Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 83

Ко времени, когда генуэзцы начали заниматься торговлей в Средиземноморье, у них уже были различные освоенные культуры, также они претерпевали воздействие разных социальных и политических процессов. Свидетельства западного индивидуализма датируются периодом до зрелого Средневековья. У Европы есть долгая индивидуалистская традиция, которую некоторые исследователи возводили к древнему миру. Они утверждали, что в древнегреческой литературе и в западных романах прославляется индивидуум, в отличие от восточных сказаний, где прославляется «исполнение собственного долга» [Hsu, 1983]. Каково бы ни было происхождение индивидуализма, к 1200 г. Европа уже «открыла индивида», говоря словами Морриса [Morris, 1972][271].

В средневековый период именно индивид, а не его социальная группа, стоял в центре христианской теологии[272]. В главе VIII уже обсуждалось, как Церковь способствовала закату крупных социальных структур, основанных на родстве. Она подталкивала к созданию «нового общества на основе не семьи, а индивида, чье спасение, как и изначальная потеря невинности, было его личным делом» [Hughes D., 1974, p. 61; Матфей 10:35–36, 4:21–22, 8:21–22, 2:47–50, 23:8–9]. В католицизме молитва требует наличия священника, а в иудаизме – достаточного числа единоверцев. В исламе молитва в компании других людей считается более богоугодным делом, а молитва вместе со всей общиной – обязательное условие полуденной молитвы в пятницу, священный день мусульман. В XI в. исповедь, долгое время ограниченная монашеским миром, распространилась и среди мирян[273].

Индивидуальные и двусторонние отношения также стояли в центре феодальной культуры XII в., частью которой была и Генуя. Феодальный мир основывался на контрактных иерархических отношениях, которые определяли обязательства одного индивида по отношению к другому[274]. Это был мир, в котором материальные и политические условия основывались не на общих обязательствах индивидов по отношению к более широкому сообществу, а на точно определенных обязательствах индивидов по отношению к их сеньору. Даже битвы проходили не между армиями, а между индивидуальными рыцарями, вступавшими в те или иные армии [Gurevich, 1995, p. 178–180; Гуревич, 2005, с. 146–148].

Развитие правовых систем также отражает разные культурные убеждения в мусульманском и христианском обществах в период зрелого Средневековья. В Европе под вопрос была поставлена пригодность обычного права, которое частично было даже маргинализовано под тем предлогом, что обычаи могут быть ложными. Напротив, в соответствии с главенствующей юридической теорией (суннитского) ислама в качестве легитимного источника права признавался консенсус общины[275].

И хотя в центре генуэзской политики стояли кланы, контракт, которым генуэзцы в 1096 г. образовали свою коммуну, был контрактом индивидов, а не кланов. Договоры между Генуей и другими политическими образованиями подписывались всей тысячью членов коммуны, а не только консулами или лидерами кланов. После установления подестата число генуэзцев, занятых в торговле, резко выросло. К концу XII в. в каждом заграничном торговом центре занимались торговлей уже не десятки, а сотни генуэзцев. В то же время Генуя столкнулась с волной иммиграции. В отсутствие работающих социальных сетей, которые обеспечивали бы передачу информации поверх границ кланов и среди многочисленных семей новичков, весьма вероятным стал выбор именно индивидуалистского равновесия[276]. Как только оно было выбрано, индивидуалистские культурные убеждения стали тормозить инвестирование в информацию. В отсутствие координационного механизма переход к коллективистскому равновесию стал маловероятным.

Коллективистские культурные убеждения были фокальной точкой среди магрибцев, а индивидуалистские культурные убеждения – фокальной точкой среди генуэзцев. Указывают ли исторические данные на наличие соответствующих институтов? Наблюдались ли высокий уровень инвестирования в информацию и коллективное наказание у магрибцев и низкий уровень инвестирования в информацию и индивидуалистское наказание у генуэзцев?

