Читать онлайн «100 великих диктаторов». Страница 163

Другое дело, что парламентский путь к достижению власти не особенно привлекал честолюбивого молодого экономиста — однажды он поведал своему другу и соученику, что «хочет быть первым министром абсолютного короля». А пока, оставаясь «простым профессором» и «независимым техническим специалистом», Салазар постепенно приобрел огромный авторитет в банковских, коммерческих и латифундистских кругах.

Биограф диктатора Л.Межван с восторгом рассказал, какой успех имел доклад Салазара на съезде торгово промышленной ассоциации в 1923 году. Особенную поддержку нашла его рекомендация положить конец росту заработной платы, и один из видных участников съезда прямо предложил привлечь Салазара к правительственной деятельности.

В 1926 году в Португалии на смену буржуазно-демократической республике пришла военная диктатура, установленная при прямой поддержке финансовой и землевладельческой олигархии. Через два года профессор политической экономии Коимбрского университета Антониу ди Оливейра Салазар был назначен министром финансов с неограниченными полномочиями. Это было уже второе вхождение Салазара во власть. В 1926 году, вскоре после переворота, он уже занимал пост министра финансов, но всего три дня. Тогда Салазар сразу понял, что не сработается с военными, не очень хорошо знавшими, чего они хотят, и предпочел вернуться на университетскую кафедру. Теперь же генералы осознали свою некомпетентность в финансовых вопросах.

За счет строжайшей экономии Салазару удалось ликвидировать огромный бюджетный дефицит, не прибегая к внешним займам. Салазар приобрел популярность в среде буржуазии как «восстановитель монеты» и «спаситель империи» (проектировавшийся до него заем у Лиги Наций мог привести не только к установлению международного контроля над португальскими финансами, но и к потере колоний). Вчерашний профессор навел порядок в финансах и почти на полстолетия сохранил для Португалии ее колониальные владения.

Постепенно Салазар превращался из «финансового диктатора» в просто диктатора. Ему удалось убедить военных и прежде всего президента О. Кармону в правильности своего политического проекта создания в стране жесткого автократического режима при формальном сохранении республиканского строя и представительных учреждений.

Под руководством Салазара была создана правящая (и единственная) партия «Национальный союз». Правда, «Национальный союз» объявлялся им не партией, а «всенародным объединением», ставящим себе целью «организовать нацию» и создать атмосферу, благоприятную для «реформ». Наряду с «партийностью», идеология португальского фашизма также «отвергала» и «тоталитаризм». «Национальный союз» не был монолитным, входившие в него группы продолжали стремиться к собственным целям: монархисты — к реставрации Брагансского дома, клерикалы — к восстановлению прежнего могущества церкви, горсть участников — к более серьезным гарантиям индивидуальных (но не политических) свобод. Всех их объединяла верность авторитарному режиму и его главе Салазару, который в1932 году стал премьер-министром.

Салазаровский режим, в отличие от военной диктатуры, имел собственную идеологию, выраженную прежде всего в принятой после плебисцита в1933 году конституции нового государства. В основе созданной диктатором идеологической концепции «нового государства» лежало понятие «нации».

Салазаристские барды воспевали «чувство великолепной уверенности» в том, что и в XX веке Португалия обладает третьей в мире колониальной империей. Ссылки на «колониальную миссию» использовались и для того, чтобы оправдать авторитарный характер. «Империя несовместима со свободой», — заявляли идеологи режима. Режим чувствовал себя в состоянии освоить обширные заморские владения в Африке и в Азии, т. е. сделать то, что не удалось ни монархии, ни республике.

Правительство упразднило широкую автономию, которой ранее пользовались генерал-губернаторы колоний. Португальское государство переходило к политике постепенного ограничения иностранного засилья в заморских владениях. Оно стремилось положить конец практике представления иностранным компаниям земельных концессий, оздавая государственные фонды развития хозяйства.

