Читать онлайн «Языческие божества Западной Европы. Энциклопедия». Страница 81

Следующим деянием богов было оживление первых людей. На сей раз Одину помогали Локи (Лодур) и Хенир, вместе с которыми Отец богов странствовал по свету (впрочем, в «Младшей Эдде» утверждается, что и это деяние Один совершил вместе с Вили и Ве). В «Старшей Эдде» оживление людей описано так:

В этом мифе присутствует один из наиболее распространенных мифологических мотивов — «доделывание» незавершенных существ, в данном случае — древесных прообразов. В известной степени можно сказать, что уже здесь, фактически на заре творения, Один приобретает, в дополнение к божественным, функции культурного героя. Что касается «древесности» первых людей, можно предположить неявную связь между ними и мировым древом ясенем Иггдрасиль; по крайней мере, Аска вполне возможно толковать как побег или ветку мирового древа. Любопытно, что душу (которая, собственно, и делает человека человеком) дает первым людям Один, также связанный с мировым древом.

Вообще, Один — центральный персонаж скандинавской мифологии, ее «движущая сила», ее «стержень»: никакое мифологическое событие не обходится без его явного или опосредованного участия. Он — Отец богов и одновременно Всеотец, беспрестанно вмешивающийся в дела божеств и людей; порой создается впечатление, что он предпринимает те или иные действия лишь ради того, чтобы не заскучать самому и не дать заскучать другим. Так, именно по наущению Одина Локи крадет у Фрейи чудесное ожерелье Брисингамен, за которое потом Локи пришлось сражаться с Хеймдаллем у камня Сингастейн, причем оба бога приняли обличья тюленей. Именно Один начал войну между асами и ванами, бросив в ванов свое магическое копье Гунгнир, обладавшее свойством возвращаться к владельцу после броска, как бумеранг, и не знавшее промаха. Именно Один затевает распрю конунгов Хедина и Хегни, в результате которой гибнет дружина Хьяднингов (вариант эйнхериев); валькирия Хильд, из-за которой и вспыхнула распря, своим колдовством пробуждает мертвецов, и на следующую ночь они вновь вступают в бой, которому суждено длиться вечно. Наконец, именно Один ведет Сигурда — героя скандинавского героического эпоса — к его трагической судьбе.

Один многолик и носит множество имен. Чаще всего его описывают как высокого старика в широкополой шляпе, закрывающей лицо, и в просторном синем плаще; впрочем, он с такой легкостью меняет облик, что его, как свидетельствует эддическая «Песнь о Харбарде», не способен узнать даже его собственный сын Тор. Как правило, Одина опознают по той самой широкополой шляпе — или по чудесному восьминогому коню Слейпниру, или же по сопровождающим верховного бога воронам и волкам. Имена воронов — Хугин и Мунин, то есть «Думающий» и «Помнящий», а имена волков — Гери и Фреки, то бишь «Жадный» и «Прожорливый». Что же до имен самого Одина, их перечень содержится в «Речах Гримнира»:

Одно из этих имен, конкретно — Одноглазый, связано с мифом об обретении Одином «предвечной» мудрости инеистых великанов. Миф гласит, что Один отдал свой глаз великану Мимиру за право испить из охраняемого великаном источника мудрости (правда, стих из «Прорицания вельвы» —

можно толковать и так, что это Мимир приобщается к мудрости, исходящей от глаза Одина). По другой версии мифа, ради великанской мудрости Один принес самого себя в жертву и провисел девять дней, пронзенный собственным копьем, на ясене Иггдрасиль. В итоге этой шаманической инициации (не будем забывать, что Один — бог-колдун, носитель магии гальдр) он получил право испить священного меда из рук своего деда, хримтурса Бельторна, после чего Бельторн передал внуку магические руны:

Мед поэзии — еще одно деяние культурного героя — Один добыл, соблазнив дочь хранителя меда, великана Суттунга. Наиболее подробно миф о меде поэзии изложен в «Младшей Эдде».

По мифу, после войны асов с ванами боги в знак вечного мира смешали в чаше свою слюну и создали из нее Квасира — «наполовину вана». Этого Квасира впоследствии убили карлики Фьялар и Галар, которые из его крови, смешанной с пчелиным медом, приготовили мед поэзии и разлили его в три сосуда — Одрерир («приводящий дух в движение»), Сон («кровь») и Бодн. Когда же кровожадные карлики убили и великана Гиллинга, им пришлось заплатить виру (выкуп за убийство) сыну убитого Суттунгу и отдать тому мед поэзии. Суттунг укрыл сосуды с медом в скале, а сторожить их поставил свою дочь Гуннлед. Один обманом поступил в услужение к Бауги, брату Суттунга, и выговорил себе наградой за службу глоток меда. Впрочем, Суттунг не принял договора Одина с Бауги, и тогда бог буравом Рати пробурил скалу, в обличье змеи проник в отверстие и провел три ночи с Гуннлед, а затем, с разрешения дочери великана, тремя глотками осушил три сосуда с медом. Выбравшись из скалы, он превратился в орла и улетел в Асгард, где и выплюнул весь мед в чашу. Как заключает «Младшая Эдда», Один отдал мед асам и «тем людям, которые умеют слагать стихи».[114]

Исследователи видят параллель между мифами о получении рун и о добывании меда поэзии. В обоих случаях результатом является обретение мудрости. Гора, в которой Суттунг скрывал сосуды с медом, может толковаться как вариант мирового древа, тем паче что Один, добывая мед, принимает образы тех животных (орла и змеи), которые связаны с мировым древом.

Мед поэзии, этот «экстатический источник мудрости и обновления жизненных и магических сил» (Е. М. Мелетинский), обладает несомненным сходством с нектаром, который пьют греческие боги, с амритой — священным напитком индийских богов, и хаомой — священным напитком богов иранских. Кроме того, этот священный мед является источником жизни в скандинавском мифологическом мироздании: недаром в песнях «Старшей Эдды» подчеркивается, что ствол и листья Иггдрасиля покрыты медвяной росой, что мед пьют бог Хеймдалль и великан Мимир, что медвяным молоком козы Хейдрун поят эйнхериев в Вальхалле.