Читать онлайн «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1915 год. Апогей». Страница 137

Уже на следующий день после высадки, 6 октября 1915 г., ввиду изменившейся после отставки Э. Венизелоса ситуации, Э. Грей рекомендовал английскому командованию быть чрезвычайно острожным в контактах с греческими властями, а ввиду того, что поведение нового правительства этой страны во главе с А. Заимисом было абсолютно непрогнозируемым, – не уходить в глубь Балкан от Салоник10. Русский военный агент в Греции видел ситуацию в другом свете. 2 (15) октября 1915 г. он сообщал о резком усилении влияния Германии и ее союзников: «Растет и симпатия к немцам, ибо здесь преклоняются лишь перед реальной силой… Надо прочно захватить Салоники, и тогда большая часть греческой армии, отрезанная от базы, в руках наших. Захват Салоник – сердца обороны Греции и базы войск пограничного района – уже большая угроза. Если прибавить угрозу блокадой, то Греция всецело в руках наших; это здесь понимают и страшно боятся»11. Эти предложения, в конце концов, были воплощены в жизнь союзниками, но поначалу у них не было единства в понимании как важности Салоник, так и того, что, собственно, они должны там делать. Взгляды британских политиков и военных на этот раз не расходились.

Еще 21 сентября 1915 г. генерал Я. Гамильтон изложил их предельно ясно в своем дневнике: «История не оставляет сомнений по поводу Салоник. Во всех кампаниях, которые велись в этом самом районе, роль, которую играли Салоники, была военно-морской, а не военной. Этому должна была быть веская причина: она была и она все еще существует – это география! Нельзя было ранее и нельзя сейчас провезти какой-либо большой груз через (выделено автором. – А. О.) пару узких расщелин в бездорожном лабиринте гор. Проблема – это повторение афганской дилеммы. Большая армия будет голодать в Нише и на Дунае; маленькая армия будет проглочена противником»12. Всего через три дня после того как Я. Гамильтон сформулировал свое видение положения, М. В. Алексеев сделал запрос о возможной посылке британских войск на помощь сербам. 11 (24) сентября 1915 г. директор канцелярии МИДа М. Ф. Шиллинг доложил о согласии Франции послать для этого 150-тысячную армию. Начальник штаба Ставки интересовался, не мог бы Лондон выделить такое же количество войск на Балканы13.

Ничего подобного там и не собирались делать. На очереди стоял вопрос о прекращении Галлиполийской операции. 17 октября 1915 г. неудавшийся победитель Константинополя Я. Гамильтон отправился в Англию, и командование принял генерал Ч. Монро14. На самом деле англичане вовсе не собирались идти в глубь Балкан, тем более значительными силами.

Еще хуже было положение британских союзников, вместе с которыми они высадились в Греции. Генерал М. Байо, командовавший французской дивизией, прибывшей в Салоники из Дарданелл, получил в течение семи дней несколько противоречивших друг другу приказов: 3 октября 1915 г.

пришел приказ двигаться на Ниш для соединения с сербской армией (главной проблемой виделось определение местонахождения сербской штаб-квартиры и налаживание связи с ней); 7 октября он получил телеграмму, извещавшую о том, что в Сербии нет продовольствия; 8 октября – приказ двигаться на Струмицу (то есть в Сербию), а 10 октября – не переходить сербо-греческую границу15.

Вскоре французские силы в Салониках получили нового командующего – М. Саррайля. Этот 59-летний генерал был на особом счету у президента республики16. В начале войны его 3-я армия имела успех, вслед за которым, впрочем, пришли потери без соответствующих достижений. А. Мильеран еще 22 июля 1915 г. вызвал его из Вердена и поручил разрабатывать план будущих операций в районе Проливов. 11 августа генерал представил Р. Пуанкаре альтернативные варианты направлений возможного удара: «высадку десанта в Адрамите, операцию в районах Чанака, Чардака или Бруссы, высадку в Смирне или Александретте и, наконец, интервенцию в Сербии после занятия Салоник». И далее президент Франции добавил: «Кажется, он предпочитает эту последнюю операцию». Такой выбор отнюдь не удивителен, так как в это же время французские военные атташе в Сербии и Черногории и бывший военный атташе в Турции, изучив вопрос об экспедиции на Балканы, сочли ее вполне возможной, отметив, правда, что пути сообщения между Салониками и Россией, проходящие через территорию Сербии и Румынии, нуждаются в ремонте17.

