Читать онлайн «История конницы». Страница 92

Итальянская конница состояла из полков: 4 тяжелых, 7 уланских, 7 легкоконных, 1 гидов. Все полки, кроме последнего, делились на 6 действующих эскадронов по 150 человек и 1 эскадрон депо; всего — 12 600 человек. Полк гидов был в 8 эскадронов и силой в 60 офицеров, 1074 нижних чина и 858 коней; он предназначался преимущественно для ординарческой службы. Тяжелая конница и уланы имели пики.

Во время всей кампании 1866 г. конница не только не имела влияния на ее исход, но даже за ней не числится никаких важных заслуг. Тщетно искали бы мы массовые атаки кавалерии, которые отличали бои Фридриха и Наполеона.

Ни один бой, кроме Находского, не был решен вполне или отчасти прусской кавалерией. Что касается австрийской легкой конницы, то она не только не окружала подобно ее предкам прусскую армию и не отрезала ее сообщений, но она не сумела даже скрывать движение своей армии и была столь небрежна в отправлении сторожевой и разведывательной службы, что в битве при Кениггреце прусский гвардейский корпус мог почти совершенно незамеченным захватить ключ позиции и тем решить дело.

В Гичинском бою австрийской конницей генерала Эдельсгейма была сделана попытка остановить наступление пруссаков и вырвать атакой победу из их рук. Прусская пехота только что овладела деревней Подолом, перед тем зажженной гранатой. Эдельсгейм во главе трех лучших конных полков повел отчаянную атаку на горящую деревню, но лошади, испугавшись огня и дыма, повернули кругом, и полки должны были отступить не без потерь. Несколько позже пруссаки, во время преследования ими австрийцев, были атакованы гусарским полком, но, полагаясь на свои скорострелки, они, даже не потрудившись строить каре, встретили атаку развернутым строем. Доверие к своему оружию их не обмануло, гусары должны были с тяжелыми потерями повернуть назад перед непрерывным свинцовым дождем, вырывавшим целые ряды.

Бой при Находе 27 июня начался схваткой между прусскими уланами и драгунами и австрийскими кирасирами, в которой австрийцы после горячего рукопашного боя вынуждены были отступить. Этот бой был между пикой и саблей подобно кавалерийским боям прежних времен. Легкие австрийские всадники должны были уступить сильному напору тяжелых пруссаков и их лошадей.

Дальнейшие подробности этого боя малоинтересны, так как не способствуют уяснению влияния нового оружия на тактику конницы.

После поражения австрийцев при Кениггреце превосходство заряжаемого с казны оружия стало неоспоримо. Разбитая пехота их отступила на всех пунктах от Хлума до Росница, и прусская конница и артиллерия выехали для ее преследования. Для прикрытия отступления австрийские орудия открыли по преследователям огонь, а когда прусские всадники подъезжали слишком близко к отступавшей пехоте, то она поворачивалась и отбрасывала их залпами.

Австрийская конница была под рукой, но не могла атаковать неприятельской пехоты из опасения полного и притом бесполезного своего уничтожения. Но когда быстрое наступление прусской конницы замаскировало огонь пехоты и артиллерии, то австрийские всадники немедленно обратились против нее и с полным самопожертвованием приняли на себя прикрытие отступления своей пехоты. Бой продолжался с колеблющимся успехом по мере того, как вводились свежие части. Кажется, не было ни одной удачной атаки конницы против пехоты, так как отступавшие австрийцы, как только прусская конница наседала слишком близко, останавливались и отбрасывали ее огнем своих нарезных винтовок.

Конница обеих сторон была отлично организована и снаряжена и состояла из мужественных солдат, что она и доказывала на деле, так как несколько раз происходили рукопашные схватки после взаимной атаки в карьер, например 10 июля при Сааре и 11 — го при Тишновице. 15-го числа 5-м прусским кирасирским полком полковника Бредова была произведена лихая атака на австрийскую артиллерию, на шоссе Ольмюц — Тобитчау. Мы приведем здесь описание из сочинения Гозье о семинедельной войне:

Бредов под прикрытием холмистой местности построил свой полк уступами поэскадронно. Для атаки батареи 1 эскадрон прикрывал движение справа против могущей появиться австрийской конницы; 2-й и 4-й были направлены прямо на орудия, а 3-й, следуя за 2-м, составлял резерв.

