Читать онлайн «Вторая Мировая война». Страница 183

Этот невзрачный в общем дом в сердцевине Сталинграда - наш общий дом.

В нем пролита кровь всех населяющих нашу страну народов. Он в лихой час стал символом страны, неприемлющей поражения, не спрашивающей о цене, покорной в своей решимости, непокорной в признании кого-либо хозяином своей судьбы.

Вся эта умытая кровью земля бесстрашных гвардейцев Родимцева просматривалась немцами. Сильным пунктом германского фронта был Дом железнодорожника, равно как и Дом специалистов. Родимцев дважды пытался вернуть себе Дом железнодорожника, но так и не смог. Немцы наблюдали за русскими из Дома железнодорожника, а те наблюдали за немцами из обращенного к площади 9 января дома сержанта Павлова. В обстановке установившегося своеобразного равновесия важным успехом нашей стороны было отбитие 24 октября 1942 года Военторга (западные исследователи, видя на фронтоне надпись «Универсальный магазин», принимают его нередко за университет). Помогли подведенные к этому зданию ночью 45-миллиметровые орудия, минометы и пулеметы. После неожиданной огневой подготовки в Военторг ворвались солдаты 39-го гвардейского полка. Так защитники города завладели углом улиц Солнечная и Смоленская.

Немецкий солдат пишет домой: «Мы часто говорим себе, что русские вот-вот сдадутся, но эти грубые невежественные люди никак не хотят понять, что их положение безнадежно». Удивительная непонятливость. За нее было заплачено в Великой войне много миллионов жизней.

В здании химической фабрики умельцы оборудовали учебный тир.

Мастера своего дела приходили сюда учить новичков снайперскому искусству. На дальней стене нарисовали немецкие каски и очертания фигур. Щедрые советы перемежались многочасовой учебной стрельбой, и из здания, занимавшего целый квартал, постоянно раздавались глухие выстрелы. «Выпускники» немедленно пропускались к «ничейной земле». Их прицельный огонь стал для немцев кошмаром. Особую славу приобрел рядовой Василий Зайцев, учившийся в Магнитогорске, служивший на Тихоокеанском флоте и прибывший в Сталинград с 284-й дивизией. Здесь неожиданно раскрылся его природный стрелковый талант - в течение десяти дней он поразил сорок движущихся мишеней. Его глаз был как бы натренирован на витые офицерские погоны. В панике немцы вызвали из Германии своего суперснайпера - майора Конинга. Зайцев узнал о новоприбывшем немце, который внимательно обходит боевые позиции немцев. Полковник Батюк рассказал снайперам о стрелковом асе. Зайцев запросил времени изучить привычки нового противника.

А на другой стороне немецкая разведка изучала (в основном по листовкам и газетам, прославляющим меткого стрелка, а также у пленных) все что можно о Зайцеве, давая Конингу пищу для размышлений. Вскоре к Батюку поступили сведения о двух погибших снайперах. Чувствовалась опытная новая рука. Теперь Зайцев хотя бы примерно знал, где его ждут.

Он выполз на ничейную землю между Мамаевым курганом и заводом «Красный Октябрь». На третий день удивительной охоты на людей к Зайцеву и его помощнику (прикрывающему тыл) Куликову приполз политрук Данилов.

Развиднелось, и началась обычная артиллерийская перепалка. Внезапно Данилов встал с криком: «Я покажу тебе, где он!» - и немедленно получил от Конинга пулю в плечо. Двое солдат на носилках оттащили Данилова в медчасть.

Зайцев затаился, шаря биноклем по противоположной стороне. Возле подожженного танка он видел безобидную груду кирпича и постепенно пришел к выводу, что это идеальное место для опытного снайпера. Чтобы проверить свою теорию, он слегка поднял варежку и та немедленно оказалась пробитой пулей. Теория получила подтверждение. Зайцев постарался зайти к Конингу со стороны солнца и, зайдя с запада, оказался «прикрытым» лучами послеобеденного солнца. Именно здесь Зайцев обозначил позицию, которую он занял утром следующего дня. Слева волжские переправы стонали от несущейся к ним целенаправленной погибели. Чтобы дезориентировать Конинга, Зайцев выстрелил по груде кирпичей и железа, где предположительно находился немецкий майор.

После полудня солнце погрузило Зайцева в тень, откуда он не отводил телескопического прицела, направленного на груду мусора. Внезапно блеснул оптический прицел противника и Зайцев попросил Куликова поднять свою бескозырку. Конинг выстрелил немедленно и Куликов правдоподобно вскрикнул якобы от попадания. Ликуя, Конинг поднял голову, что было его смертельной ошибкой - пуля прошла между глаз.

