Читать онлайн «Описание Эллады». Страница 120

1. За статуей Евфима стоит статуя Пифарха из Мантинеи, победившего в прямом беге, и статуя кулачного бойца, элейца Хармида; оба они одержали победы в состязании мальчиков. Осмотрев эти статуи, ты перейдешь к изображениям родосских атлетов, Диагора и его потомства. Они стоят рядом один за другим и расположены в следующем порядке: Акусилай, получивший победный венок за кулачный бой, Дорией, самый младший, победивший в Олимпии в панкратии три раза подряд. Еще раньше Дориея победил в панкратии выступивших против него также и Дамагет. Все они — братья и сыновья Диагора; за ними стоит статуя и самого Диагора, одержавшего победу в кулачном бою в состязании взрослых; статуя Диагора — работы мегарца Калликла, сына Феокосма, того, который создал статую Зевса в Мегарах. И внуки Диагора — сыновья его дочерей — тоже продолжали упражняться в кулачном бою и одержали победы в Олимпии: в состязании взрослых Эвкл, сын Каллианакта и Каллипатеры, дочери Диагора, а Пейсирод — в состязании мальчиков; (я уже рассказывал, как) мать, одевшись в костюм учителя гимнастики, сама привела его на Олимпийские состязания. Статуя этого Пейсирода стоит и в Альтисе, возле статуи его деда, отца матери. Говорят, что Диагор прибыл в Олимпию вместе со своими сыновьями Акусилаем и Дамагетом; одержав победу, юноши подняли отца и понесли его через все торжественное собрание, причем все эллины засыпали его цветами и называли счастливым в своих сыновьях. Диагор был родом по женской линии из древней Мессении и происходил от дочери Аристомена.

2. Кроме этих побед в Олимпии, Дорией, сын Диагора, одержал еще восемь побед на Истмийских играх, на одну меньше этого числа на Немейских играх; говорят, что на Пифийских состязаниях он получил победу без боя. И он и Пейсирод провозглашались как граждане Фурий, так как своими политическими противниками они были изгнаны с Родоса и удалились в Италию, в Фурии. Спустя известное время Дорией опять вернулся на Родос. Ни один человек из всех не проявлял так открыто своего расположения к лакедемонянам, как он, так что и в морской битве против афинян он участвовал с собственными своими кораблями, пока, захваченный в плен аттическими триерами, он живым не был отведен в Афины. Пока Дорией не был приведен к ним, афиняне гневались на него и грозились. Когда же, придя на народное собрание, они увидали этого мужа, столь великого и столь прославленного, в роли пленного, их чувства к нему переменились; они перестали ему грозить, и, не причинив ему никакого вреда, хотя они могли ему сделать много плохого и вполне законно, они отпустили его. Что касается смерти Дориея, то у Андротиона в его истории Аттики сказано, что в то время флот царя под командой Конона находился в Канне, так как Конон убедил родосский народ отпасть от лакедемонян и перейти на сторону царя, заключив союз с афинянами; Дориея не было даже на Родосе — он находился в областях, лежавших внутри Пелопоннеса; все же он был схвачен лакедемонянами и, приведенный в Спарту, был ими обвинен в преступном образе действий, и наказанием ему была назначена смерть. Если то, что рассказывает Андротион, правда, то мне кажется, он хотел поставить лакедемонян на одну доску виновности с афинянами, так как и против афинян бросается обвинение в опрометчивой поспешности по отношению к Фрасиллу и к стратегам, командовавшим вместе с Фрасиллом в битве при Аргинусских островах. Вот какую славу получили Диагор и его потомство.

3. Олимпийские победы достались также и лепрейцу Алкенету, сыну Феанта, как ему самому, так и его детям. Сам Алкенет победил в кулачном бою в состязании взрослых и еще раньше в состязании мальчиков; Гелланик же, сын Алкенета, и Феант, были провозглашены победителями в кулачном бою в состязании мальчиков — первый в 89-ю олимпиаду, а Феант в следующую за ней; им всем (троим) стоят статуи в Олимпии. За статуями сыновей Алкенета стоит статуя меналийца Гнафора из Дипей и элейца Ликина; и им суждено было победить в Олимпии в кулачном бою в состязании мальчиков. Надпись на статуе Гнафона гласит, что, когда он победил, он был очень юным. Его статуя — произведение Калликла из Мегар. Стимфалийский атлет, по имени Дромей (Бегун), доказавший на деле правильность своего имени в длинном беге, одержал в Олимпии две победы, столько же на Пифийских состязаниях, три на Истмийских играх и пять в Немее. Говорят, что это он ввел (для атлетов) питание мясом; до тех пор их пищей был сыр, прямо из корзин. Его статую изваял Пифагор, а стоящая рядом с ним статуя пентатла Пифокла из Элиды — творение Поликлета.

1. Что касается статуи Сократа из Пеллены, одержавшего победу в беге в состязании мальчиков, и элейца Амерта, одержавшего победу в борьбе в Олимпии на состязании мальчиков и на Пифийских играх в борьбе с выступившими против него взрослыми атлетами, то имя скульптора статуи первого, Сократа, неизвестно; статую же Амерта сделал аргивянин Фрадмон. Эванориду из Элеи досталась победа в состязании мальчиков как в Олимпии, так и на Немейских играх. Став впоследствии гелланодиком, он записал (в списки) имена победителей в Олимпии.

2. Что касается кулачного бойца, аркадянина, родом из Паррасии, по имени Дамарх, то, кроме того, что он одержал победу в Олимпии, все остальные рассказы досужих выдумщиков я не считаю достоверными: говорят, будто он, когда приносил жертву Зевсу Ликейскому (Волчьему), превратился в волка, а затем спустя десять лет после этого сделался опять человеком. Мне неизвестно, чтобы аркадяне говорили о нем что-либо подобное; ведь об этом было бы упомянуто в надписи на его статуе в Олимпии. Она гласит так:

В надписи только всего и написано. Эвбот же из Кирены, узнав вперед от оракула в Ливии, что он одержит победу в беге на Олимпийских состязаниях, уже вперед заказал себе статую, и в один и тот же день он был провозглашен победителем и воздвиг свою статую. Говорят, что он победил и на состязании колесниц, но в ту олимпиаду, которая, по мнению элейцев, является незаконной, из-за того что играми распоряжались аркадяне.

3. Статуя Тиманфа из Клеон, получившего победный венок за панкратий в состязании взрослых, — творение афинянина Мирона, а статую Бавкида из Трезена, победившего в борьбе взрослых, изваял Навкид. Говорят, что у Тиманфа конец жизни наступил вот по какой причине. Перестав выступать как атлет, он тем не менее продолжал испытывать свои силы, натягивая каждый день большой лук. Но как-то ему пришлось уехать из дому, и тогда ему пришлось прекратить упражнение с луком. Когда же он, вернувшись, уже не был в состоянии натянуть лука, он, разведя огонь, живым бросился в этот костер. Подобные поступки — были ли они уже у людей в прошлом или же будут в будущем, — по моему мнению, их надо назвать скорее безумием, чем храбростью.