.06.41 г… Сообщают о многочисленных случаях самоубийства русских офицеров, пытавшихся таким образом избежать плена…

30.06.41 г. Поездка в Белосток, где захвачено много трофеев.

Дорога Белосток — Волковыск представляет собой жуткое зрелище: сплошная разруха. Сотни танков, орудий всех калибров, автомашин разбросаны по обочинам дороги…

Наша авиация недурно поработала по отступающим войскам русских. Им нанесен сокрушительный удар».

…Выполняя приказ командующего 3-й армией, в 10-м часу утра 24 июня с берегов Свислочи перешла в наступление 85-я стрелковая дивизия. «Зачем же сдавали Гродно, если его сегодня нужно взять обратно», — ворчали солдаты. Над колоннами частей дивизии почти непрерывно висели штурмовики и бомбардировщики противника. От их бомб и пулеметного огня полки несли очень большие потери, особенно в орудиях. И все-таки полки вышли на подступы к Гродно и начали наступление, не имея ни авиационной, ни артиллерийской поддержки. Неся большие потери, воины 103-го и 141-го стрелковых полков в результате активных наступательных действий, переходивших часто в рукопашные схватки, выбили немцев из старых Гродненских редутов, из деревни Гнойница. Часть подразделений ворвалась в город.

Бывший командир 57-го танкового полка И.Г. Черепкин в своих воспоминаниях отмечает: «Полку было приказано атаковать в направлении юго-западной окраины Гродно. Атака прошла удачно. Немцы или не успели закрепиться, или просто исключали возможность нашей атаки. Я сам был в атакующих порядках и видел, как под пулеметным огнем и гусеницами наших танков гибли десятки убегавших фашистов. Однако развить этот успех у нас недоставало сил…»

Бывший заместитель командира 204-й моторизованной дивизии 11-го мехкорпуса по политической части Мандрик Г.Я. вспоминает: «24 июня наши позиции периодически бомбила немецкая авиация. Во второй половине дня в тылу 613-го полка противник выбросил парашютный десант в количестве около 150 человек. Он был полностью уничтожен…

612-й полк, взаимодействуя с частями 29-й танковой дивизии, вел наступательный бой в районе деревень Коробчицы, Королино юго-западнее Гродно. В этом бою 3-й батальон полка под командованием майора Бартошевича в рукопашной схватке уничтожил более сотни гитлеровцев, а остальных обратил в бегство. Наши потери были тоже велики, особенно ранеными…»