Читать онлайн «Битвы за Кавказ. История войн на турецко-кавказском фронте. 1828–1921». Страница 115

Армяне, которые воевали за Баку в большем числе, чем все другие, на самом деле меньше всего думали о судьбе нефтяных промыслов.

В Баку армяне столкнулись с огромной проблемой, которая не давала им спокойно жить и в небольших городках Турецкой и Русской Армении: как защитить армянское мирное население от резни, выселения или даже полного уничтожения. Эта проблема существовала и в небольших городках Восточного Закавказья, где армяне жили в опасной близости к своим вековым соседям и врагам – мусульманским татарам. Шемаха, Шуша, Нуха и другие древние города в бассейне Куры видели много этапов борьбы между двумя этими народами. Армяне очень рано начали создавать свои «национальные» батальоны в этих местах, а также в Казахе около станции Акстафа, на жизненно важной для Турции линии коммуникаций между Дилижаном и Ганьей.

В Баку ситуация поначалу казалась благоприятной для армян. С января по март 1918 г. в городе скопилось несколько тысяч солдат армянского происхождения, демобилизованных с Русского фронта. Эти войска, среди которых было несколько десятков офицеров и которые не могли уехать в свои родные места, готовы были, казалось, стать идеальным материалом для создания Армянского национального корпуса. Полковник Багратуни, находясь под покровительством Национального комитета и не встречая противодействия со стороны Совета солдатских и матросских депутатов, начал работу по организации своих соотечественников. Националистические и красные элементы в равной степени осознавали угрозу со стороны татарского населения, и их сотрудничеству способствовал тот факт, что Степан Шаумян, вождь красных в Баку, один из выдающихся лидеров революционного движения в России, был армянином по национальности. Тем не менее, когда татарские добровольцы двинулись по железной дороге на Баку, формирование Бакинского войска еще не завершилось. В апреле татары были остановлены на станции Хаджикабул, в 120 км от города, партизанами Амазаспа, ветеранами горных сражений в районе озера Ван в 1914–1916 гг.

Британцы, по мнению армян, были единственной силой, которая могла их спасти. Весной и летом 1917 г. англичане продолжали верить обещаниям русского командования на Кавказе, а положение на фронте в Армении и в Северной Персии сохраняло если не по существу, то хотя бы с виду впечатление нормального. Даже в сентябре и октябре войска Баратова все еще контролировали район между Керман-шахом и Каспийским морем, а VII Кавказский корпус занимал территорию между Тебризом и Урмией. Только после Октябрьской революции и начала переговоров о мире в Бресте британцы задумались о политическом и военном будущем региона, который лежал между Черным и Каспийским морями. Идея самоопределения была в ту пору в большой моде. Мало кто сомневался, что в недалеком будущем Австро-Венгерская и Османская империи, как и Российская, развалятся, а гибель империи Романовых создала для малых народов, лишившихся объединяющего центра, множество возможностей для развития своей государственности. Британские действия на Кавказе отвечали стратегическим требованиям ситуации на Ближнем Востоке и позволяли им быстро реагировать на центробежные явления, которые породили сначала Закавказскую Федерацию, а через несколько месяцев – и независимые республики Грузии, Армении и Азербайджана. Переговоры о мире, которые вело в Брест-Литовске советское правительство, сильно раздражали западные страны, и отказ Закавказской Федерации послать своих делегатов в Брест-Литовск, естественно, привлек внимание этих стран и обеспечил поддержку этой федерации. Британия, как и русская штаб-квартира на Кавказском фронте, придерживались чересчур оптимистичных взглядов. Они полагали, что с помощью вооруженных сил, созданных в Армении и Грузии, можно будет удержать завоеванные за последние три года территории. Британия, в этой связи, возлагала определенные надежды на многочисленные отряды, набранные из армянских и ассирийских (несторианских) беженцев, которые готовы были дать отпор туркам в районе озера Ван.

В начале января в Багдаде был разработан план «Данстерфорс»[333] (его автором стал генерал-майор Индийской армии Данстервиль). Сначала предполагалось, что Данстервиль с большим числом офицеров и сержантов, получив большую сумму денег, пересечет Персию, высадится на берегу Каспийского моря и установит прямой контакт с закавказскими властями в Баку и Тифлисе. Предполагалось, что грузины и армяне при финансовой поддержке Британии, а также при участии кадровых военных смогут выдержать турецкий удар, направленный на Баку, а азербайджанских татар удастся удержать от участия в войне на стороне турок. Но, как ни странно, в северные районы Персии для поддержки операции Данстервиля не было переброшено крупных британских сил – видимо, из-за трудностей в организации передвижения больших войсковых соединений на Иранском плато, да еще в зимних условиях.

