Читать онлайн «Историческая библиотека». Страница 215

45. (1) Дионисий, взяв в жены двух девиц одновременно, устроил ряд общественных пиров для солдат, но по большей части для граждан; ибо он отказался от деспотической стороны своей тирании, выбрав политику справедливых деяний, и управлял своими подданными более человеколюбиво, более не практикуя смертные казни или ссылки. (2) Спустя несколько дней после женитьбы он созвал собрание сиракузян и убеждал их начать войну против карфагенян, утверждая, что те являются ярым врагом всех греков вообще, и что они злоумышляют при каждом удобном случае против сицилийских греков в частности. (3) В настоящее время, отметил он, карфагеняне бездействуют из-за свирепствующей среди них чумы, уничтожившей большую часть жителей Ливии, но как только они восстановят свои силы, тот не удержатся от нападения на сицилийских греков, против которых строят планы с древнейших времен. (4) И поэтому, продолжал он, предпочтительно развязать решительную войну против них, покуда они еще слабы, чем выжидать и бороться, когда они будут сильны. В то же самое время, напомнил он, ужасные вещи происходили в греческих городах, порабощенных варварами, и с тем большим рвением эти города должны вступить в войну и тем энергичнее они должны добиваться желанной свободы. (5) После долгой речи в поддержку своей политики он быстро добился одобрения сиракузян. В самом деле, они не меньше Дионисия желали войны. Во-первых из-за ненависти к карфагенянам, которые были причиной, вынуждавшей их подчиняться тирании; во-вторых, они надеялись, что Дионисий будет относиться к ним более гуманно из страха перед врагом и перед нападением на его граждан, которых он поработил; но более всего они надеялись однажды получив в руки оружие добиваться свободы, если Фортуна даст им такую возможность.

46. (1) После собрания сиракузяне, с разрешения Дионисия, захватили как добычу собственность финикийцев; ибо немалое число карфагенян имели дома в Сиракузах и крупные состояния; и было также в гавани много купеческих судов, груженых товаром, которые и разграбили сиракузяне. (2) Аналогично, прочие сицилийские греки изгнали финикийцев, живущих среди них, и разграбили их имущество; ибо они, хотя и ненавидели тиранию Дионисия, были рады присоединиться к войне против карфагенян по причине жестокости этого народа. (3) По этой же причине жители греческих городов, подчиненных карфагенянам, как только Дионисий всенародно объявил войну, открыто выразили свою ненависть к финикийцам; ибо они не только захватили их собственность как добычу, но и наложили руки на их личности, подвергнув всякого рода физическим пыткам и насилиям, припомнив все то, что они сами претерпели во время своего пленения. (4) Так далеко они зашли в мщении, что отомстили финикийцам как на этот раз, так и на будущее карфагеняне получили урок не переступать за грань закона в обращении с покоренными народами; поскольку они поняли, познав на собственном опыте, что на войне Фортуна беспристрастна к обеим воюющим сторонам, и при поражении обе стороны должны перенести те же самые вещи, которые они сами совершили над неудачниками.

(5) Теперь, когда Дионисий закончил все приготовления к войне, он принял решение отправить глашатая в Карфаген с объявлением: Сиракузяне объявляют войну карфагенянам до тех пор пока карфагеняне не вернут свободу греческим городам, ими порабощенным.

Дионисий поэтому был занят делами, нами обсужденными.

(6) Историк Ктесий[14] завершил в этом году свою "Историю персов", которая начиналась от Нина и Семирамиды. В это же время были наиболее знаменитыми сочинителями дифирамбов выдающиеся поэты Филоксен из Киферы, Тимофей из Милета и Телест из Селинунта, и Полеид, который так же был отличным живописцем и музыкантом.

47. (1) В конце года в Афинах Лисиад[15] стал архонтом, а в Риме шесть военных трибунов исполняли консульские должности. Это были Попилий Маллий, Публий Мелий, Спурий Фурий, Луций Публий[16]. Когда Дионисий, тиран сиракузян, завершил все приготовления к войне в согласии со своим замыслом, он отправил вестника в Карфаген, дав ему письмо к сенату, (2) которое содержало заявление, что сиракузяне решили начать войну с карфагенянами, пока те не покинут греческие города. Глашатай, в соответствии с полученным приказом, отплыл в Ливию и доставил письмо сенату. Когда оно было зачитано в совете, а затем перед народом, то вызвало немало страданий среди карфагенян при мысли о войне, так как чума уничтожила большое число людей, и к войне они были вовсе не готовы. (3) Как бы там ни было, выжидая, что сиракузяне предпримут по своему почину, они направили в Европу для сбора наемников членов совета, снабдив их крупными суммами денег.

