Читать онлайн «Психология поведения жертвы». Страница 211

При работе с клиентом почти постоянно действуют различные механизмы психологической защиты. Клиенты могут вытеснять обстоятельства наркотизации и – особенно – чувства, связанные с приемом наркотиков. Они обращаются к рационализации для приемлемого истолкования наркотической зависимости, например, ссылаясь на «тяжелую жизнь», неблагоприятные внешние обстоятельства. Склонность к проецированию – приписыванию наркотической зависимости значительному числу сверстников или знакомых, освобождает от чувства вины за собственное поведение. Защита выражается не только как негативизм и сопротивление, но и в вербальной агрессии.

А. В. Ларионов (1997) предлагает следующую схему работы с наркоманом:

1) выявление ключевых (пусковых) моментов принятия решения «употребить наркотик»;

2) осознание этих моментов;

3) обучение самогипнозу, чтобы клиент мог самостоятельно входить в трансовое состояние при возникновении ощущений физической или психологической зависимости;

4) встраивание в подсознание генератора «любви к себе» и «ответственности».

В работе с наркоманами используется также групповая психотерапия. На специально организованных тренинговых занятиях наркоманы учатся говорить «нет», в частности – наркотикам. Ларионов (1997) приводит некоторые формы как принимающего, так и отвергающего поведения, выделенные участниками группы в ходе групповых занятий:

1. Жесткое «нет» в ответ на настойчивое приглашение уколоться, отказ облачается в экзальтированную форму (повышенный тон голоса, крик и т. д.).

2. «Нет» и далее – уход.

3. Обвинение: «Ты что мне предлагаешь? Я же сказал „нет“. Ты что, дурак?».

4. Полное молчание, которое может сопровождаться мимикой и жестами. (При подобной тактике поведения всякая коммуникация быстро заходит в тупик и взаимодействие прекращается.)

5. «Нет» и взгляд прямо в глаза тому, кто предлагает наркотик.

6. Создание образа того, что на самом деле предлагается. У одних это образ потери денег, нищеты, у других – образ потери здоровья, опустившегося человека или образ тюрьмы, слез матери и т. д.

7. Твердое и короткое «нет». Когда отвечающий говорит: «Да нет. Я же сказал, что не хочу…» – его «да нет» воспринимается как «да».

8. Принятие замаскированного приглашения типа «пойдем, есть дело», «давай поднимемся ко мне» и т. п. (При этом человек стопроцентно знает, что там, куда его приглашают, принимают наркотики. То есть фактически он дает согласие на употребление наркотиков.)

9. Принятие приглашения «просто посидеть», пока другие будут готовить и употреблять наркотики, предоставление наркоманам своей квартиры для приготовления наркотиков. (При таком поведении практически невозможно отказаться от последующего употребления наркотиков: у человека есть тенденция вслед за согласием на небольшую просьбу давать согласие на более существенную.)

10. Намерение «уколоться в последний раз, а потом больше никогда» после выхода из физической зависимости. (По сути, это самообман.)

11. Четкое и однозначное публичное заявление о своей позиции по отношению к наркотикам. (Это помогает человеку отказываться от последующих предложений употребить наркотик, особенно если человек подкрепляет свое заявление каким-либо особо значимым личным или групповым обязательством, например, «если я уколюсь, то буду…».)

12. Плата (незначительная) за услуги, предлагаемые «от души». (Предлагающий начинает рассматривать свои действия как управляемые извне, а не внутренне мотивированные, и у него пропадает желание «помогать». Например, знакомые, предлагающие наркотик, оправдывают свои действия заботой о «страдающем», поэтому мизерная плата, предложенная за их «услугу» (в сочетании с отказом от покупки либо употребления наркотика), прекращает последующие их попытки.)

Чрезвычайно важна роль родственников наркоманов. Зачастую это отнюдь не жертвы, а активные участники наркомании, создающие эмоциональный фон, на котором развивается зависимость. Причем большинство из них этой связи не видят, возможно, вытесняют. А. В. Ларионов пишет о том, что общение наркомана с родителями жестко структурировано. По сути, оно ведет к избеганию близости и подлинности в отношениях. Например, когда ребенок пытается установить эмоциональный контакт, а в ответ получает: «Отвяжись! Не твое дело». Дети превращаются в «козлов отпущения», родители мстят им за собственную несостоятельность. Приходит время, и подросший ребенок сам превращает родителей в «козлов отпущения». Так замыкается круг: 1) усвоение полученных моделей адаптации к миру; 2) сохранение полученных навыков и периодическое их использование; 3) воспроизведение усвоенного и «превращение всего мира в дерьмо».

