Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 72

Е. Адвентисты седьмого дня

Адвентисты седьмого дня ограничиваются догматическими и богословскими формулировками, воздерживаясь от систематического развития учения о Боге и Троице. Большинство богословских формулировок было выработано в контексте исследования вопросов христологии, искупления и примирения. Акцент адвентистов на Писании как на единственном источнике данных для теологии, в самом реальном смысле дал новый и революционный толчок богословским размышлениям о Боге. Не доверяя традиционным богословским положениям и критикуя их, адвентисты твердо решили строить свое вероучение на основании одного лишь Писания. Трудности, с которыми сопряжен этот новый подход, возможно, и объясняют небольшое количество концептуальных идей в адвентизме, касающихся доктрины о Боге. Эти идеи в основном были связаны с тремя группами богословских положений, развивающих учение о Троице: теми, в которых выдвигается идея временного субординационизма; теми, в которых отвергается классическое истолкование учения о Троице; и теми, в которых Троица принимается как библейское представление о христианском Боге. Вслед за описанием этих положений последует краткое изложение современных тенденций.

Еще в 1854 году Д. М. Стефенсон, писавший об искуплении, выдвигал четкий аргумент в пользу субординации, согласно которому Христос был рожден Отцом на временном уровне (44, с. 126). Будучи рожденным, Христос обладал Божественностью, но не был вечным (там же, 128); Стивенсон принял полуарианскую христологию (см. «Христология» Энциклопедии АСД 10:352–354). Аналогичных взглядов придерживались Джеймс Уайт (1821–1881), Джозеф Бейтс (1792–1872), Урия Смит (1832–1903), Дж. X. Ваггонер (1820–1889), Э. Д. Ваггонер (1855–1916) и У. У. Прескотт (1855–1944). Однако не следует делать далеко идущих выводов из этого факта, поскольку и Э. Д. Ваггонер, и Урия Смит считали данное представление совместимым с полноценной Божественностью Иисуса, в Котором обитала «вся полнота Божества телесно», и нисколько не умаляющим эту истину (Кол. 2:9; см. также 47, с. 44; 42, с. 17).

Отвержение классического богословского истолкования доктрины о Троице некоторыми адвентистскими писателями вовсе необязательно влечет за собой отвержение библейского откровения о Троице, потому что они отвергают не сами факты, а их истолкование. Классическое учение часто отвергается на основании очень слабых аргументов, таких, например, как то, что слово «Троица» не является библейским или что доктрина о Троице противоречит здравому разуму и смыслу. Иногда учение о Троице отвергается на основании неверных аргументов — например, потому, что в соответствии с ним Святой Дух — это Личность, а не безликое влияние. Однако классическое учение о Троице отвергается и по более серьезным богословским причинам. Так, некоторые из первых адвентистов понимали, что классическое истолкование имманентной Троицы несовместимо с идеей деятельностной Троицы, представленной в Писании (Фрисби, Ревью энд Геральд, 12 марта 1857 г.). Другие отдавали себе отчет, что если такое истолкование будет принято как верное, придется радикально реинтерпретировать библейские учения об исторических действиях Троицы — точнее учение о Божественной реальности искупления на кресте, совершенного Христом. Джеймс Уайт обнаружил, что акцент на единстве имманетной Троицы, характерный для классического учения о Троице, не вносит ясности в вопрос о различиях между Божественными Личностями (Day–Star, 24 января 1846 г.). Лафборо пошел еще дальше и заявил, что Бог — это не три Личности, а одна (Ревью энд Геральд, 5 ноября 1861 г.), тем самым высказав мысль о том, что Отец и Сын — это одна и та же Личность (Canright, Ревью энд Геральд, 18 июня 1867 г.; 5, с. 204,205). Такое смешение Божественных Личностей было правильно оценено как отождествление Христа с вечным Богом (Дж. Уайт, Ревью энд Геральд, 6 июня 1871 г.) и, следовательно, умаление Божественного статуса (Дж. Уайт, Ревью энд Геральд, 29 ноября 1877 г.) историчности Иисуса Христа и Его искупления (44, с. 151; Халл, Ревью энд Геральд, 10 ноября 1859 г.; 47, с. 174). С другой стороны, поскольку первые адвентисты не делали различия между библейскими фактами и их классическим истолкованием, обусловленным философскими идеями греков, в первые десятилетия адвентистской истории преобладали анти–тринитарианские настроения.

