Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 70

Идея вневременности простой сущности Бога заставляет истолковывать Божественное предведение, предопределение и провидение как Божественную, вечную, самодостаточную причину множественности, временного творения и истории (см. О Граде Божьем, 22.2 [50, 2:480]). Платоническое дублирование вечности во времени производится не Демиургом, а Богом, Которому приписывается творение мира идей и их дублирование во времени (там же).

Считается, что в Афанасиевском символе веры выражена католическая доктрина о Троице. Составленный неизвестным автором, этот символ веры вобрал в себя черты тринитарианской теологии Августина. В нем четко выражены одновременно множественность и единичность Бога: «Отец Бог, Сын Бог и Святой Дух Бог — не три Бога, а один Бог» (11, с. 15). Божественность Личностей в этом символе удостоверяется не только тем, что каждая из них называется Богом и Господом, но и тем, что каждой из них приписываются Божественные качества несотворенности, необъятности, вечности и всемогущества. В нем четко разграничиваются три разные Личности, которые не следует смешивать друг с другом (как это делал Савелий). К сожалению, здесь все же присутствует тонкая разновидность монархианства и сохраняется онтологический субординационизм, поскольку различия между Личностями объясняются метафизически посредством идеи рождения и исхождения. Так, Отец никем не порожден, тогда как Сын рожден от Отца, а Святой Дух исходит от Отца и Сына (для этого придуман термин Filioque). Единичность Троицы объясняется ее Божественной сущностью или природой: «Божественная природа Отца, Сына и Святого Духа едина» (11, с. 39).

В богословских концепциях Средневековья систематическим образом формулировались логические последствия синтетических воззрений Августина. Однако, в отличие от Августина, Фома Аквинский (1225–1274 гг.), наиболее видный представитель схоластической теологии, разработал свою богословскую систему на базе Аристотелевой философии.

Фома Аквинский не сформулировал нового представления о Боге, а скорее, оттолкнувшись от Августина, вывел классическое учение о Боге на уровень технической конкретности и внутренней связности, что не удавалось достичь прежним мыслителям. Система его идеи опиралась на его собственное христианское истолкование философии Аристотеля. Сначала Аквинский занялся учением о Боге и описал Его, как вневременного, единственного, простого, неизменного, совершенного и благого (Сумма теологии, 1a.20.4; 1a.11.3; la.3.6,7; 1a.9.1; 1a.4.1; 1a.6. 1). После изложения учения о Боге он переходит к длительному обсуждению доктрины о Троице (там же, 1а.27–43). Единичная и простая сущность или существо Бога понимается по аналогии с работой и характеристиками человеческого интеллекта, а точнее по аналогии с аристотелевой трактовкой разума. Поэтому, с его точки зрения, Личности Божества не суть самостоятельные центры знания и деятельности, как следует из Библии. Это означало бы тритеизм. Личности — это, скорее, реальные разграничения внутри простой абсолютной Божественной сущности.

Эти разграничения, определяющие Личности как существующие внутри одной сущности, представляют собой отношения внутри данной сущности, а отношения в свою очередь воспринимаются как проистекающие из факта рождения Сына и исхождения Святого Духа. Фома придает законченный вид классическому учению о вечном рождении Сына и исхождении Духа — необходимым «результатам» Божественного (Отцовского) разума, который, с целью самовыражения, производит в Себе Слово (Сына). Более того, Бог не только знает, но и одновременно любит. Любовь исходит от двух Божественных Личностей: Отца и Сына в результате действия, которое описывается как объединительное движение, своего рода постоянное возвращение. Это движение, исходящее как от Отца, так и от Сына, приводит к извержению новой сущности в их недре, а именно: Святого Духа, Который становится такой же реальной Личностью, как и они. Святой Дух — это действие, в котором достигает совершенства любовь, исходящая от Отца и Сына и объединяющая их. Таким образом, трехступенчатое разграничение взаимного противоположения (отцовство, ответвление, обладание Духом) устанавливается внутри простой сущности Бога как тождественное ей. Эти пребывающие отношения, понимаемые как противоположение внутри простой сущности Бога, известны как ипостаси или Личности. Однако эти отношения тождественны простой сущности. Таким образом, во внутренней структуре простой субстанции выявляются определенные отношения.