Кроме того, само употребление наркотика (алкоголя) одним из членов семьи может приносить остальным вторичную выгоду. Например, жена алкоголика может играть любимую роль жертвы, избегать сексуальной близости, проявлять агрессию и т. д. При прекращении аддикции окружение зачастую начинает предпринимать усилия для того, чтобы вернуть аддикта к привычному поведению.

Соответственно, работа с родственниками наркоманов (алкоголиков) отнюдь не сводится к поддержке, которая, тем не менее, необходима, особенно на этапе построения рабочего альянса. Кроме этого, необходимо помочь им выразить свои эмоции, научить понимать свои чувства и причины поступков. Иногда им следует помочь изменить поведение, в частности касающееся выражения чувств к близким людям.

Иногда с успехом применяются и конкретные поведенческие программы. Скажем, наркоман может заключить контракт с родителями в такой форме:

Контракт заключается на 1–2 месяца, и при условии добросовестного соблюдения сторонами своих обязательств частота употребления наркотика резко сокращается (Ларионов, 1997).

Исходя из общего представления о наркомании как болезни личности в социальном контексте, можно предположить, что одним из принципов терапии наркомании должен быть принцип экологический: человек может перестать быть наркоманом только в тех условиях, в которых он наркоманом стал. Амбулаторная форма работы с наркозависимым задает и амбулаторную форму работы с членами семьи. Если предположить, что наркоман лечится стационарно, а люди, находящиеся с ним в отношениях созависимости, – амбулаторно, то очевидно, что это сразу же распределяет роли «больной» – «здоровые» и нарушает баланс ответственности за совместное выздоровление в семье. Таким образом, одним из принципов терапии созависимости является экологический принцип, а наиболее оптимальной с точки зрения организации – амбулаторная форма работы. Помимо создания и поддержания указанного условия «равенства» участников терапевтического процесса (в противовес «он – больной, а мы – родственники – здоровы»), являющегося основой равенства ответственности, амбулаторная форма организации терапии созависимости позволяет также:

1) свободно и оперативно исследовать семейную констелляцию;

2) гибко планировать работу: в отличие от стационарной формы, амбулаторная менее жестко структурирована;

3) собрать и включить в терапевтический процесс членов семьи.

При работе с родителями наркоманов снятие напряжения и тревоги требует от психолога особой гибкости. Необходимый баланс фрустрации и поддержки здесь особенно важен из-за высокого уровня напряженности и тревоги (что создает необходимость поддержки) и суженности восприятия ситуации (что определяет необходимость поддерживать некоторый уровень фрустрации). При работе с родителями наркоманов необходимо учитывать их склонность к манипулятивному поведению – это одно из наиболее ярких проявлений созависимости. Разрушение манипуляций вызывает у родителей (и других членов семьи) наркоманов напряжение, которое способно породить широкий диапазон реакций (Берн, 1992). В связи с этим, терапевт должен быть очень внимателен к проявлениям подлинных и искренних чувств, поддерживать их и разрушать манипуляции и типичные для созависимых игры. Заметим также, что по мере формирования созависимости у родителей наркоманов снижается способность к адекватному отражению эмоциональных состояний других людей (Курек, 1997), происходит поляризация сознания.

Приоритетными формами работы с семьей наркомана считаются общесемейные встречи. Практика показывает, что собрать вместе всю семью наркомана удается с большим трудом. Однако это не означает, что такую работу не следует начинать при неполном составе. Важно не столько то, как полно представлена семья на терапевтической сессии, сколько ориентация на работу с общесемейной проблемой, носителем которой является семья как целое. Последовательная реализация этого принципа сопряжена со значительными сложностями, преодоление которых создает благоприятные условия для терапии семьи и, с другой стороны, служит своеобразным индикатором семейной динамики. Среди основных трудностей выделяют следующие: