Читать онлайн «Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы». Страница 128

И исполин не спасется множеством крепости своея. Исполином же называет пророк того, кто употребляет естественную силу и телесное напряжение. Посему и царю недостаточно для спасения помощи оружия, и мужественный не может быть во всем достаточен сам для себя, ибо все человеческие силы вместе взятые немощны и бессильны в сравнении с истинной силой. Посему-то немощная мира избра Бог, да посрамит крепкая (1 Кор. 1:27) и из уст младенец и ссущих совершил хвалу, еже разрушити врага и местника (Пс. 8:3); ибо благодать Божия наиболее просияла, действуя в младенцах и в невысоких умом.

(17) Лож конь во спасение, во множестве же силы своея не спасется. Конь исключается из употребления святых; и Израиль, во дни благоденствия, никогда, кажется, не пользовался в войнах конской силой, и никто из святых не признавал приличным иметь коней в собственном употреблении. Но фараон имеет у себя коня, и высокомерный Сеннахирим надмевается множеством коней. Посему-то коня и всадника фараонова вверже в море (Исх. 15:1), а у Сеннахирима воздремаша все вседшии на кони (Пс. 75:7). По сей же причине и данный чрез Моисея Закон, предписывая закон царям, говорит: да не умножит себе коней (Втор. 17:16). Во множестве же силы своея не спасется. Егда бо немоществую, говорит апостол, тогда силен есмь (2 Кор. 12:10). А множество телесной силы служит препятствием ко спасению духа.

10. (18) Се очи Господни на боящияся Его. В другом месте сказано: очи Господни на праведныя (Пс. 33:16), а здесь: на боящияся Его. Когда мы взираем на Господа и очи наши устремлены к Нему, так что можем сказать: се яко очи раб в руку господий своих, тако очи наши ко Господу Богу нашему (Пс. 122:2), тогда как бы привлекаем око Господне к воззрению на нас.

Уповающия на милость Его. Пророк показывает смирение служащих Господу и то, сколько уповают они на милость Его. Кто не уповает на свои доблестные заслуги и не надеется оправдаться делами, тот единственную надежду спасения имеет в милосердии Божием. Ибо когда приводит на мысль слова: се, Господь и мзда Его (Ис. 40:10), чтобы воздать каждому, чего стоит дело его, и когда исчисляет свои злые дела, тогда начинает бояться наказания и трепетать угроз. А чтобы не поглотила его скорбь, взирает на Божие милосердие и человеколюбие и делается благонадежен. Надеется же, что Бог (19) исхитит душу его от смерти, и препитает в глад.

Душа же наша чает Господа, яко помощник и защититель наш есть. Слово сие поощряет к терпению, чтобы мы, когда нападает на нас какой-либо оскорбитель, не разлучались от любве Божия, яже о Христе Иисусе (Рим. 8:39), но от всей души несли труды, ожидая помощи от Бога.

Яко о Нем возвеселится сердце наше, и во имя святое Его уповахом. Это согласно со сказанным в начале псалма: радуйтеся, праведнии, о Господе. И теперь: о Нем возвеселится сердце наше. Мне кажется, что в этом же смысле сказал апостол: во всех сих препобеждаем за Возлюбльшаго ны (Рим. 8:37). И не только препобеждаем, но и хвалимся в скорбех (Рим. 5:3). Ибо псалмопевец сказал: душа наша чает Господа; и, желая показать, что не насильственно и не от угнетения скорбями обнаруживает он терпение, но с великой радостью принимает озлобление за имя Господне, говорит: не только мы терпим, но и о Нем возвеселится сердце наше, и во имя святое Его уповахом. Для нас достаточно именоваться христианами, чтобы избежать всякого искушения от противников[1124]. Имя же Божие называется святым, конечно, не потому, что в самых слогах имеет некоторую освящающую силу, но потому, что свято и чисто всякое свойство Божие и всякое понятие о том, что преимущественно в Боге усматривается.

(22) Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя. Видишь ли, как разумно молился пророк? Собственное свое расположение назначил Он мерой для щедрот Божия милосердия. Такова же да будет, говорит он, милость Твоя на нас, какую надежду мы возлагали на Тебя предварительно. Но вся надежда наша – возвратиться в покой, чтобы мы, когда преобразит Он тело смирения нашего, уразумели, что сие самое тело сделалось сообразным телу славы (Флп. 3:21).

