Читать онлайн «Демография регионов Земли. События новейшей демографической истории». Страница 64

Разумеется, какая-то часть средств будет потрачена населением отнюдь не на благие цели – таковы издержки сегодняшнего морального состояния общества. Однако с подобными издержками связаны едва ли не любые социальные трансферты, начиная со стипендий и заканчивая пенсиями. Может ли это служить основанием для отказа от использования социальных трансфертов в качестве инструмента социальной политики? На мой взгляд, отношение к социальным трансфертам должно быть более взвешенным.

Увеличение объемов социальных трансфертов, направляемых в социальную сферу, – шаг, способствующий установлению равновесия между экономическим и демографическим воспроизводством на более благоприятном для общества уровне. В то же время нельзя забывать, что проблема низкой рождаемости в России носит долгосрочный характер. Долгосрочной должна быть и политика, направленная на ее решение. При всей важности социальных трансфертов государства в демографическую сферу (детских пособий и т. д.) политика в сфере рождаемости не может сводиться только к денежным инъекциям государства в больной социальный организм.

В долгосрочном плане стратегической задачей государственной демографической политики является запуск механизмов саморегулирования, способных вывести общество из состояния демографического коллапса. Для решения этой задачи необходимо сочетание экономических и правовых методов с подходами, апеллирующими к социальной ответственности бизнеса, и, конечно же, обращение к духовному миру человека. Надежной в долгосрочном плане может быть только система, опирающаяся на согласованные и взаимодополняющие действия федеральных и региональных органов власти, органов местного самоуправления, работодателей и их объединений, профсоюзов, политических партий и общественных объединений, религиозных конфессий. Лишь сообща они смогут создать институциональную среду (сеть законодательных и неформальных правил и норм, а также организаций, обеспечивающих их выполнение), благоприятствующую преодолению кризиса рождаемости.

Миграционная ситуация. По официальным данным, суммарное миграционное сальдо России (прибывшие за вычетом убывших) за период 1992–2005 гг. составило 3,7 млн человек.[446] Эти данные, как и среднегодовое миграционное сальдо России, приведенное в табл. 9.3, отражают регистрируемую миграцию и, скорее всего, существенно недооценивают действительный приток иммигрантов. Данные о численности нелегальных мигрантов в России носят неофициальный характер и не слишком надежны, о чем свидетельствует огромный разброс существующих оценок – от 700 тыс. до 15 млн человек и выше.[447]

Согласно данным ООН, современная Россия занимает второе после США место по численности жителей, рожденных за пределами страны проживания (табл. 9.3), на третьем месте по этому показателю Германия, на четвертом – Украина. Второе место, занимаемое Россией по данному показателю, во многом обусловлено распадом СССР и связано с ним двояким образом: с одной стороны, многие россияне родились в государствах, бывших когда-то союзными республиками СССР, с другой – после его распада в Россию хлынул поток иммигрантов из этих государств.

Таблица 9.3. Некоторые показатели международной миграции в 2000–2005 гг.

Источник: International Migration 2006. UN Department of Social and Economic Affairs. Population Division // http://www.un.org/esa/population/publications/migration/2006MigrationWallchart.pdf.

Массовая иммиграция в Россию из стран СНГ была продолжением процесса оттока русского и русскоязычного населения из союзных республик, наблюдавшегося еще в 80-е гг. прошлого века. Как ни была тяжела ситуация в России, в «новых независимых государствах» она была еще тяжелее. Вынужденная иммиграция (по существу – репатриация) особенно велика была в первой половине 1990-х гг., когда в страну стали прибывать русские и русскоязычные жители стран СНГ. В этнической структуре миграционного прироста населения России в 1992–1994 гг. русские составляли 76,3 %.[448] По оценке В. Ионцева и И. Ивахнюк, после распада СССР Россия стала центром притяжения более 3 млн мигрантов из стран, ранее входивших в его состав в качестве союзных республик.[449]

Со второй половины 1990-х гг. начались значительные изменения в структуре миграционных потоков в Россию, в результате которых главной их составляющей стала трудовая миграция.[450] Вынужденная международная миграция, напротив, постепенно стала сходить на нет. Если в 1995 г. численность беженцев и вынужденных переселенцев, получивших соответствующий официальный статус, составляла 272 тыс. (в том числе 237,1 тыс. из стран Балтии и СНГ), то в 2005 г. – только 8,9 тыс., из которых только 0,6 тыс. ранее не проживали на территории России.[451]

