Читать онлайн «Сочинения». Страница 278

Теккерей очень рано проникся скептическим отношением ко многому, что его окружало. Впитав высокие идеалы гуманности, он смолоду мог видеть, что им нет места в буржуазной действительности. Общество жило внешне деятельно и даже бурно, но за шумом и сутолокой скрывалась пустота. Люди посвящали жизнь бесплодным стремлениям. И Теккерей проникся убеждением в правоте библейского мудреца Екклесиаста, утверждавшего, что все в мире – «суета сует и всяческая суета».

В романе нет никого, кто достиг бы подлинного счастья. Эмилия впустую отдала лучшие силы души человеку, не стоившему того, Доббин получил в конце концов то, чего жаждал всю жизнь, – Эмилия стала его женой, – но уже тогда, когда она сама душевно увяла, да и он приутомился от жизни. Даже те, кто с энергией и настойчивостью добивался богатства, удовольствий, успеха, тоже, в сущности, ничего не добиваются. Всякая удача героев Теккерея относительна и часто похожа на поражение, не говоря уже о том, что мало кому вообще сужден успех. Удача не равнозначна счастью, то есть духовному удовлетворению. Что же касается Бекки, то она, пожалуй, более других может служить примером тщеты усилий, потраченных на достижение материального благополучия. Истинного счастья она ни разу в жизни не испытала, хотя внешних успехов подчас добивалась.

Никто на этой ярмарке житейской суеты не может похвалиться, что счастлив. К уже существующим вариантам названия романа, которыми можно передать его глубочайший смысл, можно добавить еще одно: «Ярмарка тщеты», ибо мысль о тщетности стремлений к счастью и удаче в мире, каков он есть, пронизывает книгу в не меньшей степени, чем осмеяние тщеславия и скептическая усмешка над житейской суетой и суетностью.

Теккерей, видевший жизнь именно так, не был и не стал циником, хотя его в этом обвиняли, упрекая за то, что он не вывел ни одного безусловно положительного персонажа. Сатириков часто упрекали в этом, забывая, что самый смех может таить в себе доброе начало. И если смех Теккерея был горек, а взгляд на жизнь говорил о безысходности ее противоречий, то причина была в том, что писатель не видел общественных и социальных перспектив, могущих изменить положение. В «Книге снобов» Теккерей еще возлагал надежды на политические перемены как средство преобразования жизни; в «Ярмарке тщеславия» на это нет и намека. Вспомним, что Теккерей заканчивал роман в месяцы, когда пошла на убыль волна чартистского движения, а во Франции буржуазия украла у народа плоды его победы. Вес стало возвращаться «на круги свои», как говорил Екклесиаст, и Теккерей, как художник, чуткий к переменам в обществе, почувствовал, что ему, его поколению и даже ближайшим потомкам на благоприятные перемены рассчитывать не приходится. Исторически он оказался прав. От этой правоты ему и было горько.

Одновременное сочетание скепсиса и гуманности, присущее Теккерею, обусловило тон повествования в «Ярмарке тщеславия». Рассказ ведется якобы от имени некоего кукольника, который не только знает, что и как делают его куклы, но высказывает свои соображения о них. Конечно, было бы неверно полностью отождествить кукольника с самим Теккереем. Он тоже художественный образ, но образ, несомненно, более близкий автору, чем «куклы», которых он водит на ниточке. Во всяком случае, он не только рассказчик, но и комментатор, своеобразно толкующий все, что происходит с персонажами. Заметим, что его тон никогда не бывает раздраженным или гневным. Он смотрит на происходящее иронически, насмешливо, и если выражает свое отношение к отдельным персонажам, то по большей части доброжелательно, впрочем, почти всегда при этом посмеиваясь. Вот тут-то от читателя требуется особая внимательность. Нашего рассказчика опасно понимать буквально. Особенно когда он кого-нибудь хвалит. Если не почувствовать при этом его иронии, можно ошибиться.

Приведенное выше суждение кукольника, когда он вроде бы поддержал Бекки, может служить образцом теккереевского комментария к речам и действиям его персонажей. Так, кукольник Теккерея словно бы согласен с Бекки, когда она утверждала, что с пятью тысячами годового дохода нетрудно быть честным, но мы поторопимся, решив, будто он полностью на ее стороне. Да, в падении Бекки, в ее пороках виновно социальное неравенство. Но будь она больше чем куклой на этом базаре житейской суеты, разве не нашла бы она другого выхода? Разве в бесчестном обществе обязательно надо быть бесчестным?

