Читать онлайн «Сочинения русского периода. Стихи. Переводы. Переписка. Том 2». Страница 99

Искренне желающий вам успеха

                                                   Л. Гомолицкий.

University of California Libraries. Bancroft Library. Berkeley. Архив П.П. Балакшина.

Петр Петрович Балакшин (1898-1990) – писатель и журналист, издатель Калифорнииского альманаха (1934) и Земли Колумба (1936), исследователь русской эмиграции в Китае, автор двухтомного труда Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение Белой эмиграции на Дальнем Востоке (Сан-Франциско: Сириус, 1958-1959).

Христос Воскресе!                                          9 мая 37

  Дорогой Альфред Людвигович,

 Бога ради не подумайте, что я придаю значение истории со сборником. Ведь это право «Скита» выдержать сборник в духе семейном[454]. Писал же я больше для точности. Вы знаете, что никакими ложными самолюбиями я не страдаю. При случае скажите это Чегринцевой – боюсь, что она неправильно меня поняла. Последние годы Скит выработал свою форму – общую –, но никакого внутреннего оправдания у нее не было. Куда значительнее было его начало (увы, забытое) со стихами Лебедева и Эйснера (впрочем, не уверен, были ли они тогда в Ските)[455]. «Течение всеэмигрантское» создать необходимо (чувствую и сам, как было бы оно мне, в частности, полезно) и думаю, что и орган при желании всё же удалось бы иметь. Надо только прямо начать с дела – собирания материала. У нас же обычно говорится и говорится, а когда я предложил Иваску и Гершельману издать сообща сборник и возможность на то определилась, – ничего от них не сумел добиться – просто замолчали на некоторое время, а потом с полным правом забыли. Чувствую бессилие свое сбить такое дело. Уповаю на Вас, – вы могли бы списаться, собрать сотрудников, а я приму черную работу на себя.* Ведь не альманахи же объема Чисел издавать, может быть и бедное – я даже предпочитаю бедное, так больше правды, больше соответствия теме. Даже невозможно – «на бумаге альфа»[456]. Вы ничего не пишете, понравились ли Вам стихи Клингера. На прошлой неделе я гостил с женой у них в Познани и приглядывался к нему ближе. Он очень умный и начитанный не по летам мальчик. «О Фаусте»[457] прочел в тот же день, когда получил – в Лазенках (первый и единственный раз в этом году удосужился посидеть в Лазенках). Хочу написать, но теперь я на гонорарах и меня особенно сокращают – не знаю, когда удастся протиснуться[458]. О Замятине пойдет теперь, после перерыва[459]. Ремизов писал, интересовался, будет ли у нас о З<амятине>, и просил прислать номер, если будет. Если найдете время, напишите. Буду с нетерпением ждать. Жена передает Вам привет и благодарность за постоянную о нас заботу и память. Ваш Л. Гомолицкий.

             За Чегринцеву теперь уплочено по 1 июня.

_______

*А то ведь можно и так – начать с переписки «из двух углов» – и «письмами» этими проникать в доступные нам газеты и журналы. Т.е. развить идею моей «Свящ<енной> Лиры», которая ждет поддержки.

                                                               Варшава, 9 июня 1937.

  Дорогой Альфред Людвигович,

 получил Ваше письмо и передал статью и заметки Бранду. Пойдет, наверно, в следующем номере[460]. О Ладинском и я хочу написать, но о всех трех его книжках – О Ладинском – «в целом»[461]. Интересно, – ведь он ровесник Есенина. Только подумать, какая пропасть легла меж нашим и тем временем. Есенин сошел со сцены давно, вошел в историю, а Ладинский всё еще начинает. Писать начал в ином веке. Много у него декоративно-гумилевского; искупает – история: много ее в стихах Ладинского... Впрочем, раньше я хочу написать статью о Пастернаке[462]. Сам по себе Ладинский – как человек – мил, душевен, но проходит мимо, ничего от себя не оставляя. Андреева буду ждать[463], но только бы он появился в день, когда я свободен – понедельник или среду, а то мы с ним не свидимся. Еще можно в пятницу, но для этого я должен заранее знать, где и в котором часу. В остальные дни меня можно застать только дома (Leszno 48/18) после 8 ч. вечера. Я теперь подрабатываю случайной поденной работой и в редакции бываю лишь два дня в неделю. Клингер недавно у меня гостил. Житейски он совсем еще ребенок. Но начитан и одарен. Если собираетесь о нас написать, то подождите лучше выхода третьего выпуска «Свящ<енной> Лиры»: А. Кондратьев «Вертоград небесный», кот<орый> выйдет еще в этом году. Есть у меня великий соблазн издать так же брошюркой «С<вященной> Л<иры>» выдержки из Ваших писем о литературе – касающееся лит<ерату>ры эмигрантской. Не знаю только, как Вы посмотрите на это?

