Читать онлайн «ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ПОДВОДНИКОВ». Страница 100

В эти последние три месяца мне довелось обсуждать трагедию «Курска» с превеликим множеством специалистов: со штурманами, минерами, медиками, морскими разведчиками, инженерами, конструкторами… Среди самых авторитетных аналитиков - морской инженер, испытатель кораблей, проводивший государственные испытания «Курска», а также многих других проектов атомных подводных лодок - капитан 1 ранга Михаил Николаевич Волженский:

- Допускаю, что заход «Мемфиса» в Берген вполне мог быть спланирован заранее, как отвлекающая - дезинформирующая акция. Настоящий виновник столкновения мог уйти в любую другую укромную гавань. Тогда подобная предусмотрительность наводит на мысль, что акция против «Курска» была задумана до того, как начались учения Северного флота, о которых было объявлено всем мореплавателям, как это принято - минимум за две недели.

Почему Пентагон отказал министру обороны России в просьбе осмотреть американские атомарины, ходившие к нашим берегам? Ведь в обводах этих кораблей нет ничего секретного. Достаточно раскрыть военно-морские журналы США и вы увидите обнаженные до киля носы того же «Мемфиса» или «Толедо», снятые в момент спуска этих кораблей на воду. Но почему же нельзя продемонстрировать их после того, как произошел инцидент с «Курском»? После того, как тень столь тяжкого подозрения пала на американский военно-морской флот? Неужели только из-за соображений ложно понятого престижа адмиралы с берегов Потомака отказали не только российскому министру обороны в его законной просьбе, но и своим конгрессменам?

- Как вы считаете, насколько успешно справились водолазы со своей задачей?

- Наши ребята действовали на редкость успешно, несмотря на то, что поднять удалось, как и предрекали специалисты, всего двенадцать тел. Огромная удача - записка Колесникова. Из нее можно сделать вывод, что подводники активно готовились к выходу на поверхность, но роковые обстоятельства оказались сильнее их. Предполагаю, что тела товарищей, погибших в первые часы катастрофы, они спускали на нижнюю палубу девятого отсека, поэтому водолазы смогли поднять только тех, кто держался до последнего.

Много толков ходило о самопроизвольном взрыве «экспериментальных ракетоторпед», «толстых торпед», «нового подводного оружия». Эта версия была выдвинута в первые же дни трагедии американской стороной со ссылкой на технические записи своих акустиков. Ее сразу же подхватили некоторые издания, придав ей достоинство истины в последней инстанции.

Весьма резонно замечание по этому поводу капитана 1 ранга запаса Рудольфа Рыжикова, бывшего командира подводной лодки:

«Не стоит обвинять командование флота и ВМФ в том, что, мол, «что-то там испытывали». Даже если и испытывали. Что тут необычного? Нужно же знать, как ведет себя оружие не в условиях промышленных испытаний на Каспии, рядом с заводом «Дагдизель», а в море, в условиях, как говорится, приближенных к боевым».

Да, испытания были, но не на борту «Курска». Их проводили в качестве следственного эксперимента. «В течение двух недель, - сообщает специалист в газете «Век», - аналогичные «толстые» торпеды инженеры-пиротехники и следователи Главной военной прокуратуры испытывали на подрыв под воздействием динамических ударов и высоких температур. Торпеды взрываться не хотели».

Итак, правительственная комиссия, в которую вошли и бывалые подводники, и авторитетные корабелы, и опытнейшие криминалисты, отработав около пятнадцать версий, признала наиболее вероятной причиной гибели «Курска» столкновение с одной из иностранных подводных лодок, осуществлявших слежение за кораблями Северного флота.

Важно отметить, что любое из предыдущих столкновений советско-российских подводных лодок с американскими могло закончиться столь же трагично, как это вышло с «Курском», и что печальную судьбу его могла повторить и любая американская субмарина.

Противники версии столкновения вцепились в один единственный контраргумент: если бы подводные лодки врезались друг в друга, то и вторая получила бы не меньшие разрушения и лежала бы рядом. При этом рассматривают лишь один вариант столкновения - подобный лобовому удару двух автомобилей. Но море не шоссе. Субмарины перемещаются в подводном пространстве во всех возможных направлениях, удар может быть и скользящим, и верхним, и нижним. Это мог быть даже навал, относительно безвредный для одной подлодки и роковым для другой, поскольку он мог привести к деформациям в самой взрывоопасной части корабля - носовой, представляющую собой «обойму» торпед. Думаю, что те, кто рьяно отрицает возможность такого исхода, не согласятся однако поприсутствовать в торпедном отсеке во время натурного «эксперимента» с навалом, не говоря уже про более крутых соударах.

Еще одно справедливое высказывание адмирала Тэйлора, которому тоже пришлось переживать, то что пережили в августе мы: «На аварии подводных лодок газеты всегда откликаются статьями с кричащими заголовками и, к сожалению, слишком часто возбуждают воображение читателей в высшей степени красочными описаниями событий.» Это очень мягко сказано - «возбуждают воображение», возбуждают гнев, возмущение, ненависть и прочие деструктивные чувства, направляя их в русло тех или иных политических устремлений. Вот это недопустимо - сводить политические счеты на гробах соотечественников.

Из поселка Видяево я возвращался на автобусе, который был подарен курянами экипажу атомного крейсера «Курск». Теперь крейсера нет, а автобус остался. Такие дела… В салоне беседовали между собой военные психологи, врачи-психиатры из военно-морской медицинской академии. Они покидали поселок последними из всех, кто прибыл сюда по зову беды. Кстати, вместе с ними работала и дочь министра МЧС Шойгу. Я разговорился с полковником-медиком - доктором наук питерским психиатром Владиславом Шамреем.

- История отечественной психиатрии не знает еще столь массированного воздействия средств информации на и без того травмированную психику людей, потерявших своих близких. Некоторые из них были в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Многие родственники уже пережили прощание со своими близкими в Видяево, выдержат ли их нервы еще одни похороны?

Жизнь показала, что за «Курском» потянулся новый шлейф смертей. Так всего несколько часов не дождалась до опознания тела сына мать мичмана Виктора Кузнецова. Их так и положили вместе - в одной могиле…

На крови подводников «Курска» возродится спасательная служба флота, спасательные силы международного сообщества. Уже приняты соответствующие решения. Главное, чтобы они побыстрее воплотились в металл кораблей и самолетов.