Читать онлайн «Демография регионов Земли. События новейшей демографической истории». Страница 35

Таблица 5.5. Распределение населения Индии по религиозной принадлежности в 1951–2001 гг. (по данным переписей населения), %

* В том числе буддисты 0,78 % и джайны 0,41 %.

Источники: Mistry M. Role of Religion in Fertility and Family Planning Among Muslims in India // Indian Journal of Secularism. 1999 / 3(2). July—Sept. Pp. 1–33; http://www.hsph.harvard.edu/Organizations/healthnet/SAsia/suchana/1299/h033.html; http://www.censusindia.net.

В сложившемся контексте любые действия в сфере демографической политики рассматриваются с точки зрения их соответствия интересам тех или иных конфессиональных групп. Необходимость жесткого подхода в штате Уттар-Прадеш, где проживает значительная часть мусульман Индии, обосновывается националистически настроенными индийскими политиками тем, что «некоторые группы населения» рассчитывают благодаря росту своей численности рано или поздно прийти к власти. Их оппоненты, причем не только мусульмане, считают, что острие подобного подхода направлено против религиозных меньшинств.[240]

Результаты демографической политики. Индийские средства массовой информации часто с грустью, а иногда и с сарказмом задают один и тот же вопрос: «Почему Индия, первой в мире начав осуществление демографической политики, добилась на этом поприще столь скромных результатов?». Цели демографической политики Индии действительно часто оставались не выполненными (табл. 5.6), а ее результаты – не столь впечатляющими, как в КНР. Но считать индийскую демографическую политику цепью сплошных неудач было бы явно неверным. Разделить влияние демографической политики и общего социально-экономического развития всегда трудно. Тем не менее, статистический анализ приводит к выводу, что демографическая политика в Индии принесла свои положительные результаты.

Рассмотрим, например, рис. 5.8. На нем хорошо видно, что Индия явно выпадает из общей закономерности: она имеет более низкий уровень рождаемости, чем можно было бы ожидать при образовательном уровне ее населения. Можно предположить, что этот эффект в значительной мере связан с демографической политикой, проводившейся в стране на протяжении почти полувека. Р. Верма, один из ведущих индийских экспертов в данной области, замечает в этой в связи, что уже снятие табу на обсуждение проблем контрацепции было в свое время значительным достижением.[241]

Таблица 5.6. Некоторые целевые показатели и результаты демографической политики Индии

Примечания: 1. Знак «…» означает, что показатель не планировался. 2. В 1980 г. индицировался коэффициентом нетто-воспроизводства населения, равным 1.

Источники: Reddy P. H. Population policy choices in India. Social change. Sept. – Dec. 1994. 24; 2006 World Population Data Sheet // http://www.prb.org.

Рис. 5.8. Суммарный коэффициент рождаемости и индекс образования в странах со средним уровнем развития

Регрессионный анализ данных о 75 развивающихся странах (аппроксимация экспоненциальной функцией; R2 = 0,649) приводит практически к тем же выводам. Если бы рождаемость в Индии подчинялась средней по совокупности рассматриваемых стран закономерности, то при ее среднедушевом ВВП значения суммарного коэффициента рождаемости должны были бы составлять 3,8, а не 3,1, как это имеет место в действительности.

Наконец, не стоит забывать о южноиндийских штатах Керала и Тамилнаду, общая численность населения которых составляла, по данным переписи 2001 г., 94,2 млн человек. Здесь цель снижения рождаемости до уровня простого замещения поколений оказалась даже перевыполненной. Известный индийский экономист, лауреат Нобелевской премии Амартья Сен, считает эти штаты примером успеха такого подхода к демографической политике, при котором во главу угла ставится сотрудничество, а не жесткое административное давление.[242]

Почему Индия – не Китай. Закономерно возникает вопрос о том, почему, несмотря на схожие экономико-демографические проблемы, демографическое развитие Индии и КНР во второй половине ХХ в. оказалось столь различным. Представляет интерес и другой вопрос: почему те методы демографической политики, которые успешно применялись в Китае, «не проходили» в Индии.

Можно, разумеется, попытаться решить эту задачу, обратившись к статистическим данным, которые показывают, что Китаю удалось достичь больших успехов в экономическом росте, здравоохранении и образовании населения (табл. 5.7). Однако это не все объясняет. Разницей в значениях показателей социально-экономического развития не объяснить, например, причины различной реакции населения двух стран на методы административного давления при проведении демографической политики. Обратимся поэтому к особенностям политических и культурных институтов двух стран.

