Читать онлайн «История конницы». Страница 81

В операциях, предшествовавших сражению при Альме и непосредственно за ним следовавших, например при фланговом марше к Балаклаве, конница обеих сторон дала очень слабые доказательства своего умения нести сторожевую и разведывательную службу. Сорок лет мира создали в армии совершенно новое поколение, умевшее прекрасно маневрировать, но без всякой боевой опасности.

Разведывательная служба исполнялась так плохо с обеих сторон, что англо-французская армия при марше на Балаклаву, выйдя на дорогу из Севастополя в Бахчисарай, внезапно и совершенно неожиданно для обеих сторон наткнулась на хвост русской армии, переходившей шоссе. Лорд Раглан был страшно поражен и чуть не попался в плен; русские, не менее пораженные, поспешили уйти. Английская конница лорда Лукана попала не на ту дорогу, на которую следовала, и пошла по ней, строго придерживаясь правил, указанных в уставе, в строю, обозначенном для авангарда, оставляя без всякого внимания соседние дороги и вокруг лежащую местность. Таким образом, две неприятельские армии двигались наперерез друг другу, так что даже сошлись на одном пункте, не угадав взаимных намерений и даже без столкновения между конницами. Этот факт указывает на полнейшее незнакомство кавалерийских офицеров обеих армий с одной из важнейших отраслей их службы.

От этого флангового марша до сражения при Балаклаве 25 октября 1854 г. действия конницы не заслуживают упоминания; здесь же на долю конницы выпала львиная доля. Сражение это было вызвано желанием генерала Липранди выбить союзников из Балаклавы, служившей базой англичанам.

Аванпостная служба продолжала выполняться в союзной армии очень неудовлетворительно и состояла почти исключительно в вопросах и ответах: Стой! Кто идет? — Рунд. Какой? — Поверочный. — Поверочный рунд может пройти. На посту ничего нового. Кинглэн говорит совершенно верно: Когда эти слова повторяются людьми несколько тысяч раз, то они производят такое же усыпляющее действие, как монотонные удары волн о берег. Человеческий дух может быть легко убит формулой, но никак не оживлен.

Результатом такой службы было то, что аванпосты англичан получили уведомление о приближении неприятеля от дежурного штаб-офицера, между тем как должно было быть как раз наоборот. Таким образом, русские подошли внезапно к линии передовых редутов, взяли их штурмом один за другим и, частью перебив, частью захватив в плен занимавших их турок, двинулись дальше на Балаклаву. Многочисленная конница в числе нескольких тысяч коней прикрывала это движение; четыре эскадрона ее, высланные к Кадыкию, встретили здесь 93-й шотландский полк, который в развернутом строю дал по ним залп, после чего русские всадники отошли. Об этом деле было много говорено: английские писатели старались выставить его важной победой пехоты над конницей, но на деле это совсем не так. Один известный английский кавалерийский офицер, присутствовавший при этом, говорит, что русские эскадроны совсем не собирались атаковать, а просто производили демонстрацию с целью побудить противника развернуть свои силы; поэтому когда 93-й полк показался на холме, то они, считая свое дело выполненным, повернули назад. Сэр Колин Кэмпбел, командир 93-го полка, опытный офицер, очень хорошо понимал, чего добиваются русские, и сообразно с этим принял свои меры; он же вполне признал искусство, выказанное командиром русской демонстрировавшей части, потому что сказал своему адъютанту: Шедуэль, этот офицер понимает свое дело.

Вскоре после того следовавший с частью английской тяжелой кавалерийской бригады к южной долине генерал Скерлет вдруг увидал у себя на фланге значительную массу русской конницы, которая, по-видимому, шла в его направлении, но, заметив его, приостановилась. Не медля ни минуты, Скерлет заехал во фронт и бросился прямо на центр русских. Атака эта на стоявшего на месте врага удалась вполне, тем более что русские поддержки стояли так близко от первой линии, что утратили совершенно значение резерва; Скерлет же был поддержан другими эскадронами своей бригады, атаковавшими неприятеля во фланг. Результатом столкновения было то, что русские вынуждены были начать отступление, которое и было произведено ими без преследования со стороны англичан. Поведение лорда Кардигана, остававшегося со своей легкой бригадой праздным зрителем боя, вместо того чтобы атаковать русских во фланг, должно быть признано, безусловно, ошибочным и доказывает, насколько продолжительная мирная служба вызывает рутину.