А Зайцев набрал «школу» из тридцати желающих и сделал снайперское дело одним из главных орудий городской борьбы.

Советская артиллерия, занимая позиции на левом берегу Волги, все чаще наносила удары по немцам. Здесь расположились и подразделения «Катюш», приводивших немцев в состояние, близкое к шоку. На волжских островах теперь уже стояли гаубицы, глубоко и серьезно взламывающие германскую линию обороны. В середине октября на левый берег прибыли орудия невиданной еще мощности (203 мм и 280 мм). В городе, как уж говорилось, 62-я дивизия нашла оптимальным создание т.н. «штурмовых групп» - шесть или восемь человек, вооруженных автоматами, гранатами, ножами и остро заточенными саперными лопатками для использования в ближнем бою. Позади «штурмовых групп» располагались группы поддержки, которые входили в дома, как только передовые отряды позволяли это, и располагали в данном доме, подъезде или комнате тяжелые пулеметы, минометы, противотанковые ружья, взрывчатку. Сюда немедленно приходили саперы и снайперы. Особые группы охраняли фланги.

Обычно «заправка» этих групп происходила густой ночью. Тогда в осеннем мраке передавались еда и патроны, вода и боекомплект. По десяткам и сотням ходов, тропинок, лазов, труб, траншей и бомбовых кратеров осуществлялось лихорадочное движение. Саперы стирали ногти, готовя траншеи в максимальной близости от ударных позиций немцев, чтобы коротким броском из подземелья вспрыгнула пехота. Они копали ходы и под германскими передовыми пунктами, закладывая под них взрывчатку.

С дневным светом оживлялась вражеская авиация, немецкие наблюдатели с Мамаева кургана и остовов высоких зданий получали довольно полную картину происходящего. Позиции Чуйкова замирали. Немцы теперь начинали бить прежде всего по снайперским гнездам.

Активизировалась артиллерия обеих сторон. Немцы целились в волжские суда, в построенные за ночь баррикады. Русские били по местам скопления немецких войск, опасаясь организованной атаки. Ставка, испытывая опасения в отношении боеспоспособности 62-й армии, снова послала Еременко проверить укрепления на левом берегу Волги и на волжских островах. Здесь уже стояла 300-я стрелковая дивизия, которую в качестве резерва подпирали 87-я и 315-я стрелковые дивизии.

В конце октября советские позиции в городе представляли собой ряд кварталов индустриальных зданий протяженностью несколько километров вдоль берега и несколько сот метров в глубину. Заваленный немецкими трупами «Красный Октябрь» оправдал свое название, но он был уже оставлен. Потеряна половина артиллерийского завода «Баррикады».

Тракторный завод разделен немцами на три части. Несколько очагов сопротивления еще действуют здесь. Однако и немцы ослаблены до такого предела, когда об очередном их наступлении не могло быть уже и речи.

Весь вермахт не мог начать значимого наступления - протяженность линии его обороны с начала лета удвоилась. А психологически уйти из страшных мест неоправданных потерь он уже не мог. Паулюс - в умственном ступоре. Штаб группы армий «Б» фактически потерял смысл происходящего.

Гитлер, наконец-то лишившийся корректирующей оппозиции военных-профессионалов, самодовольно роет себе могилу. Еще не проглянули основные линии будущего, но они обещали все меньше армии, захватившей территории больше, чем она могла реально контролировать.

Ночью 26 октября в Сталинград переправилась 45-я дивизия «Щорс» во главе с полковником Соколовым. Она заняла позиции между заводами «Красный Октябрь» и «Баррикады». Командарм 62-й воевал без традиционной роты прикрытия - она была послана на передовую, до которой самому Чуйкову было рукой подать. Собрав легкораненых, взяв остатки людей из штабов всех уровней и отремонтировав три танка, Чуйков поставил задачу выбить немцев с того края Волги, куда выходила Самаркандская улица. Радиоперехват передал изумление немцев при виде новых русских танков. 27-е октября было за нами. Некоторое дополнительное и спасительное время дали настойчивые атаки Рокоссовского с севера, частично отвлекавшие немцев от решения их сталинградской задачи. Хотя Чуйков едва ли чувствовал особое послабление: пятнадцать дней колоссальной германской настойчивости не могли не сказаться на его боевых порядках. Признаки того, что напор германской армии несколько ослабевает, стали ощутимы 29 октября. А 30-го октября произошло и вовсе нечто удивительное - на городском фронте интенсивность стрельбы стала заметно менее интенсивной.