Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 239

Конечно, перемены в моих оценках деятельности КПЯ и признание политики руководства этой партии более реалистичной и дальновидной, чем она мне казалась десять лет тому назад, вовсе не означает того, будто я воспылал нежными чувствами к Миямото Кэндзи, Фуве Тэцудзо или Уэде Коитиро. Какая может быть любовь к недругам моей родины?! Но я считаю, что нашим нынешним российским коммунистам, если они действительно намерены стоять на защите национальных интересов русского народа и не забывать о них во имя призрачной "дружбы всех стран и народов", следовало бы позаимствовать во многом не только опыт китайских и вьетнамских коммунистов, но и коммунистов Японии, продолжающих и сегодня, десять лет спустя, находиться в авангарде борьбы против американского военного присутствия на японской земле, за национальную независимость своей страны.

По-иному, в дружественном тональном ключе, информировал я в те годы читателей "Правды" о деятельности самой крупной партии парламентской оппозиции - Социалистической партии Японии.

Это было время заметных успехов японских социалистов в их длительной борьбе с либерал-демократами за голоса японских избирателей. На выборах в палату советников, состоявшихся в июле 1989 года, число депутатов-социалистов в палате возросло с 43 до 67 человек. А в результате выборов в палату представителей в феврале 1990 года социалистическая партия увеличила там свое представительство с 83 до 136 человек. За кандидатов этой партии на последних из названных выборов проголосовали в общей сложности почти 16 миллионов (24,4 процента) японских избирателей90.

Упрочение влияния социалистов в парламенте объяснялось тем, что во второй половине 80-х годов в ряде важных вопросов японской внутренней и внешней политики позиция СПЯ стала отвечать запросам большего, чем прежде, числа избирателей. Так, в частности, партия социалистов сумела поймать в свои паруса массовое возмущение миллионов японцев попытками правительства и правящей либерально-демократической партии навязать населению дополнительные налоговые тяготы сначала в виде "налога с продажи", а затем в виде "потребительского налога". В 1987-1989 годах мне пришлось много раз направлять в Москву сообщения как о массовых антиправительственных демонстрациях противников названных законопроектов, так и о бурных столкновениях по тому же вопросу в стенах парламента. Если либерал-демократы в ходе этих столкновений пытались воспользоваться своим большинством для силового продавливания непопулярных законопроектов через обе палаты парламента, то оппозиционные депутаты - в большинстве своем социалисты - отчаянно противились таким попыткам. Демонстрируя готовность идти на самые крайние меры борьбы с консервативным большинством, депутаты-социалисты не раз прибегали в парламенте к тактике обструкций, и такая тактика получала за пределами парламента довольно широкую общественную поддержу. В сочетании с антиправительственными демонстрациями профсоюзов она принесла социалистам определенные политические дивиденды. В конечном счете правительству либерал-демократов пришлось, по крайней мере временно, отказаться от принятого ими ранее курса на увеличение налоговых тягот населения.

Отвечали настроениям большинства японского населения и выступления социалистов за отказ Японии от военного сотрудничества с США на основе "договора безопасности" и за ликвидацию американских военных баз на Японских островах. Особое внимание уделяло тогда руководство СПЯ всемерной поддержке японского и международного антиядерного движения и требований недопущения завоза в страну американского ядерного оружия.

В этих вопросах политические цели социалистов, по крайней мере внешне, совпадали с лозунгами КПЯ. Однако две главные партии левой оппозиции не проявляли желания к сотрудничеству. И более того - взгляды их лидеров существенно расходились в оценках общего хода международных событий, а также по вопросам японо-советских и японо-китайских отношений. Так, если японские коммунисты предпочитали держать отношения с Москвой в замороженном состоянии и выискивать поводы для обвинений КПСС в действительных и мнимых нарушениях прежних договоренностей и неких "норм" взаимоотношений между компартиями разных стран, то социалисты продолжали, как и в два предыдущих десятилетия, идти на широкие дружественные контакты с нашей страной как на партийном уровне, так и по линии профсоюзных и общественных организаций.

Да что говорить: в 80-х годах по-прежнему все мы, советские люди, работавшие в Японии - и дипломаты, и журналисты. и представители других наших учреждений - видели в японских социалистах своих самых надежных друзей, наиболее близких нам по взглядам и наиболее заинтересованных в развитии советско-японского добрососедства. И в значительной мере такое видение, такое восприятие нами японских социалистов соответствовало реальной действительности. Ведь в то время, во всяком случае в середине 80-х годов, во всех программных документах СПЯ речь шла о переходе Японии к социализму как конечной цели политики этой партии. А потому в социалистическом Советском Союзе большинство членов СПЯ и близких им по взглядам японцев были склонно видеть один из возможных прототипов будущей "социалистической Японии", полагая при этом, что жизнь советского общества еще во многом не отвечает их идеалам и требует дальнейшего совершенствования. И не было в том ничего странного, что именно японские социалисты, а не коммунисты проявляли в те годы наибольшую активность в распространении среди японцев правдивых и добрых сведений о нашей стране, о ее бесспорных достижениях в ряде сфер общественного бытия, включая безвозмездное предоставление миллионам трудовых семей готовых жилых квартир, бесплатное образование и медицинское обслуживание, всеобщее пенсионное обеспечение стариков, отсутствие угрозы массовой безработицы и т.д. и т.п. Любые успехи Советского Союза в хозяйственном и культурном строительстве становились для японских социалистов лишним аргументом, подтверждавшим верность их мировоззрения и политических программ. И хотя их информации о Советском Союзе бывали подчас более благостными, чем реальная наша действительность, все равно такие информации приносили обоюдную пользу и им и нам. Доброжелательное отношение японских социалистов к нашей стране и к ее внешней политике способствовало укреплению советско-японского добрососедства, взаимных симпатий и доверия двух наших народов.

Естественно, что и я в годы своего пребывания в Японии в качестве журналиста питал к социалистам наибольшие симпатии. Общаться с ними мне было всегда гораздо проще, чем с коммунистами. Достаточно сказать, что коммунистам для любых встреч со мной всегда требовалось предварительное согласие их партийного руководства. А у социалистов для общения с любыми советскими людьми никаких предварительных разрешений не требовалось. И объяснялось это отнюдь не только иным по сравнению с коммунистами пониманием членами СПЯ партийной дисциплины, но и просто нормальным, благополучным состоянием отношений двух партий: КПСС и СПЯ. В беседах с японскими социалистами я чувствовал обычно отсутствие напряженности хотя бы уже по причине совпадения во многом моих взглядов с их взглядами по целому ряду ключевых вопросов международных отношений и политики наших стран. Именно у депутатов парламента - социалистов бывало мне легче всего брать обстоятельные и откровенные интервью в тех экстренных случаях, когда развитие событий не допускало промедлений. В числе моих собеседников были в те годы многие видные деятели социалистической партии, и в том числе тогдашняя председатель ЦК СПЯ Дои Такако, ее предшественник на этом посту Исибаси Масаси, генеральный секретарь ЦИК СПЯ Ямагути Цуруо, председатель комитета СПЯ по избирательной политики Ямахана Садао, депутаты парламента Такадзава Торао, Цусима Такакацу, Ивадарэ Сукио и еще многие другие. Их высказывания публиковались затем на страницах "Правды", хотя и не всегда в полном объеме.