Читать онлайн «Не искажая Слова Божия…». Страница 104

Автор Джон Бикман

Следует отметить, что термин "парафраз" вообще не используется нами для обозначения какого бы то ни было типа перевода. Когда этот термин используется для характеристики перевода, он обычно имеет негативный смысл, означающий, что при переводе имела место попытка передать текст в форме, которая для нас более понятна, чем для читательской аудитории оригинала, в результате чего в текст перевода проникают лишние сведения и неоправданные толкования. В соответствии с указанным смыслом этого слова Танкок говорит [Tancock 1958, с. 29], что перевод, отклоняющийся от исходного смысла оригинала, представляет собой не перевод, а парафраз.

Понятие "парафраз" в кругу лингвистов применяется не к переводу, а к двум различным высказываниям на каком — либо языке, имеющим один и тот же смысл. Одно суждение может называться парафразом другого. Аналогом внутриязыкового парафраза является межъязыковой перевод. Иными словами, когда перед нами два высказывания с одним и тем же смыслом и каждое из них выражено на своем языке, одно высказывание представляет собой перевод другого.

То, как Туссен использует термин "критическое" не следует путать с использованием этого термина в таких выражениях, как "в высшей степени критическое исследование", относящееся к трудам либеральных теологов. Здесь его использование просто означает, что при изучении Писания используются аналитические и логические возможности интеллекта.

Другие случаи, когда культурные замены допустимы, рассматриваются в главах 9 и 13.

См. в гл. 13 анализ того, в каких случаях культурные замены бывают необходимы. См. также выше в данной главе о противоречиях между исторической и дидактической адекватностью.

Подробнее о генитивной конструкции см. в гл. 16.

См. Grimes 1963, Robinson 1963 и Moor 1964.

Сообщено устно Кеннетом Л. Пайком.

Подробное рассмотрение прямого и непрямого цитирования в бабира см. в статье Pike 1966, с. 86–92.

Интересное рассмотрение избыточности в миахутланском диалекте запотекского языка в Мексике см. в статье: Ruegsegger 1966, с. 2–4.

Интересно, что богословы признают наличие имплицитной информации и вполне сознательно используют ее. Беркхоф [Berkhof 1950, с. 158, 159] говорит: "Вверяя человеку Свое слово, Он [Бог] прекрасно знал не только то, что было сказано, но также и то, что не было выражено словами. Он знал все выводы, которые будут сделаны из написанного Слова. Баннерман предполагает: 'Выводы, которые можно сделать из Священного Писания путем неизбежных умозаключений, и более того, путем сравнения различных положений, содержащихся в Священном Писании, были предусмотрены неиссякаемой мудростью в самом акте боговдохновенности этих записей. Господь в акте Откровения не только знал, что человек сделает эти выводы, но и предначертал сделать их' (Боговдохновенностъ Писания, стр. 585). Поэтому не только то, что в явном виде сформулировано в Священном Писании, но также и подразумеваемую информацию… необходимо рассматривать как Слово Божие.

Сам Иисус подтверждает это. Когда саддукеи пришли к нему с вопросом, который, по их мнению, ясно доказывал несостоятельность учения о воскресении, Он сослался на то, как назвал себя Яхве при купине: 'Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова'; исходя из этого Иисус и выводит справедливость того учения, которое они отрицали. Более того, Он упрекнул их за неспособность понять сути слов Яхве и сказал: 'Заблуждаетесь, не зная Писаний'".

Хотя переводчики не стали бы включать в перевод имплицитную информацию данного типа, Беркхоф ясно говорит, что "ее скрытый смысл также следует рассматривать как Слово Божие"

См. более полное изложение данной проблемы с местоимениями в Notes on Translation № 16, 20, 26.

В данном случае вывод делается от противного.

Однако, когда будет проведено тщательное исследование структуры текста в греческом языке, вполне может оказаться, что он располагает формальными средствами для указания, по крайней мере, на некоторые из этих текстовых признаков.

