Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 84

Эти расхождения теоретического порядка свелись, в сущности, к спору о том, кто главный враг японского народа: американский империализм или японский монополистический капитал. На рубеже 50-х - 60-х годов этот спор стал исходной основой разногласий, охвативших не только ряды КПЯ, но и связанные с ней массовые общественные организации, в частности Всеяпонскую федерацию органов студенческого самоуправления (Дзэнгакурэн), объединявшую около 200 тысяч японских студентов и проявлявшую в то время исключительно интенсивную политическую активность. Мощным стимулом к усилению этих разногласий стали в конце 50-х годов массовые выступления японской общественности против затеянного правительством Киси пересмотра американо-японского военного "договора безопасности" с целью мнимого усиления самостоятельной роли Японии и превращения этого договора в военный союз Японии с США.

Движение японских патриотов против "договора безопасности", развернувшееся с невиданной прежде силой по всей Японии, казалось бы, целиком отвечало планам и стратегическим установкам КПЯ и могло привести к невиданному усилению в стране политического влияния этой партии. Но этого не случилось именно потому, что руководство КПЯ не было настроено на решительную, бескомпромиссную борьбу с правительством, предпочитая действовать осмотрительно и строго в рамках законов и правил, установленных полицейскими властями. Вместо тесного сотрудничества со всеми противниками американского военного союза, поднявшимися в те дни на борьбу против "договора безопасности", оно вступило в грызню с теми из участников борьбы, чьи действия вели к открытым уличным столкновениям с полицией, а следовательно, шли вразрез с той легитимной тактикой, которая навязывалась компартией всем участникам антиамериканского движения. Не пожелало, вернее, не решилось руководство КПЯ направить в те ответственные дни главный вал всенародного движения непосредственно против правящих кругов страны в лице кабинета Киси, активно втягивавшего страну в военный союз с США. Сосредоточив главные усилия на организации массовых антиамериканских демонстраций у стен посольства США или у ворот американских военных баз, руководители КПЯ в то же время отказывали в поддержке тем противникам японо-американского "договора безопасности", которые весной-летом 1960 года нацеливали свои массовые уличные выступления прежде всего на свержение кабинета Киси и власти проамериканской либерально-демократической партии. И не только отказывали в поддержке, но и затевали ссоры с руководителями наиболее боевых отрядов противников военного союза с США, приклеивая ярлык "провокаторов" студенческим организациям, насчитывавшим в те дни тысячи, а то и десятки тысяч участников борьбы. В этом сказалась со всей очевидностью боязнь руководителей КПЯ навлечь на себя полицейские репрессии. Более решительно, чем КПЯ, действовали в те дни даже руководители социалистической партии в лице ее генерального секретаря Асанумы Инэдзиро и председателя Национального совета борьбы против договора безопасности Минагути Кодзо.

Соблюдая букву закона, главный упор в своих действиях коммунисты делали на развертывании движения за сбор подписей под петициями с осуждением "договора безопасности" и требованиями его отмены. Но это движение было самообманом: тяжелые свертки бумажных листов с миллионами таких подписей, будучи доставлены в те дни в парламент, так и оставались там лежать, не произведя должного впечатления на закусивших удила поборников военного союза с США.

В результате нежелания руководства КПЯ ввязываться в решающую схватку с правящими кругами с риском подвергнуться жестоким полицейским репрессиям руководство движением противников "договора безопасности" оказалось расколотым, а само движение после срыва визита в Японию президента США Д. Эйзенхауэра и отставки кабинета Киси, правдами и неправдами добивавшегося ратификации спорного договора парламентским консервативным большинством, быстро пошло на убыль.