Магрибцы обменивались информацией и практиковали коллективное наказание (см. главу VIII). Генуэзцы, напротив, пытались скрывать информацию. Согласно Лопесу [Lopez, 1943, p. 168], «индивидуалистичные, молчаливые и скрытные генуэзцы» не были «разговорчивы», когда речь заходила об их бизнесе, причем они весьма «ревностно относились к своим деловым секретам». Например, когда в 1291 г. братья Вивальди попытались отправиться из Генуи напрямую на Дальний Восток, в торговых соглашениях были указания на «торговлю в Мальорке и даже в Византийской империи» [Ibid., p. 169]. Генуэзские исторические источники не указывают прямо на природу наказания, однако они подразумевают отсутствие коллективного наказания и неформальной коммуникации [Ibid., p. 180; Roover, 1965, p. 88–89].

Культурные факторы, которые координировали ожидания, а также социальные и политические факторы, слегка изменившие значимые игры в начальный период, вероятно, направили магрибцев и генуэзцев к различным институтам. Так как соответствующие культурные убеждения были частью институциональных рамок каждой из групп, они определяли издержки и выгоды различных действий и их эффективность. Например, поскольку коллективистские культурные убеждения понижают оптимальную оплату, они могут поддерживать кооперацию в таких ситуациях, когда индивидуалистские культурные убеждения не в состоянии поддержать ее (см.: [Greif, 1993]; а также главу III]. Даже если каждый член общества признает неэффективность, вызванную индивидуалистскими культурными убеждениями, односторонний ход, выполненный определенным индивидом или небольшой группой, не изменит ситуации. Поскольку ожидания относительно ожиданий сложно изменить, культурные убеждения могут сделать Парето-худшие институты и результаты самоподдерживающимися. Обобщенно говоря, культурные убеждения влияют на мотивацию и способность запускать различные изменения.

Каково влияние различных культурных убеждений на социальные формы экономических отношений и динамику распределения богатств? Могут ли различные культурные убеждения проявиться в разных социальных структурах? Чтобы ответить на эти вопросы, следует расширить наш теоретической анализ, допустив, что каждый купец может служить агентом для другого купца.

В этой расширенной игре могут возникнуть две социальные формы агентских отношений и связанные динамические формы распределения богатства. Первая – это вертикальная социальная структура, в которой купцы могут прийти к выводу, что оптимально нанимать и использовать только агентов; индивиды, следовательно, могут функционировать либо как купцы, либо как агенты. Вторая – это горизонтальная социальная структура, в которой купцы нанимают только других купцов, так что индивиды функционируют и как купцы, и как агенты, получая и предоставляя агентские услуги. Каковы отношения между культурными убеждениями и этими социальными формами агентских отношений?

При коллективистских культурных убеждениях торговцы располагают информацией о прошлом поведении каждого. Их стратегии, следовательно, определяются этой информацией. Соответственно коллективистские культурные убеждения переопределяются так, чтобы включать ожидание того, что купцы не будут наказывать агента, который обманул купца, смошенничавшего с любым другим купцом. Исторические данные указывают, что среди магрибцев бытовали подобные ожидания[277].

Теперь можно изучить отношения между культурными убеждениями и социальными формами агентских отношений. Интуитивно понятно, что при коллективистских культурных убеждениях капитал купца функционирует в качестве обязательства, снижающего оплату, необходимую для того, чтобы тот оставался честным. Если купец, действуя в качестве агента, мошенничает, он теряет способность нанимать агентов под угрозой коллективного наказания. Следовательно, мошенничество со стороны купца, когда он функционирует в качестве агента, уменьшает будущий доход на капитал. Из этого следует, что смошенничавший купец, действуя в качестве агента, должен нести издержки, которые не нужно нести агенту (поскольку он не может действовать в качестве купца). Значит, для поддержания честности купца требуется меньшая оплата и каждый купец мотивирован нанимать другого купца в качестве своего агента, что приводит к горизонтальной социальной структуре.

Однако при индивидуалистских культурных убеждениях мошенничество в прошлом не уменьшает доход от капитала купца. Но наличие у него капитала, который нужно инвестировать, повышает гарантированную полезность купца по отношению к полезности агента, тем самым увеличивая плату, которая требуется для поддержания его честности. Купцы не стремятся нанимать других купцов в качестве агентов, что приводит к вертикальной социальной структуре.