Читать онлайн «История конницы». Страница 93

Война 1866 г. продолжалась очень недолго; собственно говоря, было только одно решительное сражение, и вопрос о влиянии заряжающегося с казны оружия на военное искусство оставался открытым. Напротив того, отчаянная борьба между французами и немцами в 1870–1871 гг., в которой обе армии были вооружены отличным оружием усовершенствованной конструкции, дает много данных по этому вопросу. Поэтому мы остановимся на кампании 1870–1871 гг. несколько подробнее и посмотрим, какие можно из нее вывести заключения по вопросу о действиях конницы в будущих войнах.

Война 1870 г., разразившаяся между Францией и Германией, была первой, в которой обе стороны пользовались улучшенным оружием. Поэтому она представляет единственный источник, из которого можно почерпнуть материалы для практического разрешения вопроса: какое влияние имеет новое оружие на относительное значение различных родов оружия и их действия.

Как французы, так и немцы обладали значительной конницей, которая была хорошо снаряжена и обучена; процентное, впрочем, содержание конницы в армии уменьшилось сравнительно с прежними войнами не столько вследствие уменьшения ее численности, сколько вследствие непомерного возрастания самих армий.

Французская конница состояла из 11 кирасирских и 1 карабинерного полков тяжелой или резервной конницы, 13 драгунских и 9 уланских полков линейной конницы, 17 конно-егерских и 9 гусарских полков и 3 полков спагисов легкой конницы. Гвардейские и легкие полки имели по 5 эскадронов действующих и по 1 запасному; прочие — по 4 эскадрона действующих и 1 запасному. Вся численность конницы по военному составу доходила круглым числом до 40 000 коней. Она была организована в дивизии из 2–3 бригад; в каждой бригаде было обыкновенно 2 полка.

Каждому корпусу из 3–4 пехотных дивизий придавалась кавалерийская дивизия, подчиненная непосредственно командиру корпуса; начальники дивизий особой конницы в своем распоряжении не имели. Подобная организация представляет значительную разницу с германской, где при каждой пехотной дивизии состоял конный полк. Совершенное отсутствие хотя бы самой незначительной конной части ставили иногда начальников французских пехотных дивизий в очень затруднительное положение, например при Вейсенбурге, где генерал Дуэ, занимавший со второй дивизией 1-го корпуса очень выдвинутое положение, не имел ни одного взвода конницы для производства разведок впереди фронта. И действительно, произведенное на него нападение было для него совершенной неожиданностью и кончилось полным уничтожением дивизии.

Кроме конных дивизий, состоящих при корпусах, имелся еще резервный кавалерийский корпус из 3 дивизий, всего 48 эскадронов при 30 орудиях и 6 картечницах.

Вооружение конницы было следующее: кирасиры имели палаши и пистолеты; уланы — пики, сабли и пистолеты; драгуны, егеря и гусары имели сабли и карабины Шаспо, стрелявшие на 800 шагов. Эти части составляли, таким образом, нечто вроде конных стрелков; на деле, впрочем, они употреблялись одинаково со всеми прочими конными частями, хотя бывали случаи, что они спешивались и вели бой в пешем строю.

Северогерманская конница состояла из 10 кирасирских, 21 уланского, 21 драгунского, 18 гусарских и 6 легких полков; всего 76 полков по 4 действующих эскадрона и 1 запасному. В полку было около 600 коней. Вся численность конницы, как северной, так и южной Германии, доходила до 369 эскадронов, или 56 000 человек. При каждой пехотной дивизии состоял конный полк, остальные полки были сведены в дивизии и приданы разным армиям; дивизии, состоявшие из 2 бригад по 2 полка, имели по конной батарее.

С самого начала кампании выказалось все превосходство германцев в организации и искусстве действий. Войны Наполеона, кампании Крымская и 1859 г. вселили во французов веру в их непобедимость; они успокоились на пожатых ими лаврах, не следя за улучшениями в военном деле. Опыт междоусобной американской войны прошел для них бесследно, так как они были убеждены, что действия тамошних армий, составленных из необученных людей, не могут дать ничего поучительного для европейских регулярных армий. Они упустили при этом из виду, что четыре года непрерывной войны могут выработать более опытных в военном деле людей, чем целая жизнь, проведенная в мирных занятиях военной службы. Так же точно мало воспользовались французы и новым способом действий конницы, примененным американцами. Поэтому сторожевая и разведывательная служба их конницы оказалась ниже всякой критики, а действия ее в бою, бесспорно в высшей степени храбрые и мужественные, но настолько же неосмысленные, привели только к бесплодному жертвованию ею при Верте и Седане.

