Читать онлайн «Рассказы о Бааль-Шем-Тове». Страница 71

Вслед за Перецем явился Миха-Йосеф Бердичевский[341] с хасидским рассказом… Когда Бердичевский опубликовал свой рассказ Арбаа авот (в третьем сборнике «Занимательных книжек», издававшихся Ицхаком Ференхофом в Бучаче), посвященный четырем цадикам: рабби Леви-Ицхаку из Бердичева, рабби Исраэлю из Ружина, рабби Рефаэлю из Бершади (а кто был четвертый, я не помню), то издатель был вынужден извиниться в ежемесячнике Ѓa-магид[342], выразив сожаление, что доставил этим рассказом огорчение множеству евреев. Однажды в чортковском клойзе нашли у меня ту книжку, в которой был напечатан этот рассказ, и бросили ее в печку на сожжение.

Раз уж я коснулся хасидских сказаний, то скажу о них кое-что. Если у истории есть первоисточник, то и читайте его, а не литературные обработки. Если же нет первоисточника и история написана поэтом, то и относиться к ней следует как к поэзии, а ежели написана она просто сочинителем, то отведите глаза свои от нее. Не умея сочинить рассказ, он пытается опереться на хасидские или народные сказания.

Также и первые рассказы Бубера требуют критического к себе отношения. Есть среди них такие, что навеяны временем, и такие, что проникнуты духом чужого народа. Такими ветрами не веет от крыльев херувимов. Однако велики достоинства последних замечательных коротких рассказов Бубера, являющих собой образец для всех, кто пишет короткие хасидские рассказы. Все они были написаны благодаря Буберу, знали ли об этом их авторы или не знали. Странно это, у многих авторов хасидизмом проникнут весь дом, но покуда не пришел Бубер, они и не знали, что это такое у них.

Рабби Симха-Буним из Пшисхи рассказывал (рассказ приводится в сборнике Элеф лайла ве-лайла, первоисточник же значительно древнее), что рабби Айзик бен Йехиэль нашел клад и построил великолепную синагогу. Как же он достиг сего? Однажды ночью приснилось ему, что в некоем месте за городом в земле зарыт клад. После того как сон сей снился ему много ночей подряд, отправился он в то место и стал копать. Шел мимо один иноверец и сказал ему: «Что ты делаешь здесь во тьме глухой ночью?» Испугался рабби Айзик бен Йехиэль, как бы тот не заподозрил его в колдовстве. Встал и рассказал тому. Посмеялся тот гой над ним, говоря: «Как же можешь ты, еврей, верить снам? Мне вот тоже снилось, что если я покопаюсь в печи в доме еврея Айзика Йехиэлева сына, то найду клад. Но разве из-за снов я стану лишать себя сна хоть на одну ночь?» Услышал сие рабби Айзик бен Йехиэль, и вернулся домой, и раскопал под печью своей, и нашел там большой клад, и посвятил его Небесам, и построил великолепную синагогу, названную его именем.

Ради чего я привел сей рассказ? Как аллегорию всех тех, кто благодаря Буберу стал копать у себя дома. Жаль мне их, ибо не удостоились того, чего удостоился Бубер.

Вернемся к жемчужине и мусору. Не всем пришлось по душе, когда Бубер поднял жемчужину из мусора. Были такие, кто смежили очи, лишь бы не видеть жемчужину, и такие, что в душе своей верили, что жемчужина по-прежнему ждет их.

Не касаясь первых, скажу несколько слов о последних. Склонившись к земле, чтобы поднять с нее жемчужину, нашли они мусор, жемчужину же не нашли, ибо Бубер упредил их. Из зависти или по глупости, а может, в силу неимоверной наивности говорили они: «Вот, мы нашли ее, ведь вот она – в руках у нас». Было дело с одним человеком, который похвалялся передо мной, что есть у него много-много хасидских рассказов, и поскольку был он из хасидов, я пошел к нему, думая: «А вдруг правда?» И что нашел у него? Замену названий и измененные версии рассказов, лучшие из которых были написаны Бубером отличным стилем, с какой стороны ни гляди.

Я немного углубился в эту тему из-за урока, что в этой сказке. Есть люди, которые, прочитав красивый рассказ, думают, что и они могли бы так написать. И пишут, а выходит лишь бледная тень.

Как мы уже говорили, Бубер стоит у истоков всех коротких новелл, которые ныне, в дни расцвета хасидизма, заполняют целые книжные шкафы. Сердце же они не наполняют.

