Читать онлайн «Справочник по ересям, сектам и расколам». Страница 30

Поповцы, управляемые уставщиками, или Часовенные

Когда беглопоповство существовало без стеснения, Рогожское кладбище, Иргизские и Стародубские монастыри снабжали бегствующими иереями поповцев по всей России. Особенно этим занимались Иргизские монастыри; они рассылали своих посланцев по разным местностям России узнавать, не попадал ли где под суд епархиального епископа за свое поведение какой-либо иерей, и если находится в опасности подпасть запрещению, то, покуда еще не запрещен и имеет еще ставленую грамоту, предложить ему, во избежание предстоящей ему горькой участи, идти к ним в тихое пристанище, где ему уже не будет страха наказания за его поведение, а доход будет лучше, нежели в самом хорошем православном приходе. Монастырские посланцы являлись также к священникам самых беднейших приходов, особенно к тем, о которых, по наведению справок, узнавали, что они отягощаются своим положением; если эти священники были слабы в вере, то нетрудно было соблазнить их к переходу в раскол обещанием лучшего материального положения. Нередко случалось, что на Иргиз приходили и пройдохи с украденными ставлеными грамотами. Всех обретаемых таким образом иереев в иргизских монастырях подводили под исправу, с отречением мнимых ересей и с повторением над ними миропомазания. Беглопоповцы всех упомянутых мест брали сюда иереев без всякого сомнения, как бы от архиерея посланных. Но, когда эти рассадники бегствующего иерейства, еще в начале царствования имп. Николая I, были несколько ограничены в приобретении попов, а потом некоторые монастыри и совершенно упразднены, — тогда беглопоповцы вынуждены были сами по России ездить для отыскания нужных попов и по неопытности впадали в неудачи и ошибки. Тут и сами они увидели, с какими людьми приходится иметь дело: прежде это знали и хранили в тайне только монастырские посланцы, которые разыскивали попов, а теперь это стало известно всем. Поэтому многие из беглопоповцев в черниговских слободах, на Дону и в иных местах порешили — ради нужды управляться, подобно беспоповцам, уставщиками, которых уполномочили крестить детей, больных исповедовать и причащать аки бы какими-то у них хранящимися от прежних беглых священников дарами, браки сводить по благословению родителей и уставщика, с совершением молебного пения. Вообще, беглопоповцы, управляемые уставщиками, приняли все положения беспоповцев, кроме перекрещивания приходящих к ним от Православной Церкви.

Так называется толк, выделившийся из секты субботников. Последователи его на основании слов Спасителя; «блюдитеся от кваса фарисейска», запретили употребление кваса и всего кислого, также хмеля и сахара.

Так назывались еретические общества в Испании, основанные в IV в. неким Прискиллианом, который проповедовал манихейский аскетизм. Ересь эта распространилась по всей Испании и держалась до VII века.

Так называются поповцы австрийского согласия, разделившиеся между собой по издании так называемого «Окружного послания». Это разделение произошло в 1862 г. Житель одного из слободских старообрядческих монастырей Черниговской губернии, Иларион Егоров, который впоследствии присвоил себе наименование «Ксенос», т. е. странник, издал «Окружное послание», в котором высказал, что церковь древлегреческая и киевская имя Спасителя писала и произносила Иисус, а не Исус (как утверждают старообрядцы), что московская церковь такое произношение не порицала, откуда и вывел заключение, что и им, старообрядцам, последующим московскому древлеправославию, имя Иисус, пишемое и произносимое нынешнею Великороссийской Церковью, не должно порицать, особенно не должно разуметь под ним иного бога; также и о кресте четвероконечном, что ему должно воздавать честь, подобающую кресту Христову, — он сделал сильные доказательства из древних книг. Чтобы поповцам удобней было принять Послание, Иларион вину за хуления на имя Иисус и крест четвероконечный возложил на беспоповцев. С большим трудом удалось ему уговорить австрийских епископов подписать свое Послание; оно подписано было 24 февраля 1862 г.; день этот и считается днем его издания. Вскоре по издании «Окружного послания» поповцы поняли, что оно не против беспоповцев направлено, а против них самих и их предков. Многие стали отказываться от него, но были и защитники; возникла буря междоусобных распрей; одни других обвиняли в еретичестве; тогда и последовало разделение на «противоокружников» и «окружников», а последние в свою очередь разделились на истинных окружников и мнимоокружников. Вражда между теми и другими продолжается и до настоящего времени, и борьба между ними сделалась упорнее и непримиримее. Наиболее многочисленную партию составляют мнимоокружники, хотя формально и принимающие «Окружное послание», но совершенно не дорожащие им. Для заведования внутренними и внешними своими делами они имеют в Москве духовный совет, состоящий, главным образом, из мирян. Номинальным главой мнимоокружников считается лжеархиепископ московский, а действительными заправителями, или вершителями, всех дел в этой партии являются светские члены совета — богатые московские коммерсанты, у которых духовные его члены и сам архиепископ находятся в беспрекословном послушании. — Во главе партии истинных окружников стоит Братство Честного Креста. Хотя это Братство учреждено в подражание и по образцу православных братств, однако, учредители его, должностные лица и члены, — все миряне. Противоокружники управляются также духовным советом, который, в противоположность совету мнимоокружников, состоит исключительно из духовных лиц. Партия противоокружников гораздо малочисленнее и слабее окружнической партии.