На фоне острейшей, невиданной по масштабам политической борьбы, развернувшейся в Японии в 1958 - 1960 годах, появились первые, тогда еще не заметные на поверхности признаки охлаждения в отношениях между КПСС и КПЯ. Предпосылки к этому охлаждению складывались из нескольких факторов. Одним из таких факторов стали, во-первых, исподволь назревшие разногласия в советско-китайских отношениях, связанные с расхождением во взглядах КПСС и КПК на отношения между этими партиями и их роль в мировом коммунистическом движении. Во-вторых, верхушку КПЯ в лице сторонников Миямото обидело нежелание ЦК КПСС вмешиваться поначалу во внутренние партийные дискуссии, возникшие в руководстве КПЯ между сторонниками Миямото и группой инакомыслящих в лице Касуга Сёдзиро, Ямада Рокудзаэмон и их единомышленников, хотя в конечном счете, разобравшись в соотношении сил, Москва сочла за лучшее встать на сторону Миямото. В-третьих, незримым фактором охлаждения отношений КПСС и КПЯ стало постепенно возраставшее стремление лидеров КПЯ дистанцироваться от КПСС с целью демонстрации перед японской общественностью своей "независимости" от Москвы и подчеркивания своей ориентации лишь на национальные интересы Японии. И, наконец, в-четвертых, появлению трений между двумя партиями способствовал разнобой, проявившийся в 1960 году на страницах прессы КПСС и КПЯ в оценках некоторых из выступлений японских противников "договора безопасности", а также в оценках активности таких студенческих массовых организаций как Дзэнгакурэн.

Смешно было бы сегодня "винить" кого-либо персонально в том, что в отношениях КПСС и КПЯ стали возникать в 1960 году и позднее тогда еще едва заметные на поверхности нелады. Как видно теперь, в этом проявилось тогда деструктивное влияние некоторых из упомянутых выше объективных факторов. Но субъективные моменты также имели место. А яснее говоря, некоторую роль в появлении разногласий между двумя партиями сыграли в тот момент и мои корреспонденции из Токио, опубликованные на страницах "Правды", что, между прочим, отметили и некоторые японские историки.

Все дело в том, что редакция "Правды" с доверием и уважением относились к моим оценкам происходивших в Японии событий. А в 1960 году мои оценки небывалого по масштабам и силе движения японского народа против военного "договора безопасности" стали расходится с теми обвинениями, которые бросало руководство КПЯ в своих заявлениях и на страницах своих печатных изданий в адрес отдельных отрядов этого движения. Прежде всего это касалось нападок руководства КПЯ на наиболее активных участников борьбы против "договора безопасности" - студенческие организации, находившиеся под влиянием радикально настроенных лидеров Дзэнгакурэн. Если прежде эти лидеры действовали под контролем КПЯ, то в разгар борьбы против военного союза Японии с США коммунисты утратили свой контроль над этой студенческой организацией. Это проявилось в том, что вожаки Дзэнгакурэн стали игнорировать призывы коммунистических лидеров к соблюдению участниками митингов и демонстраций, установленных властями правил поведения и прочих предписаний администрации, и зачастую переходили к более решительным бунтарским действиям. В своих корреспонденциях из Токио в отличие от репортеров органа ЦК КПЯ "Акахаты", изображавших действия студентов как "провокации троцкистов", я не стал осуждать эти спонтанные бунтарские действия (мои советские читатели не поняли бы меня, если бы я стал писать в таком духе) и сообщал о них как о проявлениях стихийного недовольства и гнева японских патриотов проамериканской политикой властей. Так было, например, 16 января 1960 года, когда японский премьер-министр Киси Нобосукэ собрался лететь в Вашингтон на подписание нового текста японо-американского "договора безопасности" и был встречен по пути к токийскому аэропорту десятками тысяч негодующих студентов, захвативших и сильно повредивших здание аэропорта, в результате чего Киси пришлось пробираться к самолету тайком, окольным путем под прикрытием сотен полицейских. Я назвал тогда участников этой бурной антиамериканской, антиправительственной демонстрации "патриотами", а лидеры КПЯ обозвали их "провокаторами". В условиях "холодной войны", развертывавшейся тогда между Советским Союзом и США, было бы странно с моей стороны, если бы я по примеру руководителей КПЯ подверг нападкам и оскорблениям молодых японцев - участников этого яркого антиамериканского выступления. Я не мог поступить так ни по политическим соображениям, ни по голосу собственной совести.