Режим постоянно подчеркивал католические и миссионерские традиции португальцев. В 1940 году был заключен конкордат с Римом, весьма выгодный для церкви, а в португальском епископате Салазар нашел верного союзника, воздействовавшего на умы крестьянских масс в направлении, желательном для правительства. Опасаясь нарушить баланс сил внутри правящего блока, Салазар удовлетворил не все требования фанатиков католицизма.

Конституция 1933 года именовала Португалию «унитарной и корпоративной республикой». Режим подчеркивал, что португальская разновидность самобытна и охватывает не только экономические, но также «моральные» и «культурные» интересы.

Конституция объявляла основным принципом политики «равновесие» между интересами различных профессиональных, локальных и других групп. Поддерживать его должна была авторитарная центральная власть. Президенту республики были фактически предоставлены диктаторские полномочия. На деле их осуществлял не президент, а от его имени премьер-министр Салазар. Национальная ассамблея играла в политической системе лишь декоративную роль.

Салазар говорил, что свобода не может существовать без власти, так как власть является необходимым источником свободы и ее единственной гарантией. Он отвергал также демократический принцип, поскольку «всеобщее благо», «интересы нации», общественного целого выше, чем сумма мнений всех «частей», его составляющих. Террор широко применялся и в салазаровской Португалии. Не носившее массового характера, но методичное и дозируемое насилие создавало у португальцев иллюзию всесилия и всеведения режима и его тайной полиции ПИДЕ.

В 1936 году, во время гражданской войны в Испании, Салазар как мог поддерживал франкистов. Для «борьбы с большевизмом» португальская буржуазия создала военизированный «Португальский легион», участвовавший в «крестовом походе» против Испанской республики, не говоря уже об активной дипломатической поддержке мятежников, о снабжении их оружием через португальскую территорию. Сражавшиеся на стороне Франко легионеры (так называемые вириаты) потеряли убитыми около 6000 человек, что не на много меньше числа жертв, понесенных португальскими войсками в первой мировой войне.

Однако португальский диктатор не присоединился к гитлеровской коалиции и немало способствовал тому, что этого не сделала и соседняя Испания. Франко всегда относился к Салазару с уважением и доверием. Даже в то время, когда под властью фашистов находилась почти вся Европа, португальская официальная пропаганда отмежевывалась от идеологии фашистской Италии и Третьего рейха. Во время мировой войны португальские визы спасли жизни сотням тысяч евреев, транзитом через эту страну эмигрировавших за океан. Хотя политическая полиция и пыталась свести эту практику к минимуму и эмигрантам иногда отказывали в визах, Португалия стала «дорогой жизни» для множества людей.

«Легион» был массовым мелкобуржуазным движением, возникшим в определенной мере независимо от правительства, хотя и при его активной поддержке. Он продолжал играть важную роль в политической системе и после 1939 года, насчитывая около 120 000 человек. «Легион» и возникшая одновременно фашистская организация «Португальская молодежь» следовали итало-германским образцам (формы, приветствия, поклонения вождю).

Во время Второй мировой войны японцы захватили заморские владения португальцев — Макао и Восточный Тимор, что автоматически превратило Португалию в жертву агрессии и способствовало более снисходительному отношению к ней стран победившей коалиции. Немалую роль сыграло и то, что Салазар предоставил англичанам и американцам стратегически важную военную базу на Азорских островах.

В годы войны Салазар «на всякий случай» не допускал нападок на Сталина в португальской печати, а в своей речи по поводу окончания боев в Европе высоко отозвался о мужестве и выносливости русского народа. Однако дипломатического сближения с СССР не произошло. После того как Салазар пошел на ряд внутриполитических уступок, разрешив оппозиции участвовать в выборах, Великобритания и США возобновили тесное сотрудничество с режимом португальского диктатора. В 1949 году Португалия даже вошла в число государств — учредителей НАТО.

Огромное влияние на Португалию оказала победа антигитлеровской коалиции во второй мировой войне. По стране прошли многотысячные демонстрации, участники которых требовали ликвидации диктатуры. Салазар был вынужден назначить новые выборы, на которые впервые за почти 20 лет существования «нового государства» оппозиция могла выставить своих кандидатов. На период избирательной кампании была ослаблена цензура.