Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 59

Фундаментальная асимметрия проявляется в четырех следствиях для связи прошлых институциональных элементов и новых институтов. Первое следствие заключается в следующем. В ответ на сбой в работе институтов новые институты создаются не de novo, а возникают или создаются маргинально меняющимися элементами, унаследованными из прошлого. Новые институты отражают институциональную доработку.

Другие следствия фундаментальной асимметрии – средовой эффект, эффекты координации и включения. Выше вероятность появления институтов, более совместимых с окружением, очерченным существующими институтами, отражающих координирующее влияние существующих институциональных элементов и инкорпорирующих институциональные элементы, унаследованные из прошлого.

Институциональные изменения характеризуются институциональной доработкой – попытками усилить приходящие в упадок институты, а не создавать новые. Такое укрепление принимает форму маргинального изменения институциональных элементов или добавления новых, которые сделают институты самоподдерживающимися. Неспособность института, управляющего конкретной транзакцией, предоставить ожидаемый исход не обязательно приведет к появлению совершенно нового института. В ответ знание, которое порождается провалом института, будет принято к сведению, и будет предпринята попытка смягчить недостатки института путем его усиления.

Подкрепление также имеет место, когда признается, что институт обречен на неудачу или что он имеет нежелательные ограничения или следствия. Усиление, а не создание нового института проявляется по той причине и в том случае, когда произошедший или ожидаемый провал института выявляет трудности эффективного создания институтов, связанные с ограниченностью познания, знания, информации или координации.

Говоря более обобщенно, фундаментальная асимметрия подразумевает, что возникающий или учреждаемый в новой ситуации институт с большей вероятностью станет доработкой существующего института или будет восстанавливать существующие институциональные элементы.

История Ганзейского союза (см. главу IV) отражает такую институциональную доработку. Купцы нуждались в координации действий, чтобы не позволять правителям нарушать свои права. Первоначально среди немецких купцов такая координация обеспечивалась организацией, включавшей в себя только купцов, находившихся в торговом центре, когда там происходило нарушение правил. Однако рост торговли, которому способствовал этот институт, сделал очевидными его ограничения: он действовал только при довольно низком уровне торговой экспансии, поэтому злоупотребления продолжались. В ответ институт был укреплен путем переноса координации в межгородскую организацию, Ганзу, которая координировала действия торговцев отдельного торгового центра и действия других торговцев. Знание, порождаемое существующим институтом, привело к его адаптивной доработке[175].

Преднамеренное, полное институциональное изменение обычно происходит вслед за институциональным кризисом, когда исходы, ассоциировавшиеся с прошлыми институтами, воспринимаются настолько недостаточными, что, вопреки фундаментальной асимметрии, начинаются всеобъемлющие изменения. Вероятность таких всеобъемлющих изменений выше, если есть «ролевая модель» – известный альтернативный институт с лучшими исходами, действие которого частично уменьшает фундаментальную асимметрию[176].

Самое крупное военное поражение Османской империи, нанесенное ей в период Нового времени западными державами, и экономический и технологический упадок, который оно отражало, создали мотивацию для всеобъемлющей институциональной реформы. Неудивительно, что эти реформы пытались воспроизвести многие из институтов, преобладавших на Западе.

Институты, унаследованные из прошлого, оказывают средовое действие на новые институты, становясь частью экзогенных, хотя и социально сконструированных, правил игры, в рамках которых происходят интеракции, ведущие к появлению новых институтов. Очевидно, что так случается с институтами, экзогенными по отношению ко всем лицам, принимающим решения, которые касаются процесса, ведущего к появлению новых институтов[177]. Я рассматривал институты, которые давали возможность императору мобилизовать армию против Генуи, как экзогенные, потому что они не подчинялись Генуе.

Некоторые институты, эндогенные по отношению к лицам, принимающим значимые решения, также оказывают средовое действие. Одна из причин, почему это происходит, заключается в том, что эти институты экзогенны по отношению к каждому из лиц, принимающих решение. Поскольку они образуют равновесие и благодаря фундаментальной асимметрии, каждый агент считает оптимальным придерживаться поведения, которого от него ожидают, и ожидать, что другие поступят так же. Кроме того, в неинституционализированных ситуациях решения, касающиеся поведения, должны приниматься без помощи институционализированных поведенческих правил, когнитивных моделей, информации, которую они воплощают, агрегируют и распространяют. В этих ситуациях решение упрощается экономией редких когнитивных ресурсов [Simon, 1987 [1957]]. Это достигается благодаря принятию существующих институтов в качестве данности, которая снижает сложность проблемы и делает ее масштаб более приемлемым. Восприятие существующих институтов как данности также сокращает степень координации, необходимой для появления нового институционализированного поведения.

Хотя это утверждение, вероятно, не является спорным, трудно аналитически установить, какие институты должны рассматриваться как экзогенные в конкретном исследовании. Если средовой эффект отражает попытки снизить когнитивную и координационную нагрузку при принятии решений в новой ситуации, то чем дальше транзакция располагается от изучаемой центральной транзакции, тем сильнее взаимодействующие индивиды склонны рассматривать соответствующие институты как данность. Проблема анализа в том, как измерить расстояние между транзакциями. Тем не менее здравый смысл может долго вести нас кружным путем к признанию институтов, принятых в качестве экзогенных. Например, при изучении перехода к подестату я рассматривал в качестве экзогенных институты, которые являлись для генуэзцев эндогенными, но были отдалены от политических транзакций – например, язык и институты, управлявшие браком. Средовой эффект предполагает, что новые институты устанавливаются внутри структур, обеспеченных существующими институтами.

Эффект координации отражает воздействие прошлых институциональных элементов на выбор среди множества институтов, которые могут быть самоподдерживающимися при данной структуре. Пытаясь скоординировать свое поведение с поведением других в новой ситуации, индивиды ищут ориентиры в прошлых институциональных элементах, таких как формальные координирующие организации, прошлые поведенческие правила и убеждения.

В Генуе консулат (институциональный элемент) координировал переход к подестату. Органы управления различных городов осуществляли координирование при учреждении Ганзейского союза. В главе IX я показываю, как различные культурно обусловленные поведенческие убеждения, унаследованные из прошлого, обеспечивали координацию различных институтов в среде средневековых торговцев. При прочих равных условиях новые институты будут, скорее, отражать координирующее воздействие прошлых институциональных элементов.

Средовой эффект и эффект координации предполагают, что новые институты с большей вероятностью должны дополнять уже существующие. Один институт дополняет другой, если он расширяет круг параметров, при которых другой институт является самоподдерживающимся, или если выгоды для тех, кто может осуществлять координацию посредством этого института, больше при существовании другого института[178].

Магрибскую коалицию дополняли институты, обеспечивавшие права собственности, созданные Фатимидским халифатом, который был заинтересован в увеличении доходов империи. Предполагавшийся рост ожидаемых объемов торговли повышал чистую приведенную ценность честного поведения по отношению к магрибскому торговцу (см. главу III). Кланы ограничивали круг параметров, при которых демократия в Генуе могла бы быть самоподдерживающейся (см. главы VI и VIII). Система общей ответственности расширяла круг параметров, при которых самоподдерживающимся был подестат (см. главу X). В этой ситуации член общины, присутствовавший на чужой территории, считался ответственным за невыполнение любым членом этой общины контрактных обязательств перед членом местной общины. Любой генуэзец, путешествовавший за границей, считался ответственным за неспособность генуэзской общины заплатить подесте в конце его срока. Это способствовало более четкому выполнению Генуей обязательств по выплатам подесте.