Несмотря на энергичные действия, Данстервиль к 17 февраля смог добраться лишь до Энзели, и то еще только потому, что непрерывный поток демобилизованных русских солдат, возвращавшихся домой, прикрыл его от войск тюркофила Кучик-хана, удерживавшего с помощью банд Джангали перевал Манджил, по которому проходила дорога из Кизвина в Энзели. Однако Данстервиль явился слишком поздно: Энзели находился уже в руках красных, которые в тот момент были в основном заинтересованы в заключении Брестского мира. Они отказались пропустить британскую экспедицию дальше, и Данстервиль с трудом сумел избежать засады, которую устроил ему Джангали на обратном пути в Хамадан. В Хамадане Данстервиль, обнаружив, что ситуация ухудшается с каждым днем, а остатки корпуса Баратова не могут обеспечить даже своей безопасности, начал готовиться к оккупации британскими войсками Северной Персии. Ему удалось привлечь на службу добровольческий партизанский отряд Бичеракова, который в предшествующем году отлично проявил себя во время наступления в Ираке. Таким образом, к двум сотням британских офицеров и военным других званий, прибывшим в Керманшах в конце мая, добавилось 1200 закаленных в боях казаков. Обе эти группы представляли собой единственную силу, которой располагал британский генерал. В июне начали прибывать серьезные подкрепления: 14-й полк гусар, батальон британской пехоты и еще один батальон, состоявший из гуркхов (индийских бойцов), а также одна батарея, четыре броневика и пять сотен грузовиков. Однако в июне наступление турецких дивизий на Тебриз и Урмию было уже в самом разгаре, а 1 июля стало известно, что «исламская армия» двинулась на Баку.

Развитие событий на Кавказе вовсе не отвечало надеждам британцев на то, что народы Закавказья будут продолжать войну с турками, на которых основывалась первоначальная идея «Данстерфорса». Грузины переметнулись на сторону немцев, а борьба армян с турками не принесла им победы. Когда немцы заняли Тифлис, а турки – Александрополь, стало ясно, что и те и другие, а может, и все вместе не будут терять времени и двинутся на Баку. Данстервиль получил приказ помочь защитникам Баку – кем бы они ни оказались – любым возможным способом. Не ожидая подкреплений, которые должны были прибыть в течение июня, Данстервиль создал в Казвине свою ставку. Он решил пробиться через страну Джангали и дойти до Энзели. С казаками Бичеракова, их четырьмя орудиями на конной тяге, одним эскадроном гусар и несколькими бронеавтомобилями Данстервиль 8 июня[334] рассеял три или четыре тысячи нерегулярных бойцов, которых поставил на его пути Кучик-хан, и через несколько дней вошел в Энзели.

В течение июля прибытие подкреплений позволило Данстервилю создать гарнизон в Реште и обеспечить охрану дороги из Казвина в Энзели, а его патрули несли службу на дорогах Казвин – Биджар и Казвин – Тебриз. К счастью для британцев, турки (которые находились уже в Тебризе) не предпринимали активных действий.

В Энзели Данстервиль обнаружил, что политика красных сильно изменилась по сравнению с февралем; однако для немедленного наступления со стороны Каспия у британского командования не было никаких дополнительных войск, кроме казаков Бичеракова. Было решено, что Бичераков будет временно тактически сотрудничать с красными: они должны были помочь в транспортировке казаков морем в Баку. Казачий вождь между тем планировал высадиться не в Баку, а в Альяте, примерно в 65 км к югу от города, где железная дорога, идущая от станции Ганья, проходит по берегу моря и резко поворачивает на север, к нефтяной столице. Бичераков хотел сохранить независимость от многочисленных конфликтующих между собой политических фракций в Баку; одновременно он собирался, совершив смелый рейд вдоль линии железной дороги, достичь очень важного моста через Куру в Эвлахе и уничтожить его, серьезно затормозив тем самым наступление мощных турецких сил на Баку. Таким образом, отчаянный авантюрист и талантливый командир, Бичераков преследовал две цели: добиться транспортировки его людей на родину путем участия в борьбе с турками и при этом сделать так, чтобы они оказались как можно ближе к родному дому на Тереке и Кубани.