Читать онлайн «История конницы». Страница 102

Глава VI. Начальник конницы

Изучая историю военного искусства, мы приходим к заключению, что во все времена бывали хорошие пехотные и артиллерийские начальники, но кавалерийские генералы составляли во все времена и у всех народов величайшую редкость. Различные роды оружия так не схожи между собой по своим свойствам, вооружению и образу действий, что начальствование над каждым из них требует совершенно особых талантов и способностей.

Кавалерийский генерал должен обладать такими способностями, сочетание которых в одном лице встречается очень редко. Он должен иметь высокий ум, необходимый всякому офицеру, занимающему ответственное положение, соединенный с мгновенной сообразительностью и чрезвычайной смелостью; полным хладнокровием в связи с величайшей стремительностью. Для составления плана действий необходим ум, для его выполнения — стремительность; при отступлении в случае неудачи — осторожность.

Начальник конницы должен наносить удары с быстротой молнии; слова колебание, нерешительность должны быть раз и навсегда вычеркнуты из его лексикона. Но среди бурных порывов конной атаки, среди величайшего возбуждения быстрого преследования, среди рукопашного боя, среди сверкающих клинков и свистящих пуль начальник конницы должен сохранять полнейшее хладнокровие. Его соображения должны быть быстры и немедленно приведены в исполнение. Он должен обладать в полной мере способностью не выпускать из рук своих людей в самые горячие минуты. Без этого никто не может быть истинным, великим кавалерийским генералом. Не мудрено после этого, что история занесла на свои страницы столь малое число их.

Все знаменитые кавалерийские генералы выдавались своей стремительностью, энергией, огнем; разница между ними заключалась только в большей или меньшей рассудительности или осторожности, которой они обладали. Бывали известные кавалеристы, вовсе этими последними качествами не обладавшие, но никогда не заслуживал названия хорошего кавалериста тот, у которого не хватало стремительности и энергии.

При начальствовании над передовыми частями армии кавалерийский генерал должен быть очень осторожен и в высшей степени деятелен. Всякая сколько-нибудь проходимая дорога должна быть наблюдаема, всякий местный предмет осмотрен, приняты самые строгие предосторожности против нечаянного нападения. Напротив того, на рекогносцировке должна преобладать смелость; при этом чем смелее тем лучше. Архидиакон Денисон из Таунтона, довольно известный писатель, говорит: Я не выношу этой мелкой, пошлой, противной добродетели, называемой рассудительностью. Эти слова показывают, что у него, пожалуй, не было недостатка в кавалерийских способностях.

Что еще совершенно необходимо для кавалерийского генерала, это — умение по самым мелким признакам угадывать намерения противника. Генерал Шелби, начальник конницы южан в Миссури, обладал, по-видимому, вполне этой способностью. Его осторожность при выставлении постов и пикетов и при посылке разъездов для охранения от нечаянного нападения обратилась почти что в манию.

С другой стороны, он был чрезвычайно смел, никогда не избегая столкновения с неприятелем. Когда ему сообщалось о приближении неприятеля, он спрашивал: Вы его видели? — и после утвердительного ответа продолжал: И сосчитали? — Нет, не считал. — Ну, так мы его встретим как следует! Бригаде развернуться, артиллерии выехать вперед и приготовиться к открытию огня. Он никогда не отступал перед противником, не определив его численность и не нанеся ему хоть некоторых потерь.

Это — настоящий образ действий конницы; тот дух, в котором ее надо вести. В принятии мер предосторожности против нечаянного нападения, в подготовлении всего необходимого для одержания успеха нужно быть рассудительным, почти боязливым; в самих действиях, раз настала минута для них, — смелым и решительным.

Кавалерийский генерал должен уметь выпутаться из самого затруднительного положения; он должен всеми силами избегать рутинных путей, шаблонного образа действий; вся его деятельность должна быть строго соображена с современными требованиями.

Продолжительный мир оказывает дурное влияние в смысле ограничения, сужения кругозора и природных способностей офицеров. Люди обучаются по правилам, установленным раз и навсегда с математической точностью. Все это очень хорошо, но нельзя этим ограничиваться; при подобном способе действий рассудок не упражняется, сметливость не требуется. Слепое исполнение приказаний и придерживание рутины считается в некоторых армиях высшей целью воинской дисциплины и доказательством способности к действиям.

