Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 68

Влияние доктрины о Боге на верующего христианина обобщил Сам Иисус. В молитве к Отцу Христос сказал, что означает вечная жизнь для Его учеников: «Да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Библейская доктрина о Боге была призвана играть основополагающую и центральную роль в мышлении и жизни учеников Христа.

Новозаветное откровение об Отце, Сыне и Святом Духе изначально было источником широкого спектра богословских идей, положивших начало бурным дискуссиям, которые не ослабевают по сей день. Из обилия информации по данному вопросу мы очень кратко затронем в данном разделе только самые яркие и заметные мысли, имеющие отношение к пониманию природы и деятельности Бога. Этот сжатый обзор построен в соответствии с основными историческими периодами христианской теологии: патристическим, средневековым, реформационным и современным.

С самого начала на христианское истолкование Бога большое влияние оказывала внебиблейская философия. Поскольку христианская доктрина о Боге стала синтезом философских и библейских идей, нам нужно сделать краткий обзор основных философских течений, которые образовали канву для разработки христианской доктрины о Боге.

Интеллектуальный фон для христианского учения о Боге был создан греческой философией, а именно: системой Платона и Аристотеля, а также некоторыми стоиками. Платон, а точнее неоплатонические трактовки его трудов, оказал наибольшее влияние на патристическую мысль. Аристотелианство сыграло решающую роль в средневековой теологии. В итоге вплоть до конца двадцатого столетия было широко принято методологическое убеждение, что понимание христианской теологии требует знания в качестве основы внебиблейских философских концепций.

Как философская тенденция, неоплатонизм представляет собой синкретическое учение с ярко выраженным религиозным подтекстом. Он объединяет, хотя и не всегда успешно, элементы платонизма, пифагорейства, аристотелианства и стоицизма. Большое влияние на патристическую мысль оказали Филон (20 год до н. э. — 50 год н. э.), великий иудейский философ из Александрии, и Плутарх (46–120 гг. н. э.), представитель среднего платонизма. Они могут считаться предшественниками неоплатонизма, который был систематизирован Плотином (205–270 гг. н. э.). Эти философы приняли теорию двух миров Платона, однако существенным образом изменили ее. С их точки зрения небесная сфера является не просто миром безвременных сущностей, но трансцендентной областью Вечного. Филон считал, что Бог существует вне времени, что Он есть трансцендентная, самодостаточная, беспредельная и необъяснимая Личность, Которая делится всем присущим ей совершенством необъяснимым образом. По его мнению, Бог настолько отличается от мира, что понадобилась целая серия промежуточных реальностей, принадлежащих разумному миру. Бог сотворил не только разумный мир, но также и наш временный мир, в котором Он провиденциально действует посредством Божественного предведения, допуская при этом некоторую степень человеческой свободы. Средний платонизм, выраженный Плутархом, отличался от платонизма Филона тем, что изображал Бога чем–то вроде платоновского Демиурга, который руководит миром исключительно в соответствии с небесными представлениями. Плотин, разделяя те же самые фундаментальные установки, смоделировал связь между Богом, промежуточными сущностями и нашим миром посредством всеохватывающего, эманационного пантеизма.

Философия Аристотеля, с одной стороны, была построена на системе Платона, а с другой — критиковала ее. Система Аристотеля не противоречит платонизму или неоплатонизму, но является результатом критического осмысления платонизма. Между ними есть как различия, так и фундаментальные сходства. По этой причине аристотелианство в общем смысле стало значительным вкладом в развитие греческой философии и даже неоплатонизма. Однако если говорить о всеобъемлющем, систематическом подходе, то именно неоплатонизм оказал наибольшее влияние на христианское богословие патристического и раннего средневекового периодов. В более специфическом смысле аристотелианство своим глубоким влиянием обязано обнаружению сочинений Аристотеля и их переводу, осуществленному в городе Толедо, в Испании, арабскими и еврейскими мыслителями. Оно также развивалось по мере того, как труды Аристотеля обсуждались и разъяснялись в Оксфорде и Париже. Это повторное открытие идей Аристотеля создало предпосылки для схоластического синтеза христианской теологии в средневековый период.