Вот мысль, которую Теккерей недоговорил, утаил от читателя. Теккерей часто лукавит со своими героями, хваля или оправдывая их, но едва ли не больше лукавит он с читателем, который не обинуясь принимает на веру такую похвалу действующему лицу. Здесь уже Теккерей как бы проверяет нравственный уровень читателя: как он, собеседник автора, расценит происходящее – хватит ли у него нравственного сознания верно оценить сказанное и сделанное персонажами «ярмарки».

В этом отношении между Теккереем и Диккенсом тоже немалое различие. Диккенс впрямую взывает к добрым чувствам читателя, исходя из предпосылки, что читатель придерживается морального взгляда на вещи. Теккерей отнюдь не уверен в этом, он проверяет, в самом ли деле читатель отдает себе отчет в том, насколько нравственно или, скорее, безнравственно поведение персонажей романа, способен ли он познать истинный смысл этого балагана, похожего на жизнь, или жизни, похожей на балаган!

Действие строится вокруг простейших и обычных житейских событий. В романе нет «приключений», хотя случайности бывают. Вспомним, что Теккерей писал свою книгу, когда еще в полной силе было представление о том, будто роман обязательно должен содержать приключения. Диккенс, при всем его реализме в изображении социальных явлений, еще подчинялся этому правилу. Теккерей отверг его. Он ввел в литературу жизнь, как она есть, не стал придумывать приключения, и оказалось, что в повседневной жизни интересного не меньше, если не больше, чем в сюжетах авантюрных.

Теккерей нанес сокрушительный удар по еще живым тогда традициям романтической идеализации и поставил искусстве повествования на почву реальной и повседневной действительности. Даже реализм первой половины XIX века имел несколько романтическую окраску. С середины XIX века, и именно с «Ярмарки тщеславия», появляется реализм нового типа, решительно порывающий с романтикой. Во Франции несколько позже, но с большим европейским резонансом, то же самое сделал Флобер своим романом «Госпожа Бовари». Таким образом, «Ярмарка тщеславия» не только интересный роман, но и значительное явление европейский литературы. Эта книга открыла новую фазу в развитии реализма XIX века.

Чизикская аллея. – Чизик – в то время лондонский пригород с большим парком.

…хэммерсмитская Семирамида… – Хэммерсмит – лондонский пригород, расположенный рядом с Чизиком; Семирамида – легендарная царица Ассирии, которой предания приписывают необыкновенный ум и энергию.

Доктор Джонсон Сэмюел (1709–1784) – поэт и историк литературы, был непререкаемым авторитетом в области литературных вкусов Англии второй половины XVIII в. Прославился капитальным «Словарем английского языка».

Миссис Шапон (1727–1801) – английская писательница, автор книги «Об образовании ума», предназначенной для воспитания девиц в духе буржуазных добродетелей.

Сохо – район Лондона, где селилось много иностранцев.

Лоренс Томас (1769–1830) – английский придворный художник-портретист.

Уэст Бенджамин (1738–1820) – художник, один из основателей Королевской академии художеств, с 1792 г. – ее президент.

Набоб – первоначально титул правителей провинций в империи Великих Моголов. Потом так стали называть богатых индийцев и разбогатевших в Индии европейцев.

Биллингсгетский рынок – рыбный рынок в Лондоне. Стр. 29. «Синяя Борода» – опера французского композитора Гретри (1741–1813).

Великий Могол – титул властителя империи Великих Моголов – феодальной деспотии, существовавшей в Индии с XVI по XVIII в.

Ост-Индская компания – частная акционерная компания, основанная в Англии в начале XVII в. для торговли с Индией и Индонезией. Превратившись «из торговой державы в державу военную и территориальную» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2-е, т. 9, с. 152), Ост-Индская компания стала одним из средств колониального порабощения. В 1858 г. была ликвидирована, а Индия официально сделалась колонией Англии.

Коллектор – здесь: чиновник Ост-Индской компании, собиравший налоги с местного населения и выполнявший также некоторые административные обязанности.

Парк. – Здесь и дальше имеется в виду Хайд-парк, самый большой и старинный парк в Лондоне.

Браммел – известный щеголь начала XIX в., друг принца-регента (будущего Георга IV), законодатель мод и «изящных вкусов» великосветской Англии.

Сикоракса и Калибан – персонажи драмы Шекспира «Буря». Сикоракса – старая колдунья, мать дикаря и урода Калибана.