Эскадроны тронулись сначала маленькой, затем полной рысью, в совершенном порядке, как на плацу, несмотря на сильный огонь, причинивший им некоторые потери. За несколько сот шагов от орудий они перешли в широкий галоп, все увеличивавшийся по мере приближения к австрийцам. Орудия пускали выстрел за выстрелом; снопы огня вырывались одни за другим из дула их, сопровождая гранаты, с шумом рассекавшие густые облака дыма, собиравшиеся впереди орудий. Фланговые эскадроны несколько отделились, взяв направление на фланги линии орудий, ожидая встретить хоть какое-нибудь прикрытие; средние бросились прямо на орудия и, проскочив в интервалы, налетели на прислугу.

Огонь внезапно прекратился, дым начал понемногу рассеиваться, но шум все продолжался: предсмертные крики людей, зарубленных палашами, просьбы о пощаде, топот коней, звук стали, крики радости и победы — все это перемешалось и поднималось к небу, смешиваясь с молитвами, которые в то же время возносились в нескольких милях от поля сражения: в это самое воскресенье в армии Фридриха-Карла было отслужено благодарственное молебствие за дарованные до сих пор победы. Пруссаки захватили 18 орудий, 7 повозок, 170 пленных и 168 лошадей — хорошая добыча для одного полка. Потеряли они всего 12 человек и 8 лошадей, так как слегка поднимавшаяся местность и быстрое движение атакующих эскадронов ввели в заблуждение артиллеристов, которые целили слишком высоко, так что большая часть гранат перелетела через головы пруссаков. Из 18 орудий 17 было доставлено в Просниц, а одно брошено, так как оказалось слишком испорченным.

Пока кирасиры возились у орудий, подошел от Ненаковица неприятельский эскадрон. Бредов лично стал во главе своего 1 — го эскадрона и повел его в атаку для прикрытия увозимых трофеев. Как могучий вал, налетел эскадрон на противника. Легкие австрийские всадники были отброшены и рассеяны; попытки их вновь собраться были неудачны, и они принуждены были уйти за Ненаковиц.

В этом бою Бредов выказал себя мужественным и предприимчивым кавалерийским офицером. Приведенное описание может научить лучше многих толстых томов, как следует атаковать артиллерию. Мы видим прежде всего, что Бредов обеспечил свой фланги и оставил резерв; затем он обскакал фланги орудий, захватил и тотчас увез их; наконец, предусмотрительно сохранив в руках один или два эскадрона, он мог отразить неприятеля, пытавшегося вернуть орудия.

Если бы он сразу бросил в бой весь полк, то не добился бы большего успеха, но зато внезапно появившийся свежий неприятельский эскадрон мог бы опрокинуть его полк, пришедший после удачной атаки в некоторый беспорядок.

Наиболее блестящие атаки всей кампании были произведены в битве при Лангензальце 27 июня, где ганноверский драгунский герцога Кэмбриджского полк бросился на отступавшую прусскую пехоту и взял несколько пленных. Еще блестящее была атака ганноверской конницы, которая прорвала два прусских каре и захватила батарею. Правда, ганноверцы понесли при этом тяжкие потери от огня игольчатых винтовок, так как кирасиры атаковали на открытой местности и потеряли около трети состава. Это был, впрочем, единственный пример подобной атаки во всю кампанию, и нужно прибавить, что пруссаки уже отступали, когда были атакованы.

Хотя кампания 1866 г. произошла только год по окончании американской, но последняя не оказала никакого влияния на образ действий европейских армий. Бенедек почти не воспользовался своей легкой конницей, что наводит на мысль, что война американцев прошла для него бесследно. Действуя в своей стране, среди дружеского населения, австрийская конница почти ничего не знала о движениях пруссаков; она не производила поисков на фланг и в тыл противника, не захватывала обозов, не разрушала железных дорог, не уничтожала телеграфов, не нападала на аванпосты, одним словом, не делала ничего того, что так часто и с таким успехом производилось американскими конными стрелками.

Также и прусская конница не была настолько искусна в отправлении сторожевой и разведывательной службы, чтобы суметь прикрыть вторжение своей армии. Она большей частью соображала свои движения с пехотой и никогда не отделялась далеко. Когда обе неприятельские конницы соединялись и начинали бороться, то доказывали, что они отлично обучены искусно маневрировать и обладают мужеством, но можно ли при сравнении их деятельности с деятельностью американских конных стрелков не сказать, что вторые сделали неизмеримо больше первых? Так же точно нельзя не прийти к заключению, что образ действий американцев больше подходит к новому, усовершенствованному огнестрельному оружию.