Немалое значение для судеб Салоникского фронта имел и тот факт, что французское правительство видело особый смысл в назначении М. Саррай-ля. По мнению посла Великобритании во Франции, это прежде всего был способ удалить с главного фронта неугодного генерала, которого подозревали в симпатиях к радикалам-социалистам и даже масонам18. Следует отметить, что радикальные социалисты на выборах 1914 г. получили в Палате представителей 136 мест. Это была самая многочисленная партия французского парламента, хотя она и не являлась большинством, однако правительство не могло не считаться с ней. Лидеры партии не скрывали своих симпатий к М. Саррайлю19. В близости к масонам генерала подозревали французские военные и особенно те, кто выдвинулся в первые два года войны: Н. де Кастельно, Л. д’Эспере, Ф. Фош, Ф. де Лангль де Кари и другие – все это были люди, которых до войны не очень жаловал политический режим Третьей республики, так как они имели репутацию клерикалов и консерваторов20.

«Для военной клики, – отмечал Д. Ллойд-Джордж, – он был политическим генералом, что попросту означало, что руководящие политические деятели Франции относятся к Саррайлю с доверием. Лучше быть «другом мытарей и грешником», чем другом политиков. Для французского Генерального штаба Саррайль был поэтому более опасным врагом, чем сам фон Клюк. Генерал, который не пользуется симпатиями Генерального штаба, имеет меньше шансов на успех, чем политик, которого не любят партийные руководители. Последний может апеллировать к народу и тем самым занять такое угрожающее положение в партии, что лучше будет успокоить его, выдвинув на лучший пост. Но для солдата обратиться к какому-либо гражданскому судилищу, подвергая сомнению стратегический план или компетентность своих начальников, является само по себе таким прегрешением против профессиональной этики, которое делает его отщепенцем»21.

Впрочем, М. Саррайль прослыл отщепенцем еще до своего нового назначения. В 1900 г. премьер-министр Франции П. Вальдек-Руссо отправил в отставку военного министра генерала маркиза Г де Галифе – убежденного сторонника виновности капитана А. Дрейфуса и реакционера. Генерал начал службу во французской армии с 1848 г. и принимал участие во всех войнах Франции от Алжира до Мексики. Именно атака его кавалерийской бригады под Седаном вызвала восхищение Вильгельма I, именно он беспощадно подавлял сопротивление парижских коммунаров. Г де Галифе имел все степени ордена Почетного легиона и пользовался огромным авторитетом в армии. На его пост был назначен твердый республиканец Луи Андрэ, который привел в министерство своих сторонников, в том числе и майора М. Саррайля. В 1904 г. разразился грандиозный скандал: выяснилось, что через местные масонские организации Л. Андрэ и его сотрудники собирали информацию на офицеров и генералов французской армии. Тех из них, кого обвиняли в приверженности (и даже принадлежности!) к церкви и консервативным убеждениям (как правило, это были представители дворянских фамилий), обходили при чинопроизводстве22. Хотя биограф М. Саррайля утверждает, что он не участвовал в этой грязной истории, его современники твердо придерживались другого мнения23.

Выдвинувшиеся на поле боя генералы ненавидели и презирали М. Саррайля, но они не могли претендовать на пост главнокомандующего, так как не пользовались поддержкой парламентариев. Другое дело – М. Саррайль, в штаб армии которого после первых успехов зачастили политики24. Он мог угрожать положению Ж. Жоффра, и тот понимал это. Поэтому французский главнокомандующий и настоял на отзыве этого человека с фронта, в разговоре с президентом республики в открытую назвав его «мятежным генералом»25. Есть еще одно объяснение, почему Р. Пуанкаре согласился с предложением Ж. Жоффра: М. Саррайль был единственным «левым» генералом французской армии, и республиканцы хотели сохранить его для послевоенного периода, так как в это время они ожидали роста легитимистских и антиреспубликанских настроений. Эта версия была весьма распространена на Салоникском фронте26.

Триумф М. Саррайля на Балканах не мог ожидаться французским генералитетом с восторгом. Это во многом объясняет постоянные отказы Ж. Жоффра на просьбы о резервах и снарядах, которые присылал потом М. Саррайль. Представляется, что и сам он предчувствовал это и под всякими предлогами старался оттянуть свой отъезд на Балканы. Он говорил: «Моя карьера закончена. Мне дадут отставку, я знаю это. Но я отказываюсь отправиться на Дарданеллы. Меня унизили, начали с того, что сняли меня с поста командующего армией. В этих условиях я не могу принять никакого другого назначения»27. Позже ему пришлось согласиться с отправкой на восток, но уже в Салоники. 7 октября 1915 г. генерал вместе с передовыми частями 57-й дивизии отплыл из Тулона, а в Салоники они прибыли через шесть дней28. В городе в это время скопилось значительное количество врачей, медсестер, тыловых госпитальных служб, которые были отрезаны от пункта своего назначения – Сербии внезапным ударом Болгарии. Железная, да и другие дороги были небезопасны – на них действовали отряды комитаджей29.