Но ничто так рельефно не бросается в глаза в кампании 1870 г., как совершенное неумение французской конницы исполнять сторожевую и разведывательную службу. Или она не исполнялась вовсе, как при Бомоне, или же исполнялась столь небрежно, что французские войска были неоднократно атакованы неприятелем врасплох на биваках среди белого дня.

Немецкой коннице четыре года до того пришлось иметь дело с австрийцами, также очень небрежно относившимися к передовой службе, поэтому она приобрела большую смелость в разведках, и это обстоятельство в связи с совершенной бездеятельностью французских всадников дало ей возможность с первых же шагов бдительностью и широким применением рекогносцировок оказать армии в высшей степени серьезные услуги. Благодаря небрежности французов немецкие разъезды имели полную возможность безнаказанно появляться в тылу французского расположения, совершать самыми маленькими частями необыкновенно смелые поиски и добывать таким путем важные сведения о положении и движениях противника. Тщательное обучение немецких всадников в мирное время сторожевой и разведывательной службе дало прекрасные плоды на войне.

Уже в ночь с 23 на 24 июля прусский уланский разъезд пробрался в тыл французского расположения и взорвал железнодорожный виадук у Сааргемюнда. С этого дня превосходство немецкой кавалерии проявлялось постоянно. 26 июля вертюмбергский офицер генерального штаба граф Цеппелин с 4 офицерами и 4 нижними чинами прошел вблизи Лаутербурга через французские передовые посты и в течение 36 часов разведывал у них в тылу. Правда, затем разъезд этот был застигнут врасплох в Ширленгофе, небольшом трактире к югу от Верта и на 10 миль позади французских аванпостов, и только одному Цеппелину удалось благополучно ускакать; но сведения, им привезенные, были очень важны, и на них был построен план движения армии кронпринца.

Французская конница в то же время совершенно бездействовала. Генерал Абель Дуэ, стоявший на далеко выдвинутой вперед позиции у Вейсенбурга, не имел вовсе конницы и поэтому был застигнут врасплох и наголову разбит 3-й германской армией. За этим первым успехом последовал через два дня второй: весь правый фланг французов потерпел полное поражение при Верте от той же армии. Французы дрались в обоих сражениях с замечательной храбростью, но были атакованы неожиданно и притом превосходными силами.

Из сражения при Верте мы упомянем об атаке, произведенной французской кирасирской бригадой Мишеля против левого германского крыла, которое, наступая через Морсбронн, угрожало обходом правому флангу французов. Бригада силой в тысячу коней двинулась в трех линиях по направлению на Морсбронн по очень труднодоступной местности. Несмотря на ружейный огонь, обстреливавший ее левый фланг, она быстро продолжала движение и бросилась на неприятеля, чтобы застать его во время построения боевого порядка. Немцы встретили атаку в том строю, в котором находились, сильнейшим огнем, нанесшим кирасирам в самое короткое время сильнейшие потери. Оставшиеся в живых продолжали движение, но большинство попало в плен, и только немногим удалось проскочить и уйти кружным путем. Но и эти остатки бригады были атакованы прусским гусарским полком. В результате атаки было то, что бригада Мишеля и атаковавший вместе в ней 6-й уланский полк были почти уничтожены. Прусские гусары потеряли 1 человека убитым, 23 ранеными и 35 лошадей; потери пехоты были самые ничтожные.

Бригада была пожертвована с целью дать время отступить французскому правому флангу. Атака была произведена блестящим образом; не произошло ни малейшего колебания или остановки, тем не менее она кончилась полной неудачей благодаря только огню пехоты, которая даже не нашла нужным строить каре. Мы еще встретим при описании этой кампании случаи, которые показывают, как мало может иметь надежды на успех конница, действующая по-старому.

После сражения при Верте и Шпихерне французы должны были начать всеобщее отступление в различных направлениях; Мак-Магон отошел сначала на юг и затем кружным путем на Шалон, а остальная армия — на Мец.