Час или два после только что описанного дела произошла знаменитая атака шестисот. Она была предпринята вследствие неверно понятого приказания, и лорд Кардиган прошел 3000 шагов под гору, все время под убийственным артиллерийским и пехотным перекрестным огнем. Самая атака была ведена в высшей степени блестящим образом и доказала высокую храбрость всех участников, но все было напрасно: пушечный и ружейный огонь уничтожил почти всю бригаду, из которой вернулись всего 195 человек. Дело это не представляет ничего поучительного для кавалерийского офицера и заслуживает упоминания только по тому беззаветному мужеству, с которым всадники эти пошли на верную смерть.[108]

Для прикрытия их отступления генерал д'Аллонвиль атаковал с только что прибывшим на поле битвы 4-м африканским конно-егерским полком русскую артиллерию, стоявшую на Федюхиных высотах. Атака была произведена разомкнутая, en f ourrageurs, и вынудила несколько русских батарей сняться с позиции; выполнена она была смело, искусно и своевременно.

Говорят, что потери, понесенные легкой английской бригадой, были причинены ей преимущественно штуцерниками, засевшими на окаймляющих северную долину холмах. В том же деле появились в первый раз в европейских войнах револьверы оружие, имеющее страшное действие. Многие английские офицеры были вооружены ими и воспользовались при атаке шестисот, особенно во время беспорядочно произведенного отступления. Под ныне умершим полковником Дженнинсом, 13-го гусарского полка, бывшего в то время ротмистром того же полка, была тяжело ранена лошадь и с трудом подвигалась вперед, когда на него бросилось трое русских: офицер и два солдата. Дженнинс вынул револьвер и угрозой выстрела удерживал преследователей на некотором расстоянии от себя. Наконец, офицер бросился на него с поднятой саблей; Дженнинс выстрелом уложил его на месте; тогда оба солдата прекратили преследование, и он добрался благополучно до своих. Было и еще несколько подобных случаев в эту войну.

В сражении при Баш-Кадыкларе 19 ноября 1853 г. на азиатском театре войны между князем Бебутовым и Рейс-Ахметом-пашой была произведена блистательная атака драгунами и линейными казаками на правый фланг турок. Атака увенчалась полным успехом: турецкие каре были прорваны, правое крыло и центр опрокинуты, 20 орудий захвачено и решена победа. Между тем на правом русском фланге князь Чавчавадзе с 3 дивизионами Нижегородских драгун, сотней конной милиции и 4 орудиями удерживал во время всего боя 5000 башибузуков и курдов, затем опрокинул турецкий конный полк, поддержанный 8 батальонами и 8 орудиями, и прогнал все эти войска с поля сражения, отняв у них 2 орудия. При Курюк-Дара 24 июля 1854 г. генерал-майор граф Нирод и полковник Куколевский атаковали с Тверским драгунским полком турецкую батарею под сильным артиллерийским и ружейным огнем; опрокинув неприятельских всадников, они захватили батарею и увезли 4 орудия с собой. Вслед затем вышеупомянутый князь Чавчавадзе с нижегородскими драгунами прорвал несколько турецких каре и уничтожил один батальон: впрочем, полк понес при этом большие потери; выбыло из строя: офицеров 23 (из 33) и половину нижних чинов. Несмотря на это, нижегородцы произвели еще атаку, причем отняли назад 2 взятых турками орудия и захватили еще 4 турецких.[109]

Во время войны Великобритании с Персией в 1857 г. была произведена блестящая атака 3-м бомбейским легким конным полком против сомкнутого и вполне готового к отпору персидского каре в 500 человек. Полковой адъютант Мур вскочил первым в каре; он повесил саблю на темляке на руку, взял поводья в обе руки и толкнул лошадь на штыки; лошадь была убита, но каре прорвано и уничтожено, а сам Мур даже не ранен.

В итальянской кампании 1859 г. конница не могла играть выдающейся роли преимущественно вследствие условий местности, покрытой виноградниками и деревьями и перерезанной канавами. При Мадженте было несколько кавалерийских атак,[110] но все слабыми частями. Также и при Сольферино было произведено несколько таковых около Медоле как австрийцами, так и французами; они происходили исключительно между конными частями и с колеблющимся успехом по мере того, как та или другая сторона вводила в дело резервы; конечный успех остался все-таки за французами. В одной из этих атак генерал Дево взял в плен 600 человек австрийской пехоты, а африканские конные егеря прорвали не успевшие еще окончательно построиться каре.