Несмотря на преобладавший вначале временной субординационизм, склонность считать Святого Духа безликой силой (42, с. 10) и активную критику классического учения о Троице, большинство адвентистских мыслителей верило в библейское учение о том, что христианский Бог не ограничивается Личностью Отца на небе, но также включает Божественные Личности Иисуса Христа и Святого Духа. Истина о полноте Божественности Христа особо подчеркивалась Э. Д. Ваггонером в 1888 году. В 1892 году учение о Троице было изложено открыто и явно, когда Тихоокеанское издательство перепечатало соответствующую статью Сэмюэля Спира. Поскольку Спир не был адвентистом, нет ничего удивительного в том, что в своей статье он уделял большое внимание традиционному Deo ипо и онтологическому субординационизму при обсуждении Личности Сына. Церковь адвентистов седьмого дня с возрастающей точностью формулировала учение о Троице — сначала в «неофициальном» заявлении 1872 года, составленным Урией Смитом, а затем и в официальном изложении вероучения в 1931 и в 1980 годах. Сделанное Еленой Уайт заявление о том, что «Христос обладает жизнью — самобытной, незаимствованной, изначальной» (Желание веков, с. 530), стало отправной точкой как для подтверждения истинности и подлинности библейского учения о Троице (9, с. 5, 12), так и для формулирования соответствующей, отличительной доктрины. Высказывание Елены Уайт положило конец заблуждению, присущему ранней адвентистской христологии и учению о Боге, а именно: учению о временном субординационизме предсуществующего Христа. Оно также послужило сигналом к отказу от классического учения (9, с. 13), которое настаивало на вечном, онтологическом подчинении Сына. В вечном естестве Бога не происходит вечного рождения, а значит, и вечного исхождения Духа. Библейские понятия о рождении Сына и об исхождении Святого Духа должны пониматься как исторические личностные действия Троицы в деле творения и искупления. В существе Бога имеет место важное сосуществование трех равных, одинаково вечных и несотворенных Личностей. Более того, адвентизм трактует идею Личностей в ее библейском смысле, как относящуюся к трем раздельным центрам интеллекта и действия (9, с. 15). И, наконец, отойдя от философского представления о вневременном Боге и приняв историческое представление о Боге в его библейском изложении, адвентисты воспринимают связь между имманетной и деятельностной Троицей не как соответствие, а как тождество. Дела спасения совершаются во времени и истории имманентной Троицей (17, с. 13) через ее различных Личностей, воспринимаемых как центры интеллекта и действия. Следовательно, неделимость Божьих действий в истории в восприятии адвентистов определяется не единством сущности, как учит классическая августинианская традиция, а скорее единством исторической задачи искупления (9, с. 20). Опасность тритеизма, заключенная в такой позиции, становится реальной, когда единичность Бога сводится к простому единству, воспринимаемому по аналогии с человеческим обществом или с совместной деятельностью разных людей. Однако за этим единством необходимо также видеть Бога как единичную реальность, которая превосходит пределы и возможности нашего человеческого разумения (36, с. 17), в том числе и в актах Его откровения в истории. Людские умы ни в коем случае не смогут постичь того, на что претендует классическое учение о Троице, а именно: внутреннюю структуру Божьего естества. Вместе со всем сотворенным миром мы должны верой принять единичность Бога (Иак. 2:19). Елена Уайт писала:

«Откровение, которое Бог дал о Себе в Своем слове, предназначено для нашего изучения. Мы можем стремиться понять это откровение, но дальше того мы проникать не вправе. Самый высокий интеллект может довести себя до изнеможения, теряясь в догадках и предположениях о природе Бога, но все усилия будут бесплодными. Не наша задача решать неразрешимый вопрос. Ни один человеческий ум не может постичь Бога. И не нужно углубляться в предположения относительно Его природы. Молчание по этому поводу говорит само за себя. Всеведущий Бог превыше всяких дискуссий»