Читать онлайн «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1915 год. Апогей». Страница 136

Тем временем к Куту подтягивались турецкие подкрепления, группу войск, действовавшую против британцев, возглавил мушир К. фон дер Гольц. 21 ноября 1915 г. турки перешли в контрнаступление и через два дня заставили англичан начать отход от Ктесифона8. Отступление проходило в весьма тяжелых условиях, в результате войска Ч. Таунсхенда потеряли свыше 5400 человек убитыми и ранеными, сумев тем не менее вынести всех своих раненых и даже привести 1600 турецких пленных9. К 7 декабря К. фон дер Гольцу удалось окружить, а затем и блокировать англичан в Кут-эль-Амаре под Багдадом10.

Удачнее проходили действия корпуса Н. Н. Баратова в Персии. После начала его движения главный центр прогерманской пропаганды переместился в Кум, куда, в частности, бежали из Тегерана и 30 депутатов меджлиса, придерживавшихся германо-турецкой ориентации11. Русским войскам противостояли отряды жандармов, бежавшие из России военнопленные, племенная конница, сражавшаяся за деньги, – бахтиары, луры, курды, шахсеваны и просто разбойники всех мастей. Серьезного сопротивления они не оказывали, и обычно при первых же признаках неудачи эти отряды разбегались12. 25 ноября (8 декабря) 1915 г. русские войска сбили такой отряд, состоявший приблизительно из 500 жандармов и 1200 всадников, с Султан-Булахского перевала, находившегося на 106-й версте от Казвина и на 100-й версте от Хамадана. И тут же из Хамадана бежали около 6 тыс. жандармов. Город был ограблен. Уходя, отряды захватили с собой казну отделения Шахиншахского банка и заложников, включая местного губернатора. Русские войска вошли в Хамадан без боя13.

Попытки германского и австрийского консулов организовать сопротивление и нанести контрудар по коммуникациям между Тегераном и Хамаданом были сорваны. Отряд Н. Н. Баратова двинулся на Кум, который также был взят без боя. При вхождении в этот город генерал проявил подчеркнутое уважение к святыням шиитов, даже постойные квартиры для размещения войск было предложено выделить местному губернатору, что он и сделал после совещания с духовенством14. Падение Кума оказало серьезное впечатление на всю страну, и германофилы попытались организовать столкновение в ее столице. Молодой, неопытный и не обладавший реальной властью шах Ахмад фактически оказался заложником в их руках и был вынужден отправиться вместе с ними в небольшое селение в нескольких километрах от Тегерана.

6-7 (19–20) декабря столкновения между жандармами и казаками произошли под Тегераном, но серьезных боев здесь не было. Тем не менее шах предпочел вернуться в оставленную им столицу. Русские войска временно вошли в Тегеран, а германский посол, его окружение и сторонники германотурецкой ориентации бежали в Исфаган. Здесь началась активная работа по подготовке обороны города, который надеялись превратить в оплот борьбы с силами Антанты. Немцам даже удалось организовать здесь работу небольшого патронного завода15. К концу декабря 1915 г. значительная часть Персии была поставлена под контроль16. Попытки германо-турецкой агентуры организовать партизанское движение в тылу русских войск, в провинции Гилян, в районе порта Решт также не увенчались успехом. Восставшее племя дженгелойцев было разбито, и порядок на коммуникациях

восстановлен17. Планы центральных держав по вовлечению Персии в войну на своей стороне были сорваны, но их усилия все же не прошли бесследно. Командованию Кавказской армии пришлось выделять силы для совместной с англичанами блокады персидско-афганской границы. В результате линия Кавказского фронта растянулась с 600 до 1000 верст, что привело к распылению и без того незначительных русских частей и резко усложнило проблему их снабжения18.

В середине осени 1915 г. положение Сербии было уже близким к катастрофе. 17 октября Р. Путник обратился к М. В. Алексееву с призывом о помощи. По его мнению, возможный прорыв болгар в долину Моравы ставил сербскую армию в безвыходное положение1. Затянувшееся обсуждение возможных способов оказания помощи сербскому союзнику уже лишало смысла эти меры, а отрицательное отношение к ним военных руководителей Англии, Франции и Италии превращало разгром Сербии в неизбежность. Время для оказания помощи Сербии было уже безвозвратно упущено. Начиналась «сербская Голгофа».

Тем временем франко-английское наступление в Шампани выдыхалось, а силы для активизации русского фронта в Буковине еще надо было собрать. Единственной армией, которая попыталась перейти в этот момент в наступление, была итальянская. 18 октября по фронту от нижнего течения Изонцо до моря началась бомбардировка, а затем и атаки пехоты. Но надежды итальянского командования исправить положение фронтовой линии, воспользовавшись тем, что ударные силы противника прикованы к сербскому направлению, были разрушены несокрушимой обороной венгерских и немецких частей2. Объективности ради необходимо отметить, что оборона эта была облегчена позиционными особенностями – горной грядой и множеством водных препятствий.