Неоплатонизм в целом соглашается с Аристотелем в том, что касается природы Бога. Различия сказываются в отношении к Божьей деятельности. Теория Аристотеля не оставляла места для Божественной деятельности ad extra. Бог не знает мира; Он ничего не творил ex nihilo и даже не упорядочивал мир, который существует вечно в своем пространственно–временном состоянии. Бог не имеет никакого отношения к человеческой истории и не может творить чудеса. Единственная деятельность, согласующаяся с Его совершенством, самодостаточностью, неизменяемостью и вневременностью, может быть понята по аналогии с теоретической, созерцательной жизнью философа. Деятельность, достойная Бога, — это самопознание. Поскольку Богу не требуется другого объекта, кроме Самого Себя, Его деятельность самодостаточна. Поскольку она совершается вне времени, то остается неизменной. Так как «цель» этой деятельности — совершенное естество Бога, она абсолютно совершенна.

В патристический период христианская доктрина о Боге развивалась на основе исходной рабочей предпосылки, будто греческое неоплатоническое представление о Божестве в широком смысле совместимо с библейским откровением. Происходил постоянно нарастающий, хотя и не всегда равномерный синтез греческой философии и библейских идей. В результате в богословских конструкциях появились внутренние противоречия, а понимание Бога формировалось больше под влиянием греческой философии, чем библейской мысли.

Приняв платоническо–аристотелианское представление о вечном, неизменяемом, бесстрастном, бестелесном Божестве (Первая Апология, 13, 61; Вторая Апология, 6 [см. 49, 1:166, 183, 190], Иустин и другие апологеты выработали концепцию классической теологии. Хотя Иустин и говорил о Боге как о Личности в библейском смысле, эти его высказывания совершенно несовместимы с теми философскими идеями вечности, неизменяемости и бесстрастности Божества, которых он безоговорочно придерживался. В его концепции Бог представлен Отцом Христа. Поскольку Бог не может действовать в истории, требуется посредник. Заимствуя идеи у более позднего иудаизма, стоицизма, а также у Филона, Иустин говорит о Божественном Логосе. Этот Логос предсуществовал в Боге как Его Разум и является частью Его Сущности (Диалог с Трифоном–иудеем, 128, 129 [49, 1:264]. По воле Отца Логос был рожден путем эманации, став Личностью незадолго до Сотворения мира (Диалог с Трифоном–иудеем, 61, 62 [49, 1:227, 228]). Будучи Словом и Первородным от Бога, Логос был также Божественной Сущностью (Первая Апология, 63 [49, 1:184]). В Иисусе Христе воплотился не Отец, а Логос (Первая Апология, 5; Вторая Апология, 10 [49, 1:164, 191]). Так были созданы предпосылки для учения об имманентной Троице, наряду с определенного рода субординационизмом, который присутствует в учении о Логосе.

Ириней подходил к учению о Боге с позиций своей апологетической озабоченности по поводу гностических ересей. Он целенаправленно следовал Писанию, тогда как неоплатонические категории играли незначительную роль в его теологии. Так, Ириней подходил к учению о Боге не с точки зрения Его природы, а с точки зрения Его дел. В представлении Иринея о Боге выделяются две ключевые идеи: творение и Троица. По мнению Иринея, Бог сотворил мир из ничего или ex nihilo (Против ересей, 2.1.1; 2.10.4 [49, 1:359, 370]). Троица перемещает нас в историческую плоскость, где, согласно Писанию, Бог совершает наше спасение. Таким образом, представление Иринея о Троице было весьма практичным: оно включало как внутреннюю реальность Бога в Самом Себе, так и Его спасительные действия в человеческой истории. Такая теория считалась наивной, ввиду отсутствия в ней каких бы то ни было философских построений, и была отвергнута в более поздней богословской мысли.

В период расцвета Александрийской школы Ориген стал первым, кто попытался изжить ереси путем систематического подхода к теологии. К сожалению, Ориген разработал этот подход не на основе одного Писания, как это пытался сделать Ириней, а скорее на основе неоплатонических философских идей, которые в значительной мере предопределили представления Оригена о природе Божества: Бог единичен, прост, вне времени и пространства, неизменяем, бесстрастен, невидим, разумен и реален как Личность (О началах, 1.1.6; 1.2.4, 6; 1.3.4 [49,4:245,247,252,253]).