Читать онлайн «Демография регионов Земли. События новейшей демографической истории». Страница 54

Институциональные структуры представляют собой многослойные образования. Их необходимой частью являются глубинные интегративные структуры общества, сформировавшиеся, как правило, несколько столетий (иногда тысячелетий) назад и характеризующиеся большой инерционностью. Эти структуры часто называют институциональными матрицами, или (разумеется, метафорически) «геномом» общества.[396] Институциональная матрица общества ограничивает изменение институтов в процессе адаптации к внешней среде определенными рамками, что позволяет сохранить целостность общества, его внутреннюю «логику». Различные общества (локализованные в тех или иных регионах Земли) обладают разными институциональными матрицами («геномами»). В этом смысле говорят, например, о «западной» и «восточной» институциональных матрицах, об институциональной матрице российского общества, геноме восточных обществ и т. д.

Важным свойством институциональных структур является их зависимость от предшествующего пути развития. Поскольку историческое прошлое каждого региона, кристаллизованное в его институциональной структуре, обладает существенной спецификой, институциональные структуры обществ, сложившихся в различных регионах Земли, также оказываются различными. Институциональная структура одновременно выступает и в качестве носителя исторической памяти того или иного общества, и в качестве активного промежуточного звена между недемографическими (экономическими, технологическими, природными и т. д.) и демографическими процессами. Прошлое, кристаллизованное в институциональных структурах, при взаимодействии с импульсами современности приводит к специфическим феноменам в различных сферах жизни региона, в том числе демографической.

Накопленные к настоящему времени эмпирические данные позволяют предположить, что институциональные структуры играют роль фильтра, или, используя другую метафору, призмы, сквозь которую преломляются воздействия внешней среды на демографическое поведение. К таким воздействиям можно отнести как общие для всех стран импульсы, идущие от природной, политической, экономической и технологической сред, так и социальную диффузию – распространение от страны к стране идентичных образцов поведения. Институциональная структура пропускает одну часть внешних воздействий, преобразует другую и блокирует третью. В результате на выходе мы видим сходные, но не идентичные образцы демографического развития стран, близких по культуре и экономическому развитию (рис. 8.1).

Институциональные ловушки. В экономической литературе последних лет значительное место занимает описание многочисленных институциональных ловушек, под которыми понимаются неэффективные, но устойчиво сохраняющиеся формы поведения.[397] Деструктивные и в то же время устойчивые формы поведения являются составной частью демографического развития, применительно к которому также можно говорить об институциональных ловушках. Разобравшись в том, как они формируются, можно подобрать к ним ключи и избежать попадания в новые ловушки.

Демографические институциональные ловушки возникают по ряду причин. Во многих случаях фактором, провоцирующим их возникновение, являются резкие изменения внешней среды – экономической, политической, военной, природной и т. д. Эпидемия СПИДа в тропической Африке оказалась, среди прочего, и институциональной ловушкой. Весьма свободные нормы сексуальных отношений, свойственные этому региону, на протяжении веков не нарушали привычного хода его повседневной жизни. Однако лавинообразное нарастание эпидемии СПИДа превратило эти обычаи в смертельную угрозу для африканских народов. Изменение норм сексуального поведения рассматривается в пораженных эпидемией странах в качестве необходимого условия преодоления эпидемии.

Пример тропической Африки свидетельствует также о том, что институциональные ловушки, как правило, носят многозвенный характер. Изменению норм сексуального поведения препятствуют постоянные военные конфликты, разрушающие медицинскую инфраструктуру, усиливающие масштабы сексуального насилия, нищеты и проституции. Эти конфликты, в свою очередь, являются следствием определенных политических традиций, провоцирующих межплеменные распри. Разорвать порочные круги подобных институциональных ловушек оказывается очень сложно.

Рис. 8.1. Роль институциональной структуры в демографическом развитии

Влияние одного и того же импульса I, преломляясь через призму двух различных институциональных структур IS1 и IS2, приводит к двум различным демографическим результатам DR1 и DR2.