В Салониках, откуда сербы также ждали помощи, у англо-французских войск с самого начала возникли многочисленные проблемы. Город еще недавно оспаривали войска бывших союзников по Балканским войнам, старые страхи не могли быстро забыться. Здесь было немало как симпатизировавших Германии и ее союзникам, так и тех, кто опасался их. Еще в октябре 1913 г. греческое население больше всего боялось болгар, сумевших войти в Салоники во время Первой Балканской войны3. Турецкий 8-й корпус, стоявший в Салониках, капитулировал перед греками в ночь с 26 на 27 октября (с 9 на 10 ноября) 1912 г., и греческие войска вошли в город утром 27 октября (10 ноября). Болгары смогли сделать это лишь вечером того же дня. На следующий день в город прибыли королевичи Кирилл и Борис4. Значительный отряд болгарской пехоты оставался здесь более двух недель, после чего был перевезен на греческих транспортах в Дедеагач для усиления войск, действовавших против турок. Соседствование солдат двух еще союзных армий послужило причиной многочисленных конфликтов5.

Спор о принадлежности Салоник привел к тому, что в нем остался небольшой болгарский отряд майора В. Лазарова, входивший в дивизию генерал-майора Х. Хесапчиева. По нему в начале Второй Балканской войны и был нанесен удар греческого гарнизона. Стены Салоник долго были покрыты лубками, воспевающими подвиги греческой армии в войне с болгарами, а часть домов, занятых когда-то болгарскими солдатами, осенью 1913 г. еще носила следы винтовочной, пулеметной и артиллерийской стрельбы. Болгарские жители вынуждены были покинуть город. Греческие власти фактически организовали резню и военнопленных, и гражданского болгарского населения6. Созданная импровизационным образом новая 2-я болгарская армия должна была обеспечить тыл войск, действовавших против сербов. Она состояла из 30–35 тыс. человек, из них около 15 тыс. были македонскими крестьянами старших возрастов, которые, по словам одного из офицеров штаба армии, «криво-лево обучены за один-два месяца». Ни прикрыть фронт длиной около 200 км, ни остановить наступление 120 тыс. греков они в 1913 г. не смогли7.

Неудивительно, что в 1915 г. у офицеров проигравшей за два года перед этим армии могли возникнуть реваншистские настроения. Болгарское наступление в случае успеха не могло не вызвать опасений греческого правительства. «Отношения Болгарии и Греции никогда не были дружественными, – констатировал еще до начала Первой Балканской войны русский поверенный в делах в Софии князь Л. В. Урусов. – Схизма, наложенная на болгарскую церковь Вселенской Патриархией, взаимно истребляющая вражда болгар и греков в Македонии, греческий погром, со стихийной силой пронесшийся по Болгарии в 1906 году, на долгое время отдалили возможность политического соглашения между Болгарией и Грецией, хотя уже с 1891 года афинский кабинет пытался работать в этом направлении»8. Но после 1913 г. в Афинах уже никто не помышлял об этом, опасаясь возможного реванша со стороны Софии. Однако боялись там не только соседей. Прежде всего, пока еще занимавший пост премьер-министра Греции Э. Венизелос соглашался лишь на проход союзных войск через Салоники и территорию Греции, но вовсе не был в восторге от того, что англичане и французы действовали в его стране, по словам Э. Грея, «так, если бы это место принадлежало нам»9.

Уже на следующий день после высадки, 6 октября 1915 г., ввиду изменившейся после отставки Э. Венизелоса ситуации, Э. Грей рекомендовал английскому командованию быть чрезвычайно острожным в контактах с греческими властями, а ввиду того, что поведение нового правительства этой страны во главе с А. Заимисом было абсолютно непрогнозируемым, – не уходить в глубь Балкан от Салоник10. Русский военный агент в Греции видел ситуацию в другом свете. 2 (15) октября 1915 г. он сообщал о резком усилении влияния Германии и ее союзников: «Растет и симпатия к немцам, ибо здесь преклоняются лишь перед реальной силой… Надо прочно захватить Салоники, и тогда большая часть греческой армии, отрезанная от базы, в руках наших. Захват Салоник – сердца обороны Греции и базы войск пограничного района – уже большая угроза. Если прибавить угрозу блокадой, то Греция всецело в руках наших; это здесь понимают и страшно боятся»11. Эти предложения, в конце концов, были воплощены в жизнь союзниками, но поначалу у них не было единства в понимании как важности Салоник, так и того, что, собственно, они должны там делать. Взгляды британских политиков и военных на этот раз не расходились.