1. (1) Давиду, внегда измени лице свое пред Авимелехом, и отпусти его, и отъиде. Истолкование сего псалма приводит нас к двум предположениям. Надписанию его кажется приличным и то, что было с Давидом в Номве, городе священническом, и то, что случилось с ним у Анхуса, царя Филистимского. Ибо измени лице свое, когда беседовал с Авимелехом священником, скрывая от него свое бегство и показывая вид, что спешит исполнить царское повеление, когда взял и хлебы предложения, и меч Голиафа (1 Цар. 21:1–9). Но еще измени лице свое, когда был окружен врагами, потому что услышал, как они разговаривали между собою и приготовлялись к мщению. И реша, сказано, отроцы Анхусовы к нему: не сей ли Давид, царь земли: не сему ли изыдоша (жены) ликующия, глаголюща: победи Давид со тмами своими, и Саул с тысящами своими. И еще сказано: и убояся Давид от лица Анхуса, и измени лице свое пред очами их (1 Цар. 21:11–13). Но почему надписание именует Авимелеха, а история передает имя Анхуса, царя Гефского? На сие имеем такое объяснение, дошедшее до нас по преданию, что Авимелех было общее имя царей Филистимских, но что каждый из них имел и собственное наименование. Подобное можно видеть в Римском государстве, где цари вообще называются кесарями и августами, но имеют и собственные свои имена. Таково же у египтян имя фараон. Ибо фараоном называется египетский царь при Иосифе; фараоном именуется и тот, который, чрез четыре поколения, при Моисее, стал царем Египта; фараон был и во времена Соломона, ибо сказано: поят дщерь Фараоню (3 Цар. 3:1); фараоном также именовался царствовавший во времена пророческого служения Иеремии (4 Цар. 23:29 и далее). Так и Авимелех был и во дни Авраама, и во дни Исаака, и теперь именуется во времена Давида. Об Аврааме сказано: и рече Авимелех, и Охозаф невестоводитель его, и Фихол воевода силы его, ко Аврааму, глаголя (Быт. 21:22). Равно и об Исааке: бысть же много время тамо, и приникнув Авимелех царь Герарский окном, виде Исаака играюща с Ревеккою (Быт. 26:8). Так и здесь в надписании Авимелех времен Давидовых назван общим царским именем, история же передает его имя Анхус, которое было собственное, данное ему при рождении. Пред ним-то изменил лицо свое Давид, когда был принесен в руках домочадцев, бил в городские ворота и, как сказано, слины своя точаше по браде, так что Анхус сказал домочадцам: для чего принесли вы его ко мне? Не имею нужды в неистовых, яко внесосте его, да беснуется предо мною (1 Цар. 21:13–15). И таким образом Давид, отпущенный оттуда, спасся, как сказано, в пещеру Одолламску (1 Цар. 22:1).

Посему, как избежавший великой опасности, воссылает он такое благодарение освободившему его Богу и говорит: (2) Благословлю Господа на всякое время. Избежав от смерти, он как бы полагает для себя уставы жизни, настраивая душу свою к строгому образу деятельности, чтобы ни одной минуты времени не оставлять без благословения, но при начале важных и неважных дел обращаться к Богу. Не стану думать, говорит он, будто бы что-либо делается моим старанием или приключается по случайному стечению обстоятельств, но на всякое время благословлю Господа – не только при благоденствии, но и в несчастные времена жизни. Сим наученный, апостол говорит: всегда радуйтеся, непрестанно молитеся, о всем благодарите (1 Фес. 5:16–18). Видишь, какова была любовь Давида! Непрерывные несчастья не ослабили его терпения, когда не только был изгнан из отечества, от родных, от домашних, лишен имущества, но даже по необходимости предан врагам и едва не растерзан ими. Несмотря на сие, не сказал: «доколе будут продолжаться несчастья?» Не пришел в нетерпение от непрерывных скорбей, ведая, яко скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование (Рим. 5:3–4). И действительно, скорби для хорошо приготовленных суть как бы укрепляющая пища и упражнение в борьбе, приближающие подвижника к отеческой славе; когда укоряемы благословляем, хулими молим, утружденные благодарим, скорбные хвалимся скорбями (1 Кор. 4:12, 13). Стыдно для нас – в счастии благословлять, а в печальных и трудных обстоятельствах хранить молчание. Напротив того, тогда-то и должно более благодарить нам, знающим, что егоже любит Господь, наказует: биет же всякаго сына, егоже приемлет (Евр. 12:6).