(4) Дионисий с сиракузянами, наемниками и союзниками выступил из Сиракуз и проследовал в направлении Эрикса. Недалеко от этой горы располагался город Мотия, колония карфагенян, которую они использовали как главную базу для действий против Сицилии; и Дионисий надеялся подчинив этот город, получить немалое преимущество над врагом. (5) По ходу марша он получал время от времени подкрепления от греческих городов, снабжая новобранцев оружием; ибо все они желали присоединиться к походу, ненавидя тяжелый гнет пунийского господства и предвкушая надежду обрести свободу. (6) Сначала он получил пополнение из Камарины, затем из Гелы и Акраганта, и затем он послал за гимерцами, живущих на другом конце Сицилии; и после присоединения людей из Селинунтта, когда проходил мимо, он прибыл к Мотии со своей армией. (7) У него было восемьдесят тысяч пехоты, более трех тысяч кавалерии, и немногим меньше двухсот боевых кораблей, его сопровождали не менее пятисот торговых судов, нагруженных большим числом военных машин и прочими необходимыми припасами.

48. (1) Поскольку вооруженные силы были так значительны, как мы описали, народ Эрикса трепеща перед размером войска и из ненависти к карфагенянам, перешел на сторону Дионисия. Однако жители Мотии, ожидая помощи от карфагенян, не испугались армии Дионисия и готовились противостоять осаде; ибо они не были в неведении, что сиракузяне прежде всего будут добиваться Мотии, потому что их город верен карфагенянам. (2) Этот город был расположен на острове, лежащем в шести стадиях от Сицилии и, благодаря процветанию жителей, имел большое число чрезвычайно богато украшенных домов. Он также имел узкую искусственную дамбу, тянущуюся к сицилийскому берегу, которую мотийцы разрушили в это время, с тем чтобы неприятель не приблизился.

(3) Дионисий, разведав местность, вместе со своими инженерами приступил к строительству мола, ведущего к Мотии, вытянул военные корабли на сушу у входа в гавань, а торговые пришвартовал вдоль берега. Затем он оставил Лептина[17], своего флотоводца, руководить работами, тем временем сам с пехотой выступил против союзных карфагенянам городов. Тотчас сиканы[18], устрашась огромной численности армии, перешли на сторону сиракузян, и только пять городов остались верны карфагенянам: Галикии, Солус, Эгеста, Панорм и Энтелла. (5) В результате Дионисий разграбил владения Солуса, Панорма и Галикия, и вырубил все деревья, но большими силами обложил осадой Эгесту и Энтеллу и непрерывно атаковал их, добиваясь контроля над ними силой. Таково было состояние дел у Дионисия.

49. (1) Гимилькон, военначальник карфагенян, будучи сам занят сбором вооруженных сил и другими приготовлениями, отправил своего наварха с десятью триремами с приказом скрытно и спешно плыть против сиракузян[19], ночью войти в гавань и уничтожить находившиеся там корабли. (2) Этим он рассчитывал отвлечь и вынудить Дионисия послать часть флота обратно в Сиракузы. Посланный с таким приказом наварх без промедления вошел в гавань Сиракуз ночью, в то время как никто не знал о его прибытии. Внезапно атаковав, протаранил стоящие вдоль берега суда, и почти все потопил, а затем вернулся в Карфаген. (3) Дионисий, разорив владения карфагенян и вынудив врагов искать убежища за стенами, повел свою армию против Мотии, надеясь, что когда он покорит этот город, все прочие тотчас подчинятся ему. Соответственно, он многократно увеличил число людей, занятых заполнением пролива между городом и побережьем, и по мере продвижения мола мало-помалу подводил свои осадные машины к стенам.

50. (1) Тем временем Гимилькон, флотоводец карфагенян, прослышав, что Дионисий вытащил свои боевые корабли на сушу, немедленно снарядил сто лучших триер; он допускал, что если появится внезапно, то легко захватит в гавани вытащенные на берег суда, и станет хозяйничать на море. Разом добившись этого, но полагал, что не только снимет осаду Мотия, но и перенесет войну в город сиракузян. (2) Поэтому, выйдя в плавание с сотней кораблей, к ночи он прибыл в Селинунт, миновал мыс Лилибей и на рассвете достиг Мотий. Поскольку своим появлением он застал врага врасплох, то часть кораблей стоящих на якоре у берега он протаранил, а другие поджег, так как Дионисий не мог прийти им на помощь. (3) Затем он вошел в гавань и выстроил свои корабли, как будто собирался атаковать вытащенные на берег суда противника. Дионисий сосредоточил свою армию у входа в гавань; но видя, что враг хочет напасть на корабли, оставленные в гавани, не рискнул спускать корабли на воду в гавани, поскольку он осознавал, что узкий проход позволит лишь нескольким кораблям противостоять многократно превосходящим силам противника[20]. (4) В результате, воспользовавшись многочисленностью своих солдат, он без препятствий перетащил корабли по земле и благополучно спустил на воду за пределами гавани. Гимилькон атаковал первые корабли, но был удержан множеством снарядов, ибо Дионисий посадил на корабли большое число лучников и пращников, а кроме того сиракузяне убили много врагов, пуская с берега остроконечные стрелы при помощи катапульт. Это оружие породило великий страх, потому что было новым изобретением тех дней. В итоге Гимилькон не сумел добиться исполнения замысла и отплыл обратно в Ливию, решив, что морское сражение будет неблагоприятным, так как вражеских кораблей было в два раза больше.