Сборник рассказов о рабби Исраэле Бааль-Шем-Тове, который оставил по себе наш отец, явился плодом многолетнего собирания и отбора. В этом можно убедиться по выдержкам из писем, приведенным нами в предыдущей части.

Рассказы эти были записаны разными способами. Около двухсот из них – переписаны от руки, и на основе упомянутых записей мы идентифицировали их как те, которые Бубер распорядился переписать и послал в Иерусалим в 1926 году. Нам представляется, что рассказы эти из тех, которые отец выправил и подготовил к печати и которые затем погибли в огне при пожаре, случившемся в нашем доме в Гомбурге в 1924 году. Рукописные рассказы, присланные Бубером, отец отдал перепечатать в трех или более экземплярах на пишущей машинке. Из писем мы знаем, что один экземпляр отец послал Буберу в 1927 году (см. выше): «Я выслал Вам копию всего материала, который Вы мне прислали, и, если Вы пошлете мне остальные рассказы, мы сможем приступить к делу». Листы напечатанных на машинке рассказов, найденных нами, содержали правку. На одном экземпляре каждого рассказа имелись рукописные исправления, сделанные почерком отца, в другой, машинописный, экземпляр исправления были внесены Берлом Штоком (впоследствии проф. Дов Садан), который в тридцатые годы короткое время работал у отца секретарем. В некоторых случаях и на исправленном варианте, отпечатанном Довом Саданом, отец продолжал рукописную правку. В дополнение к рукописным, присланным Бубером, и отпечатанным на машинке рассказам мы обнаружили около ста рассказов, написанных почерком отца. Из этих рассказов примерно половина была взята из книги Шивхей ѓа-Бешт[343] и других книг, другая же половина повторяла рассказы, присланные Бубером. Эти рассказы отец записал на полях последних гранок романа Тмоль шильшом[344], вышедшего в свет в 1945 году, из чего следует, что они были записаны после этого года. Правя или переписывая рассказы заново, отец оставался верен источникам и не вносил изменений в рассказы – как по содержанию, так и по форме. В основном правка была языковой, в том числе синтаксической, также он переводил на иврит слова и фразы, бывшие в первоисточнике на идише. Кроме того, в большинстве случаев он выводил из скобок вводные предложения, как это принято сегодня. И после такой правки рассказы сохранили свой первозданный дух и стиль, в отличие от хасидских сказаний, которые он использовал при написании других своих книг и с которыми обращался весьма вольно. В данную книгу мы включили лишь те рассказы, что подверглись правке. Между страницами рукописи были обнаружены два листка, относившиеся к структуре книги. На одном отец написал: «Его рождение, [он] в детстве, в юности, открытие миру, шестьдесят героев, его ученики (с самого начала![345]), противники». На другом листке было написано: «Перед его кончиной, его кончина, после его кончины».

Часть рассказов была объединена в группы: «его труд», «учение», «речения», «исцеление больных», «воскрешение мертвых», «перевоплощения», «его противники», «его ученики» (с поименным указателем), «[он] со своими учениками». Большинство рассказов были озаглавлены. Рассказы, не имевшие названия в рукописи, мы озаглавили, поставив название в квадратные скобки. В некоторых случаях мы оставляли рассказы без заглавия, присоединяя их к другим рассказам со схожей тематикой.

Мы стремились выстроить книгу по принципам, намеченным отцом, и надеемся, что в какой-то мере нам удалось исполнить его волю.

Эмуна и Хаим-Йеѓуда Ярон

Ияр 5747 (май – июнь 1987) г.

Авот («Отцы»), или Пиркей авот («Поучения отцов»), – самый популярный трактат Мишны, последний трактат четвертого раздела – Незикин. Многие комментаторы объясняют его название тем, что в нем содержатся «отцы основ», то есть основоположения всей существующей мудрости. Этот трактат принято читать в течение шести суббот между праздниками Песах и Шавуот, после молитвы минха; во многих общинах его читают и изучают и в другие субботы. Он является неотъемлемой частью еврейского ритуала и включен во все молитвенники.

Аврех – молодой ученый-талмудист; студент колеля (ешивы для семейных студентов).

Агада («повествование») – тексты эпохи Талмуда, не предполагающие религиозно-юридической регламентации. Агада включает притчи, легенды, проповеди, поэтические гимны, материалы исторического и философского содержания. Тексты агады содержатся как в Талмуде, так и в произведениях более поздней эпохи.