 Жена просит передать Вам поклон.

                                                         Искренне Ваш Л. Гомолицкий.

 Помните, в Варшаве в Таверне Поэтов был Сергей Жарин. Кто он? откуда? и что Вы думаете о его стихах?[464]

 И еще – у Вас есть тетрадь стихов Иваска. Вы писали когда-то, что он Вам прислал стихи. Если она еще у Вас, не составило бы для Вас трудности прислать мне ее на время. Просмотрев, я отошлю в сохранности обратно Вам.

 Поклон Эмилии Кирилловне и всем скитникам, которые знают меня.

             Л.Г.

На бланке Меча.

                                                        2 авг<уста> 37

  Дорогой Альфред Людвигович,

 я отсутствовал десять дней – был на Волыни у родителей и Кондратьева[465] и лишь теперь, вернувшись, нашел Ваше письмо. Статьи из него без меня были вынуты Вл. Вл.-м (он всегда это делает в мое отсутствие, зная, что в Вашем письме может быть материал), но поместить статью о Х<одасевиче> ему пока что-то помешало (пойдет в номере от 7-го)[466]; а о Еленеве пошла лишь во вчерашнем Мече[467]. Теперь получена и Ваша открытка. Ладинскому сейчас отправил номер[468] (хотя его теперь в Париже, наверно, нет), а Х<одасеви>чу прослежу, чтобы послали. Все полученные Вами гонорары внес в Ваш личный счет.

 Спасибо Вам, что ободряете меня – всегда это делаете, когда появляются мои писания о скитниках. Не знаю, так ли хорошо сделал, что напечатал эту похоронную статью[469]. Всегдашнее мое оправдание, – что пишу всегда искренне, иногда и сгоряча. Очень понравилась мне Ваша пародия на «Может быть». О Ладинском –: да, он вообще какой-то равнодушный, точно жизнь его прибила навсегда. Но он очень мил и обходителен. Работать же с ним невозможно. Стихи свои в последнем сборнике он испортил – посокращал и изменил (слишком залежались) –: одним словом, перемудрил; и цельности всё равно не получилось. Когда он был в Варшаве в 35 г., у него был с собою в рукописи готовый сборничек – гораздо цельнее и интереснее. Теперь он замышляет полуэкзотические свои стихи о пароходах, поездах со «счастливыми машинистами», о кругосветных путешествиях – собрать в сборник «Пять чувств». Боюсь, что он всё больше отклоняется от настоящего пути. А ведь первые два сборника были весьма знаменательны.

 С Иваском я уже списался и имею некоторые его стихи. Он почему-то увял и умолк. По-видимому, личные дела его неважны.

 Охотно передам Вам всё свое маленькое собрание сборников неизвестных авторов. Только сейчас я один в Варшаве (жена у родителей) и бездомен. Вещи мои упакованные стоят на прежней квартире. Когда же снова устроюсь на зиму, пришлю вам список того, что имею и могу Вам передать.

 Да, Ирина О. в редакции проездом была[470] и познакомилась с Таней Р.[471] Они даже, кажется, провели вместе день и остались друг другом очень довольны.

 Очень беспокоит меня состояние Вашего здоровья. Если будете иметь возможность, сообщите хоть открыткой, как себя чувствуете.

 У Кондратьева я был с Клингером. Получилось нечто вроде съезда Свящ<енной> Лиры. Нашли у К<ондратьева> много интересных стихов. У него особенность – одним словом сделать какой-ниб<удь> «мифологический» сюжет – жутким, почти патологическим. Клингер много пишет и быстро мужает. У него большая склонность к акмеизму (впрочем, К<ондратье>в уверен, что никакого акмеизма не существует и всё это Городецким выдумано), но он весь в мире символистической метафизики. Достаточно его философии потерпеть крушение, и он начнет писать по-парижски (не обязательно в дурном смысле, конечно). К сентябрю, наверно, выпустим общий сборничек.

 Жена Вам кланяется с Волыни (а там хорошо, как в раю; в этом году и урожай хороший, и это чувствуется – земля довольна и отдыхает). Не могу удержаться от того, чтобы не послать Вам стихи на эту тему моей жены, которые (наверно, потому, что я – муж) мне очень нравятся. Судите сами:

                                  –––