Мотивы трудовой миграции в Россию очевидны: въезд в нашу страну для жителей большинства стран СНГ несложен, а получаемая ими заработная плата значительно превышает ту сумму, которую они могут заработать у себя на родине. Трудовые мигранты далеко не всегда нацелены на то, чтобы остаться в России на постоянное жительство. По данным доверительных интервью, проведенных Л. Перепелкиным и Г. Стельмахом с рабочими украинских ремонтно-строительных бригад в 2001–2002 гг., «даже для русскоязычных украинцев из южных и восточных областей Украины перспектива натурализации в РФ выглядела весьма сомнительной. Такая позиция мотивировалась приблизительно следующей аргументацией: …трудности, возникающие на российском направлении эмиграции, мало чем уступают по затратам сил и времени переезду в США, Австралию или Канаду. А стоимость дороги за океан с лихвой компенсируется условиями жизни и оплаты труда в упомянутых странах».[452] О своем желании вернуться на родину, как только сложатся приемлемые экономические условия, говорили и трудовые мигранты из Средней Азии, живущие в Сибири.[453]

Большинство трудовых иммигрантов не имеет легального статуса. Согласно официальным статистическим данным, общее количество иностранных работников в 2004 г. составило примерно полмиллиона человек.[454] Неофициальные оценки численности нелегальных мигрантов в стране колеблются в диапазоне от 1 до 20 млн человек. Авторы, которые приводят такие цифры, часто не поясняют, идет речь о среднем числе нелегально проживающих на определенную дату или о числе лиц, нелегально проживавших на территории России хотя бы некоторую часть года.

Наиболее взвешенными считаются оценки численности нелегальных мигрантов в 5–6 млн человек, нелегально занятых мигрантов – в 3–6 млн человек.[455] Так, исследования, проведенные Международной организацией по миграциям (в 2001–2002 гг.) и Международной организацией труда, среднее число работающих трудовых мигрантов в России (легальных и нелегальных) оценивают в 3227 тыс. человек, а средний срок их пребывания в стране – в 8 месяцев. Это примерно 4,7 % от сообщаемой официальной российской статистикой среднегодовой численности занятых в экономике страны. Общее число поработавших в России хотя бы какое-то время в течение года еще выше – 4850 тыс. человек.

Нелегальные трудовые мигранты, как правило, въезжают в Россию вполне легально, однако затем не соблюдают законодательных норм, определяющих порядок регистрации и приема на работу иностранных граждан. Отчасти это обусловлено сложностью процедур регистрации, отчасти – широкими возможностями для нелегального трудоустройства, предоставляемыми российским рынком труда, и коррупцией.

Среди трудовых мигрантов, судя по этим данным, больше всего выходцев из Азербайджана (среднее число работающих – 947 тыс. человек), далее следуют жители Украины – 644 тыс. человек и Таджикистана – 298 тыс.[456] В миграционные связи с Россией вовлечена четвертая часть всех домохозяйств в Азербайджане и Молдове и третья часть – в Армении.[457]

Особыми группами мигрантов являются замкнутые этнические сообщества, которые, как правило, специализируются на торговой, посреднической и другой деятельности в сфере услуг. Так, по оценкам, В. Гельбраса, в России находятся около 400 тыс. китайских мигрантов.[458] Этническое сообщество вьетнамцев, проживающих в России, сформировалось еще в советские годы, в период, когда трудовая деятельность вьетнамских рабочих в СССР осуществлялась на основе межправительственного соглашения, действовавшего до 1992 г. В настоящее время численность вьетнамских мигрантов в России оценивается в 100–120 тыс. человек.[459]

Регулирование внешних миграций. Миграционная политика стран Запада вряд ли может быть названа образцом последовательности и эффективности. Беспорядки в иммигрантских гетто, успехи правых антииммигрантских партий, появление в самих США влиятельных публицистов, предрекающих Западу «иммиграционную смерть»,[460] разброд и шатания в иммиграционной политике ведущих стран западного мира являются наглядным тому подтверждением. Создавшееся положение далеко не случайно: международные миграции являются одним из самых сложных объектов регулирования в современном мире. Миграционные потоки динамичны. Их направление, численность, структура могут существенно измениться всего за несколько лет. Мероприятия иммиграционной политики более выгодны одним группам населения принимающей страны и менее выгодны или абсолютно невыгодны другим. Конфликтогенный потенциал миграций усиливается постоянной угрозой возникновения раздоров между местным населением и мигрантами на этнической и религиозной почве. Структура миграционных потоков очень сложна, и «отделить зерна от плевел» не так то просто. В любую развитую страну прибывают из-за рубежа уникальные и просто высококвалифицированные специалисты, студенты и аспиранты, квалифицированные и неквалифицированные рабочие и, наконец, люди, изначально настроенные на преступную деятельность. Ко всем этим группам мигрантов немыслимо подходить с одной меркой. Наконец, нельзя забывать, что потоки иммигрантов во многом определяются положением в странах выезда, повлиять на которое правительство принимающей страны часто не может. Все эти обстоятельства делают весьма проблематичным проведение последовательной и стройной иммиграционной политики даже в традиционных странах иммиграции. В России, где политика в области внешней миграции только формируется, решение этой задачи оказывается еще более сложным.