Эта секта распространилась в Закавказье и выродилась из секты «общих» в начале 50-х годов XIX столетия. Ее последователи известны еще под названием сопунов, веденцев, сиопцев и трясунов. Главным распространителем этой секты был крестьянин Лукьян Петров Соколов (†1862 г.), который ввел при богослужении, вместе с чтением и пением, обычай сопеть друг на друга, чтобы «очистить и облагодатствовать» (на основании невежественного понимания слов псалма 50: «окропиши мя иссопом»), и установил особые обряды: воскрешения дев и обряд, будто бы возбуждающий действие духа. Первый совершался так: во время моления какая-нибудь девица приходила в исступление, падала на пол и притворялась мертвой; по назначению учителя кто-нибудь простирался над ней, дул на нее или целовал ее. Это и было воскрешением. Второй обряд состоял в скакании и прыганье. Ссылаясь на Св. Писание, гласящее, что библейский царь Давид «пред сенным ковчегом скакаше, играя», прыгуны утверждают, что Дух Святой может снизойти к избранным людям только во время прыганья, при пении молитв, и только такие молитвы могут достичь Бога; потому-то и прыгают они в своих собраниях при богослужении. После Соколова и других учителей наставником и организатором секты был Максим Рудометкин, по прозванию Комар. Во многих религиознообрядовых случаях прыгуны придерживаются Моисеева закона. Они празднуют, вместо воскресенья, субботу, еврейскую пятидесятницу, т. е. «Кущи», «Судный день» и многие другие еврейские праздники. Пасху празднуют также вместе с евреями, хотя соединяют с ней, как и православные, воспоминание о воскресенье Христовом, в которое будто бы веруют. Главным руководителем религиозных отправлений у прыгунов считается «пророк», которого в каждом селении выбирает себе само прыгунское общество. Обыкновенно на эту должность назначаются люди молодые, красивые, расторопные, умеющие петь и плясать без устали. В помощь такому пророку избираются две или три «пророчицы», также из молодых и красивых женщин. В выборе пророчиц общество руководствуется, главным образом, указанием пророка: на кого он укажет, те и посвящаются ему в помощницы. Собрания у прыгунов обыкновенно устраиваются с пятницы на субботу и происходят, если нет особых помещений, в обыкновенных домах. Каждый, входящий в дом, кланяется присутствующим, которые отвечают тем же. Когда соберется достаточное число народа, начетчик, сидя в переднем углу, около пророка, приступает к чтению псалмов или Библии, разъясняя смысл прочитанного; если разъяснение недостаточно ясно, то пророк дополняет его более подробным толкованием. После чтения Библии или Псалтири происходит пение псалмов царя Давида или других религиозных песен. В пении принимают участие почти все присутствующие, мужчины и женщины. Мотивы пения, так же, как и у постоянных молокан, крайне монотонны и бедны гармонией. В известный момент бдения пророк предлагает помолиться о грехах «братий» и «сестер», не познавших истинной веры, т. е. не принявших учение их секты. Тут вся толпа падает ниц на землю и начинает плакать навзрыд. Некоторые из плачущих, в особенности женщины, на самом деле не плачут, а лишь показывают вид скорби, причем не брезгуют прибегать к способам, вызывающим невольные слезы (натирание глаз луком и т. п.). По окончании пения стихов начинается так называемый «выход на круг». Из присутствующих при молении подходит кто-нибудь к пророку, кланяется в пояс, а то и в ноги, целует его и становится с ним рядом; то же повторяют и другие, размещаясь так, чтобы каждый мог всем кланяться и со всеми целоваться, не исключая женщин и детей; дети и подростки, а также чувствующие за собой какой-нибудь грех целуют ноги пророка. Все это происходит чинно, тихо, с особенной торжественностью. Несмотря, однако, на видимую чинность «выхода на круг», случается иногда, что какой-нибудь совсем отживший старик с нескрываемым цинизмом и сладострастием обхватывает и целует подошедшую к нему молодую женщину или девушку. От пения псалмов прыгуны переходят к пению молитв-песен, сочиненных пророками и называемых «чистыми». С лукавой улыбкой начинает пророк запевать сочиненную им или его предшественниками молитву; ему дружно подтягивают молящиеся, и, к удивлению слушателя, молитва, положенная на мотив: «Ах, вы сени, мои сени», гулко разносится по селению. Во время пения стихов на «пророка» «находит дух». В начале пения пророк приготовляется к восприятию «духа», выражая это топаньем об пол ногой и приглаживанием волос на голове, затем уже он проявляет волю «духа» покачиванием корпуса в разные стороны и, наконец, не будучи в силах сдерживать экстаза, начинает плясать перед пророчицей, которая не сходя с места отвечает ему нервным подергиванием плеч. Пение продолжается. Пророк, подняв вверх руки, не перестает прыгать. Но вот руки пророка опускаются на плечи пророчицы, и он, как бы падая на нее, начинает ее целовать, продолжая прыгать, — это значит, что «дух» от пророка сообщается пророчице, которая тут же пускается в пляс. Присутствующие, постепенно проникаясь «священнодействием» пророка, сами начинают прыгать до упаду. У некоторых экстаз доходит до такого опьянения: лезут на стену, залезают под печку, прыгают по столам и т. д. У многих изо рта бьет густая пена. Во время прыганья пророк бормочет что-то непонятное; все присутствующие с затаенным дыханием прислушиваются к каждому сказанному им слову, но, конечно, ничего понять не могут, так как пророк бормочет какой-то вздор. Несмотря на это, прыгуны уверены, что устами пророка говорит «дух»; пророк же не только не рассеивает этой уверенности, но, напротив, старается поддержать ее, рассказывая всякие небылицы об откровениях «духа»; и другие, помимо пророка, часто болтают всякий вздор; но все это у прыгунов считается «даром языков». Усиленное прыганье налагает на прыгунов печать хлыстовства, худощавость, нервозность, бегающие по сторонам глаза и т. п.; так что по внешнему виду они отчасти напоминают хлыстов. По свидетельству некоторых, молитвенные собрания у прыгунов так же, как и хлыстовские, нередко оканчиваются «свальным грехом». Свое вероучение прыгуны старательно скрывают; но вообще оно — молокано-субботническо-хлыстовское. Последователи этого учения находятся в Карской области, в Елизаветпольской, Эриванской, Бакинской, Тифлисской и Ставропольской губ.; существуют они также в Самарской и в других губерниях.