Влияние, оказываемое этим на способность думать, никогда не принималось достаточно в расчет. Офицеры, которые провели всю свою жизнь в механическом повторении все тех же мелочей, в обстановке, где правила вперед устанавливают, чем занять каждую минуту времени, никогда не будут иметь той мгновенной сообразительности, той быстроты суждений, которая так необходима в постоянно меняющейся обстановке войны. Даже самые богато одаренные от природы натуры не избегнут подавляющего влияния такой жизни.

Нет системы хуже этой. Как нельзя требовать от ребенка, которого держали целые годы на азбуке, быстрого чтения без предварительного ознакомления со слогами, так нельзя требовать, чтобы офицер, проделывавший из года в год все те же притупляющие мелочи, потом вдруг, как бы под наитием свыше, сумел правильно применяться к требованиям военного времени.

Последствия подобного рода системы выказались очень резко в английской армии во время Крымской кампании. Лорд Кардиган и лорд Лукан — образцы офицеров, подобным образом воспитанных. Мы видели, как при подобных начальниках английская конница после сражения при Альме двигалась в одной колонне по фальшивой дороге и, слепо придерживаясь практики мирного времени, приносила такую же пользу, как если бы находилась в Китае. При Балаклаве Кардиган остается праздным зрителем боя, в котором противник подставляет свой фланг; Кинглек делает по этому поводу справедливое замечание: Всякий хороший миссионер, всякий дельный избиратель, всякий известный охотник сумел бы действовать лучше, чем этот генерал, хотя и ветеран в военной службе, но совершенный новичок на войне.

Пруссаки, давно осознавшие свои ошибки в этом смысле, несмотря на строжайшую дисциплину, приучили на осенних маневрах своих офицеров к самостоятельности, так что вряд ли была другая кампания, в которой корпусные командиры и начальники дивизий так часто решались действовать под своей личной ответственностью, как в 1870 г.

Достойно замечания, что недостатки, подобные вышеописанным, встречались у военных людей еще в древние времена: Ксенофонт описывает разговор между Сократом и одним афинским юношей, посещавшим лекции военного искусства. Сократ спрашивает его, с чего начал профессор лекцию о качествах генерала: Он начал, отвечал юноша, — с того же, чем и кончил, так как он меня обучал только тактике и больше ничему. — Но, — возразил Сократ, — ведь это только самая незначительная часть сведений, необходимых генералу.

Затем, перечислив несколько таковых, он спросил: Неужели он вас в самом деле учил только тому, как располагается армия, или же он говорил еще, каким образом и с какою целью вы должны пользоваться каждой отдельной частью ваших войск? — Ничему подобному он не учил. — Обстоятельства бывают, однако, очень различны, так что нельзя располагать армию постоянно одним и тем же образом. Клянусь Зевсом, он ничего такого не говорил. — Ну, так ступайте к нему и спросите его; если он это знает и вам не сообщил, то, если только он не потерял всего стыда, наверное, покраснеет, что взял ваши деньги и ничему не выучил.

Затем кавалерийский генерал должен иметь изобретательный ум и быть настолько самостоятельным, чтобы идти своей дорогой и вводить улучшения и нововведения, какие признает необходимыми. Мы видели, как по временам поступали среди конницы преобразователи, успехи которых должны быть именно приписаны их дару изобретательности.

Александр Македонский ввел стремительную атаку на конях, что и дало ему многие победы. Искусство Ганнибала в употреблении конницы производило на римлян ошеломляющее впечатление и доставляло ему часто успех. Сципион Африканский заимствовал образ действий своего великого противника и ввел некоторые улучшения, что и дало ему возможность в конце концов победить Ганнибала его собственным оружием. Генрих Птицелов и Черный Принц отличались также изобретательным гением и могут служить примерами кавалерийских реформаторов. Тюренн отлично умел применять свои планы действий к местности поля сражения, что было совершенной новостью. Густав-Адольф и Фридрих Великий частью были самостоятельными изобретателями, частью отличались способностью так искусно пользоваться прежними изобретениями, что они почти становились чем-то новым. Наполеон поверг в изумление весь свет своей стратегией и тактическим употреблением всех трех родов оружия, которое при тогдашнем состоянии военного искусства казалось идеалом совершенства.