Лидеры Индийского национального конгресса – партии, которая привела Индию к независимости, всегда с осторожностью относились к методам «революционного насилия», предпочитая им кампании гражданского неповиновения. Победа китайских коммунистов в 1949 г., напротив, была результатом длительной и кровопролитной гражданской войны и борьбы с иностранной оккупацией.

Таблица 5.7. Некоторые показатели социально-экономического развития Китая и Индии

Источники: Human Development Report 2006; 2006 World Population Data Sheet.

Для политической системы Индии характерна реальная многопартийность. Несмотря на особую роль в индийской истории, ИНК и его политический преемник – партия ИНК(И) никогда не располагали монополией на власть, иногда проигрывая выборы на общеиндийском и еще чаще на региональном уровне. Подобное устройство политической системы страны позволило населению на выборах 1977 г. выразить свое несогласие с методами демографической политики, использовавшимися в период чрезвычайного положения 1975–1977 гг. В Китае политическая система устроена, как известно, совсем иным образом, и ведущая роль КПК закреплена в преамбуле Конституции КНР.

«Вертикаль власти» в Китае очень сильна. В Индии отношения между властями различных уровней носят иной характер. Центральное правительство может формировать одна партия (или коалиция), а правительство штата – другая. Местные политики, подыгрывая «своему» электорату, часто действуют в диссонанс с политикой центра. Представители неправительственных организаций открыто и весьма громогласно (в том числе на демонстрациях) заявляют о своем несогласии с теми или иными подходами к демографической политике и с методами ее реализации.

Причудливое сочетание местных установлений и методов, заимствованных у Запада, иногда приобретает анекдотические формы. В штате Мадхья-Прадеш руководительница одного из местных органов власти, лишенная должности за превышение «нормы детности», сумела доказать в суде, что причиной ее незапланированной беременности был дефектный кондом, полученный в государственном медицинском центре, и была восстановлена в должности. Судебный прецедент был создан, и им решили воспользоваться еще 510 сарпанчей (глав органов деревенского самоуправления), лишенных власти за то же «прегрешение».[243] Мозаичность индийской политической системы создает своеобразную систему «сдержек и противовесов». Она, с одной стороны, замедляет ход реализации демографической политики, а с другой – ограничивает ее определенным коридором, безнаказанно выйти за пределы которого не может ни одна ветвь власти.

Различны и системы взаимоотношений между властью и населением. Ни для Китая, ни для Индии не характерна западная концепция privacy, резко ограничивающая область легитимного вмешательства правительства в сферу частной жизни граждан. Однако в Индии повседневный быт регулируется системой многовековых обычаев, тесно переплетенных с религией. Определенную степень лояльности к этим обычаям в условиях политического плюрализма вынуждена проявлять любая власть.

В Китае меры государства по ограничению рождаемости не вызывают восторга в каждой отдельно взятой семье, но само право государства регулировать баланс между населением и средствами производства с помощью административных методов не подвергается населением сомнению. Здесь накоплен богатый опыт мобилизационных кампаний, и демографическая политика – одна из них. Для Индии подобные методы политической мобилизации не характерны.

И Китай, и Индия являются многонациональными странами. Однако в КНР китайцы (хань) составляют подавляющее большинство (91,6 %, по переписи 2000 г.) населения. Религия не играет значительной роли в политической и повседневной жизни.

Этническая, языковая и религиозная структура населения Индии, напротив, является одной из самых сложных в мире. В стране наряду с хинди, признанным государственным языком всей страны, еще 17 языков имеют статус официальных в отдельных штатах и на союзных территориях. Представители одного народа часто придерживаются различных религий. Отношения между индуистской, мусульманской и сикхской общинами весьма напряженны. В ряде регионов (Кашмире, Пенджабе, а также в северо-восточной части Индии) сепаратистские силы обладают значительным влиянием, и целостность страны постоянно подвергается испытаниям на прочность. В этих условиях любые силовые воздействия «сверху», «из центра» всегда взрывоопасны и требуют большой осмотрительности. Не удивительно, что после выборов 1977 г. руководители Индии «пожертвовали» агрессивной демографической политикой ради сохранения политической стабильности в государстве и перешли к менее рискованным методам достижения целей в области народонаселения.