Рыночные реформы 90-х гг. прошлого века привели к формированию не только экономических (таких, например, как бартер и взаимные неплатежи), но и демографических институциональных ловушек. Кризисы (в предельном случае – социальные революции) приводят к существенной перестройке всей институциональной структуры. «Правила игры» – от кодексов, регулирующих поведение хозяйствующих субъектов, до бытовых представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо», – в такие периоды резко меняются. На это обычно наслаивается кризис социальных институтов, ответственных за соблюдение правопорядка, сохранение жизни и здоровья населения. Возникает эффект цепной реакции, когда одни институциональные изменения влекут за собой другие, в результате чего меняется институциональная структура в целом. Все это существенно сказывается на демографических процессах.

Анализ демографических аспектов трансформационного кризиса в странах Центральной и Восточной Европы позволяет увидеть основные линии воздействия институциональных изменений на демографические процессы. Одна из них, наиболее остро проявившаяся в странах, образовавшихся после распада СССР, связана с кризисом государственных институтов охраны правопорядка, здравоохранения и социальной защиты, внесшим очевидный вклад в рост убийств, отравлений алкоголем, других несчастных случаев, смертности от инфекционных заболеваний.

Другая, не столь очевидная, но также негативно сказавшаяся на динамике продолжительности жизни, была обусловлена «разрухой в головах» – распространением разнообразных вариантов аномического поведения, от потери представлений о том, какое поведение является теперь «правильным», до сознательного нарушения моральных норм. Характерной иллюстрацией являются результаты проведенного в 2000 г. социологического опроса в Украине: 78,5 % респондентов согласились с тем, что «при существующем состоянии беспорядка и неопределенности трудно понять, во что следует верить»; по мнению 72,1 % опрошенных, «в прошлом люди чувствовали себя лучше, потому что каждый знал, как правильно себя вести».[398] Связующими звеньями между аномией и повышенной смертностью стали стрессы, злоупотребления алкоголем и «алкогольно связанная» смертность.

Вызванные трансформационным кризисом изменения институциональной структуры оказали влияние и на рождаемость. Нарастание аномии и тотальный пересмотр «старорежимных» ценностей выступили в роли катализаторов таких процессов, как распространение внебрачных и добрачных сожительств и увеличение доли детей, рожденных вне брака. Косвенно этому способствовало изменение формальных и неформальных норм и правил, регулирующих экономическую жизнь. В результате таких изменений молодые люди стали раньше становиться экономически самостоятельными. Определенную роль сыграло, в частности, расширение юридических и экономических возможностей для аренды и покупки жилья, в результате чего жизнь мужчины и женщины «под одной крышей» перестала жестко увязываться с юридически регистрируемым браком. Все это происходило на фоне быстрого становления «общества потребления», в котором наличие тех или иных товаров является мерилом жизненного успеха. В «конкурсе институтов» супружеская семья с детьми потерпела жестокое поражение. Во всех странах с переходной экономикой сформировался крайне низкий уровень рождаемости.

Методология институционального анализа ориентирует на анализ причин, по которым неэффективные, с точки зрения функционирования демографической системы, и откровенно деструктивные институты оказываются столь жизнеспособными. Применительно к экономической истории этот вопрос сформулировал Д. Норт: «Можно объяснить существование неэффективных институтов, но почему же давление конкуренции не ведет к их отмиранию?».[399]

Причиной институциональных ловушек часто оказывается эффект деструктивной институционализации: однажды возникнув, негативный социальный феномен растет, как снежный ком, закрепляясь в поведенческих стереотипах населения и обрастая группами влияния, заинтересованными в его сохранении. Характерным примером является алкогольная субкультура в России, оказывающая колоссальное влияние на российскую смертность. Антиалкогольная кампания времен перестройки привела к скачкообразному, хотя и кратковременному повышению продолжительности жизни, а возможно, послужила одним из факторов сохранения довольно высокого уровня рождаемости во второй половине 80-х гг. прошлого века. Однако эту кампанию пришлось быстро сворачивать: идти против устоявшихся представлений и структур, экономически заинтересованных в их воспроизводстве, не смог даже всесильный, казалось бы, ЦК КПСС.