Вопрос о структуре дискурса в целом подробно разбирается в работе Кэтлин Келлоу [Callow К. 1974].

Хотя этот тип имплицитной информации включен здесь в общий раздел "имплицитные сведения из непосредственного контекста" указание на принадлежность к классу не всегда содержится в непосредственном контексте, но, возможно, должна выводиться из широкого или культурного контекста.

Одно частное исключение будет рассмотрено ниже в этой главе в связи с неопределенным значением.

См. в гл. 11 раздел, посвященный методике получения ответов.

Значительная часть сведений, содержащихся в этом разделе, извлечена из статьи Ларсон [Larson 1969, с. 16–20], хотя их изложение несколько изменено.

Тейбер (см. Beekman 1968b, с. 13, примечание) предлагает следующее деление на три класса: (1) обязательные категории в языке — источнике; (2) всякая имплицитная информация, которая "оскорбила бы читателей"; (3) все, что "отвлекло бы внимание от основного смысла отрывка"

Этот процесс кратко упомянут в статье Бикмана [Beekman 1968b, с. 5]: "Хотя мы не приводим примеры того, как эксплицитная информация становится имплицитной, не следует делать вывод, что такое изменение в процессе перевода не встречается" См. примечания на с. 13 той же статьи. Детали разработаны в статье Ларсон [Larson 1969]. См. также статью Тейбера [Taber 1970, с. 3], где говорится: "Теоретически могут обнаружиться случаи, когда переводчик… может оставить имплицитную информацию, которая в источнике является эксплицитной или имплицитной".

Как представляется, впервые практически аналогичное подразделение на четыре класса было проведено в книге Джорджа Кэмпбелла (George Campbell) The Philosophy of Rhetoric ("Философия риторики"), опубликованной в 1776 г. Кэмпбелл обозначает эти четыре семантических класса как 1. вещи (things), 2. действия (operations)у 3. атрибуты (attributes) и 4. связки (connectives).

В данной главе мы более подробно остановимся на анализе семантических компонентов слова. В принципе, о словах можно было бы говорить как о понятиях. Любое сочетание семантических компонентов, один из которых является центральным, составляет понятие. Понятие относится к тому же классу, что и его центральный компонент. Дополнительные компоненты также могут быть отнесены к различным семантическим классам. Таким образом, семантические компоненты относятся к четырем вышеуказанным семантическим классам; понятия также относятся к этим классам. Понятие обычно бывает представлено в грамматике одним словом, но также может быть представлено и словосочетанием.

Название этого родового класса отличает его от другого класса, который можно назвать "различные виды говорения (с акцентом на способе)" в котором были бы такие члены, как "шептать", "кричать" "заикаться" и т. д.

См. более полное изложение данной процедуры и ее результатов в статье Элкинза [Elkins 1971b, с. 10–15].

Или выражение, поскольку семантически оно функционирует как отдельная единица. Например, в предложении Это вопрос жизни и смерти слова "жизни и смерти" функционируют как абстракция, определяющая слово "вопрос" и практически эквивалентная слову "важный".

Различные значения, как этот термин используется здесь, ограничиваются употреблениями слова в пределах того же самого семантического класса. Например, в приведенных примерах оба значения глагола "нести" представляют собой ДЕЙСТВИЯ. Различные употребления, попадающие в различные семантические классы, рассматриваются в следующей главе.

Эти три типа смысловых компонентов, которые будут рассмотрены в следующих абзацах, относятся к референтному значению слов. Коннотативное значение в данной главе не рассматривается, но оно, хотя и не является частью референтного значения, составляет существенную сторону коммуникации.

Ср. определение "толкования" в работе Rubinstein, Weaver 1966, с. 6: "Толкование есть процесс помещения слова (или понятия) в семейство (или род) и последующего отграничивания слова от других членов семейства путем выявления видового отличия (differentia). Пример: катализатор (понятие) есть химическое вещество (род), ускоряющее реакцию других химических веществ, но само остающееся неизменным (differentia)".