Фома считает, что предведение, предопределение и провидение коренятся во вневременной сущности Самого Бога (там же, la.14.13; 1а.19.3, 4; 1а.22), что согласуется с концепцией Августина. Его взгляд на Бога привлекателен и хорошо стыкуется с избранной им философской системой. Однако, поскольку метод Фомы не проистекает из Писания, он не демонстрирует внутренней связности библейского учения о Боге.

С богословской точки зрения протестантская Реформация уделяла главное внимание сотериологическим и экклезиологическим вопросам. Это объясняет, почему учение о Боге не пересматривалось. В целом протестантизм еще раз подтвердил классический взгляд на Божество и в то же время усилил или видоизменил некоторые положения. Кроме того, протестанты обходили стороной философские основы теологии. Лютер и Кальвин широко использовали библейские данные и язык в своих богословских системах, от чего возникало впечатление, будто они опираются только на Писание. Однако в их произведениях подспудно ощущается неоплатоническое влияние, а также воздействие теологии Августина и учения Оккама.

Лютеровская теология Бога основана на концепции откровения Бога в Иисусе Христе. Отталкиваясь от этой базовой отправной точки, он проводит разграничение между открытым и сокрытым Богом. Открытый Бог — это откровение Бога в Иисусе Христе, в Котором Бог открывает Себя таким, какой Он есть в действительности, — Бог любви и оправдания. Это и есть то, что достойно Бога. В широком смысле открытый Бог находится на историческом уровне имманентности. Сокрытый Бог — это Бог за пределами откровения (Luther's Works, 5:44–46). Согласно Бруннеру, к этому уровню Лютер относит гнев, тайну и абсолютную власть Бога, а также познание Бога разумом. В отношении Троицы Лютер придерживался традиционных догм. Что касается действий Бога, то здесь он углубил представления Августина о всевластии, предведении и предопределении, на которых еще больший акцент ставил Кальвин. Однако учение Лютера о Боге построено без учета отдельной библейской информации по данному вопросу.

Кальвин подходил к теологии систематически, следуя традиции Августина. С его точки зрения Бог находится вне времени; Он прост, бесстрастен, неизменен и имеет жизнь в Себе Самом (Institutes, 3.21.5; 1.2.2; 1.13.2; 1.17.13; 1.18.3; 3.2.6). Кальвин своим учением подтверждает классическое положение Августина о Троице (там же, 1.13). Что касается действий Бога, то Кальвин довел теорию Августина до крайнего выражения. Поскольку Бог находится вне времени и не меняется, между предведением и предопределением можно поставить знак равенства. Таким образом, под всевластием Бога понимается реализация Его вечной воли в отношении творения и человечества. Учение Кальвина о Боге также не включает в себя всей полноты библейских данных.

Анабаптизм, известный также как радикальная Реформация, развился в шестнадцатом веке. Это было плюралистическое движение с выраженной пиетистской, практической и библейской ориентацией. Делая упор на практическом христианском опыте, анабаптисты рассматривали богословские вопросы в связи с их практическим применением. За некоторым исключением, анабаптисты были ортодоксами в доктринальных вопросах, принимая никейское тринитарианство. Они не занимались теоретическим осмыслением учения о Божестве, а просто заявляли о своей приверженности традиционному учению в том объеме, насколько этого требовало прояснение практических вопросов. Тринитарианское учение о Боге было важно для них как основа нравственной и общинной жизни. Однако в некоторых случаях их высказывания можно воспринять как отход от традиционного учения. Например, Менно Саймоне говорил о Трех Личностях не как о разных формах или взаимоотношениях, но как о «трех, истинных Божественных Существах», единых в своем «Божестве, воле, силе и делах» (Confession of the Triune God). Неудивительно, что в этом практическом контексте Святому Духу уделяется больше внимания, чем в классической теологии. Практические интересы требуют практических действий Троицы, а не изучения ее имманентной природы.